Синтетик (СИ)

Я внимал учителю и услышал искру надежды, в его словах. Мне надо в лес. Да, я должен уйти туда и обрести себя. Решительно поднявшись, обнял Эндрю и не оглядываясь пошел домой. Отец и сестра выслушали меня, но даже не сделали попытки возразить. Они были свидетелями моих ночных кошмаров, когда я орал, просил себя убить и звал на помощь какого-то Хруста.
А еще был тот самый меч, которым я копал общую могилу. Мастер узнал его и прямо при мне показал секрет. Открутил набалдашник с рукояти и достал оттуда полуистлевший кусок бумаги. К сожалению, мы не смогли ничего разобрать, все что когда-то было буквами, стало сплошной, однородной массой размытых, красных чернил. Он закопал его у себя на заднем дворе и рассказал историю хозяина данного оружия.
— В нашей округе, из разных деревень стали пропадать люди. Это всегда были мужчины воины. Бывший владелец меча, решил разобраться и имея не глупую голову, смог сделать определенные выводы. Правда поделиться этим ни с кем не успел, он так же пропал, как и другие. От него осталась только записка, которую принесла дочь, с просьбой отдать мне, если он не вернется через неделю:
“- Эндрю прошу не лезь в это дело. Здесь замешано не только человеческое, но что-то по…, -дальше зачеркнуто и заштриховано так? что разобрать оказалось невозможно. — Береги себя и спасибо, что был моим другом. Присмотри пожалуйста за женой и дочкой.”
***
Я закинул старенький рюкзак на плечи и направился к выходу из деревни. Из-за угла навстречу мне вышел Рудольф. Он громко смеялся, рассказывая что-то своему спутнику. Увидев меня, поперхнулся смехом, а потом словно набравшись смелости подошел и плюнул в лицо.
Ледяная глыба по сравнению со мной, была сейчас жалким подобием невозмутимости. Утеревшись рукавом куртки, посмотрел в глаза своему неудавшемуся убийце, не понимая куда делось пламя ненависти, сжигавшее меня в последнее время. Я прошел дальше, не обращая внимания на человека, который по сути был уже мертв.
Мастер рассказывал про людей, уходящих в леса, пустыни и другие безлюдные места. Он называл их отшельниками. Вот и мне предстояло побыть какое-то время таким человеком, который должен разобраться в себе и вернуться другим или не вернуться вовсе.
Для начала я решил найти Хруста и если он захочет, взять его с собой. Все шло своим чередом и времена года менялись порой непредсказуемо. Холодная зима могла длиться по несколько месяцев, а следующая за ней весна всего один. Вся зелень тогда распускалась и цвела уже летом, которое в свою очередь могло быть долгим или наоборот, быстро смениться проливными дождями и холодной осенней погодой. Земля от этого стонала и постоянно пыталась подстроится.
Войны, которые вел человек в прежние времена, не прошли даром. Он применял для своего уничтожения все, на что был способен. Ядерное, атомное, биологическое, бактериологическое, сейсмическое оружие и еще много других названий и все для того, чтобы стереть свой род с лица земли. Катаклизмы, которые стали происходить на планете, полностью изменили течение привычной жизни. Мир отплатил оставшемуся человечеству, той же монетой. На свет, в пораженных землях стали рождаться страшные, невиданные существа. Многочисленные города и пункты, куда были нанесены первым делом ракетные и иные удары, просто исчезли или со временем скрылись за растительностью. Они стали проклятыми, зараженными радиацией и иными формами местами. Еще очень долго землю буквально выворачивало. Из ее недр появлялись огромные, по своим масштабам горные хребты и кряжи поменьше. Человек быстро приспособился и стал строиться именно в этих местах, используя такую природную защиту. Постепенно, с годами, появились целые города со своей инфраструктурой. Все было испещрено тоннелями, проходами, мостами внутренними и наружными, маленькими улицами и крупными районами. Если так можно сказать моногорода будущего, со своими предприятиями самообслуживания.
Как бы там ни было, я родился в это непростое время, мне шел семнадцатый год и на мою долю выпало столько, сколько не каждый взрослый смог повидать в своей жизни.
 
Я углубился в лес и протяжно позвал:
— Хру-у-ст!
Прислушался и вдруг почувствовал тот вид мутантов, который ненавидел всем своим существом. Ну вот и повод выплеснуть из себя всю накопившуюся, бешеную злость. По человеческим меркам я решился на самоубийство, осмелившись в одиночку, напасть на стаю волкмутов. Меня начало потряхивать от нервного возбуждения. Вынул свой клинок, подарок отца, провел пальцем по гладкой поверхности и стал пробираться туда, куда подсказывала интуиция. Естественно, я понимал, меня почувствуют еще на подходе, но было наплевать. Я жаждал, я хотел этого поединка и конечно не собирался умирать, но если придется, был готов подороже продать свою жизнь. Меня окружили еще на подходе к логову. Повесил рюкзак на ветку, перекинул из руки в руку меч приноравливаясь и… вставил его обратно в ножны рукоятью вниз, закрепив на спине. Я был один из немногих, кто носил меч таким образом и наловчился вытаскивать его гораздо быстрее, чем другие делали это классическим способом.
Первым показался матерый, мощный мутант выше меня ростом. С разных сторон полянки стали выходить остальные.
Восемь, насчитал я.
Они поднимали морды вверх и принюхивались, делая вид, что не обращают на меня внимания. Тем не менее круг сужался, а хищники подходили все ближе и ближе. Поводил шеей влево-вправо разминаясь перед боем и неожиданно, поднял голову вверх и тонко, протяжно завыл. Некоторые из волкмутов попятились, но коротко рыкнув, лидер стаи заставил их остановиться.
Я закончил выплескивать в небо боль, перемешанную с ненавистью и первым бросился на ближайшую особь.
Он явно не ожидал этого, но тем не менее среагировал мгновенно. Оскалив чудовищную пасть, щелкнул зубами возле моего горла. Я увернулся, перехватил за загривок, дернул вниз выворачивая шею и ударил коленом вверх. Почувствовав, что сломал кадык, для верности врезал еще раз, ощущая, как вхожу в неиспытанное ранее состояние, безграничной вседозволенности и свободы. Оттолкнул обмякшее тело и хищно улыбнувшись направился к следующей жертве. Огромный хищник прыгнул. Мне пришлось поднырнуть под мощное тело и схватив за хвост рвануть с такой силой, что он осел на задние лапы провиснув в пояснице. Я подпрыгнул, словно желая вскочить на высокую ступеньку и со всей силы распрямил ногу опуская на позвоночник. Громкий визг огласил окрестности, а я уже перехватил за горло еще одного зверя, но оттолкнул, поняв, что не удержу сильного врага. Мутанты начали действовать более синхронно. Они больше не бросались, на казалось бы легкую добычу, а пытались выпадами со всех сторон, добраться до любой части моего тела. В одну из таких атак, ударил снизу ногой в челюсть. Попал и тут же отскочил. Снова увернулся и в ответ всадил кулак в крупный нос самке мутанту. Одно мертвое и два покалеченных тела, валялись недалеко. Мы кружили, ожидая, когда кто-нибудь ошибется. Мне надоела эта возня и ухватив за рукоять клинок, потянул его из-за спины. Стало легче. Я насытил одну свою внутреннюю жажду и теперь настало время утолять другую, ту, что требовала крови. В этот раз дело пошло быстрее и уже в бою, оценил приобретенный навык работы с мечом. Он проникал в мускулистые тела и поражал жизненно важные органы, не давая даже их мутировавшим организмам, шанса на выживание. Я рубил, колол, отрубал конечности и минут через пятнадцать все было кончено. Оставшись один на один с вожаком, мы стояли и не отрываясь смотрели в глаза друг другу. Его пасть скалилась, а во мне в этот момент больше не было гнева. Я вытер руки о штаны и закончил свою кровавую жатву на сегодня. Сделав обманный выпад, тут же отдернул ногу вернувшись в стойку. Снова бросившись в атаку, резко изменил траекторию, рубанул наотмашь клинком и опять отскочил. Шерсть на голове мутанта окрасилась кровью. Я опять начал приближаться и тогда зверь в отчаянной попытке достать меня, кинулся вперед и откусил пустоту. Я ушел в сторону, воткнул короткий клинок снизу в горло и отошел. В предсмертной судороге мутант крутанулся на месте и высоко подпрыгнул. Он попытался вытащить застрявшее лезвие лапами и сдох, замерев своим крупным телом у моих ног. Впервые за последнее время, я был спокоен и удовлетворен. Во мне больше не бушевала ненасытная жажда мести и желания убивать. Это не говорило о том, что простил Пастэра, Рудольфа, Леоку и остальных. Сейчас я был спокоен. Пока не надо было терпеть изматывающее желание пойти и убить своих врагов, тем самым заклеймив семью на всю округу. Я прекрасно понимал, их нельзя трогать, поэтому, каждый день ждал подходящего момента, когда они расслабятся и совершат ошибку. К тому же хорошо понимал, что тоже нахожусь под ударом и в любую минуту, могу получить стрелу в спину.