Практическое руководство по злу (СИ)

То, что трое заключённых, независимо от причины, по которой оказались в камере смертников, были убиты, как скот, чтобы сохранить мне жизнь, всё ещё вызывало у меня тошноту. Они умерли не ради великой цели, они умерли ради меня. Отдав свою кровь, подобно животным. Об их смерти никто не просил, и это была не моя вина, но тем не менее я несу ответственность за случившееся.
Что же касается виселиц… теперь, когда накал страстей миновал, я поняла, что они были обречены на смерть. Рыцарь был прав — они совершили предательство, пощадить их означало бы ослабить имперскую власть и выпустить на свободу шайку заговорщиков, уже участвовавших в убийстве Губернатора. Однако эта мысль не распространялась на сочувствующих, которые умерли, как и зачинщики. Сколько людей в Потерянной Короне на самом деле были частью Сыновей Стрегеса? Группа была небольшой и малоэффективной до того, как в дело вмешался Одинокий Мечник, конечно, их было не пятьдесят, а именно столько попало в петлю. Были ли они невиновны? Пожалуй, нет. Но их ненависть была направлена главным образом на Империю, и как их можно было винить в этом? Если бы Блэк повесил всех сочувствующих в Саммерхолме — в городе не осталось бы никого, кроме легионеров.
Не помогало и то, что прошлой ночью я сама чуть не лишилась жизни, а проснувшись, участвовала в массовой казни. Мои руки дрожали, когда я думала о том, как близка была к смерти в ту ночь — медленно истекала кровью на полу, когда герой уходил. Если бы он был хоть немного более осторожным, просто немного менее уверенным, что моя рана убьет меня…
Я сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. Мысль о том, чтобы снова ввязаться в драку, вызывала у меня ужас, и я ненавидела каждый миг тех событий. Шёпот толпы в некотором смысле отрезвил меня. Несмотря на всё, через что я прошла, даже сейчас воспоминание об услышанном причиняло боль. Я думала, что готова к тому, что люди назовут меня предательницей, и пошла на это, зная, что они будут считать меня таковой, но действительно пережив это, я поняла, что могу быть кем угодно, только не предателем. Какая-то часть меня хотела отделиться от происходящего, доказать, что я не предаю землю, которую хочу спасти.
Разговор с Мечником не давал мне покоя. «Как ты можешь оправдывать свою работу на этих тиранов?» — спросил он. Тогда я отмахнулась от него, как от очередного героического идиота, но… я нахмурилась. Там не было никаких но. Не должно быть никаких но. Почему один-единственный разговор с человеком, к которому я не питала ни малейшего уважения, так потряс меня? Он даже не привёл каких-то серьёзных доводов. Лишь банальности о королевствах и знамёнах — сентиментальная логика, которую может использовать тот, у кого нет веских аргументов. Здесь было что-то такое, чего я не понимала. Я до сих пор не могла почувствовать своё Имя, и в последний раз это было после того, как я отпустила героя — они были связаны, в некотором роде. Я провалила какое-то испытание: моя Роль каким-то образом обнаружила, что я не справляюсь.
Меня обожгло то, что единственным человеком, с которым я могла бы это обсудить, был Чёрный Рыцарь, но я просто не могла — одного вида этого человека было достаточно, чтобы наполнить меня холодным гневом. Трижды его голос становился странным, когда он отдавал приказы. Трижды я повиновалась, независимо от своих собственных желаний. То, как небрежно он подчинил моё собственное тело, я никогда не прощу — никто не умеет быть таким злопамятным, как кэллоу.
Дни шли один за другим, а я всё копалась в книгах. Как оказалось, большинство из них были хрониками. Праэс был в полном беспорядке до того, как была объявлена Империя: на севере было не менее четырёх королевств сонинке, сражавшихся друг с другом за землю, а в Голодных Песках племена пустыни жестоко убивали друг друга из-за вечной нехватки ресурсов. Больше всего они ненавидели друг друга: тагребы часто совершали набеги на самые южные королевства сонинке, крали всё, что попадалось под руку, а остальное сжигали. Тогда племена гоблинов в Серых Гнездилищах были не более чем маячащим на заднем плане присутствием, хотя они уже ковали железное оружие, когда все остальные ещё использовали бронзу. В те дни кланы были силой, с которой приходилось считаться: люди легко обходили их, боясь огромных орд зеленокожих в степях, которые обрушивались подобно потоку смерти каждые несколько десятилетий.
 
Впрочем, чтение было слабым развлечением, и напряжение росло с каждым днём. К тому времени, как мы добрались до Благословенного Острова, оно стало почти невыносимым.
Бесплодная скала посреди реки Васалити была самой дальней цитаделью Миезан на континенте, предназначенной стать плацдармом для вторжения в Древний Кэллоу до того, как Лисерианские войны внезапно положили конец этим перспективам. С тех пор он сотни раз переходил из рук в руки, но массивный каменный мост, соединявший остров с землёй с обеих сторон, до сих пор оставался нетронутым, как свидетельство превосходства Миезанской инженерной мысли. Древний форт превратился в огромный замок после падения Императрицы Ужаса Торжествующей, когда королевство Кэллоу наконец объявило его своим. До Завоевания это была крепость-храм ордена Белой Руки — одетых в сталь паладинов, охранявших восточную границу Королевства. На протяжении веков они были чумой для Империи, совершая набеги даже за пределы Зелёного Простора. Среди кэллоу до сих пор ходили песни о временах, когда отряд паладинов оставил труп генерала праэс прямо у Девяти Врат Атера, в качестве наглядного предупреждения против планов Запада.
Теперь же это были руины, даже камни почернели и выгорели от самого обширного использования гоблинского огня в истории праэс. Орден Белой Руки был полностью уничтожен на первом этапе Завоевания, паладины вырезаны до последнего человека, чтобы они больше никогда не смогли восстановить орден. Это был момент, когда Кэллоу начал серьёзно относиться к новому Чёрному Рыцарю, хотя и недостаточно: две недели спустя печально известная резня на Полях Стрегеса фактически сломила большую часть военной мощи королевства. Мы ехали под разрушенными арками единственных ворот в тишине, лишь ветер, завывающий в руинах, звучал панихидой былому величию. Говорили, что если прислушаться, то можно услышать крики двух тысяч человек, сгоревших заживо.
Солнце садилось, и Чёрные Стражи немедленно разбили лагерь под одной из больших башен, поставили палатки и развели костёр. Часть из них, ранее отделившаяся от отряда, поймала несколько кроликов, которых они намеревались освежевать и потушить в походных котелках. Я оставила Зомби в помещении, которое, похоже, когда-то было внешней конюшней, избегая компании сидевших у огня Блэка и Капитана. Я могла бы просто уединиться в своей палатке с книгой и свечой, но после долгого дня езды мне захотелось размять ноги, и я совершенно бесцельно побрела в руины.
Крепость была полностью разрушена. Даже внутренность большинства строений была выжжена, и ни одна крыша не уцелела после захвата острова. Кое-где из-под обломков выглядывали скелеты — сами кости почернели и искривились, как мрачное напоминание об опасностях гоблинского огня.
По правде говоря, я не понимала, почему Империя не позаботилась о восстановлении и размещении гарнизона на Благословенном Острове. Это был единственный путь через реку, который казался ключевой позицией, которую нужно удерживать, но праэс казались довольными, оставив её в разрухе. Может быть, предостережение против неповиновения? А возможно, даже они были не особо гордились тем, что произошло здесь во время Завоевания.
Я шагала по руинам не задумываясь, и в конечном итоге оказалась у южной стены. Вид оттуда был поразительным: на западе до горизонта развернулись поля, окрашенные красным светом заходящего солнца, а на востоке имперская дорога простиралась сколько мог видеть глаз. Я знала, что она ведёт к Атеру — одному из самых крупных проектов, созданных Империей. Императором Ужаса Мрачным — он был его основателем. В начале своего правления он казался многообещающим правителем, пока не заключил слишком много сделок с Подземным миром и не понял, что он гигантский паук, застрявший в теле человека. После этого дела быстро пошли под откос.