Практическое руководство по злу (СИ)

— Ты мой дядя, — сказал он. — Я бы не хотел, чтобы тебя наказывали таким образом.
— Ты не любишь меня, Дориан, — сказал калека.
— Мы семья, — ответил принц, почти оскорблённый.
— Итак, ты чувствуешь вину и, несмотря ни на что, действуешь, — сказал Кайрос. — Я должен признать, что нахожу это довольно отвратительным, уж прости за неподобающее выражение.
Наследник Гелике выглядел раздражённым, но всё же его лицо смягчилось.
— Я понимаю, что тебе больно, Кайрос, — сказал он. — И ты расстроен. С тобой плохо обращались с тех пор, как ты научился ходить. Дедушка уже не тот, кем был раньше, и то, как с тобой обращались, было… жестоко. Всё будет по-другому, когда я буду править. Тебе больше не придётся быть одному.
— Никто никогда раньше не выказывал к тебе неприязни, не так ли, Дориан? — сказал ребёнок, склонив голову набок. — По крайней мере, не в лицо.
— Я хочу помочь тебе, дядя, — искренне сказал золотоволосый мужчина.
— Знаешь, а ведь это не потому, что ты красивый, — продолжал свою мысль Кайрос. — И даже не потому, что так много людей любят тебя, в то время как они презирают меня. Это потому, что ты пустой.
— Прости? — сказал другой принц.
— Ты не человек, Дориан, — сказал ребенок. — Всё, чем ты являешься, — это объект, движущийся по правилам, но не твоим собственным. Ты ничего не хочешь для себя.
— Долг правителя — сублимировать свои эгоистичные желания на благо своего народа, — спокойно ответил принц.
— Я умру, — улыбнулся Кайрос. — Мне сказали, что скоро. И всё же, всего за несколько мгновений, проведённых вчера в этой гостиной, я прожил дольше, чем ты проживешь всю свою жизнь.
— Я сделал выбор, дядя, — сказал Дориан. — Мне было дано так много даров, что я обязан Творению использовать их на благо других.
— Мы никому ничего не должны, — сказал Кайрос.
И в этот момент, когда слова бездумно слетели с его губ, он, наконец, всё понял. И ловушку, и приманку. Живите по нашим правилам, сказали Небеса. Трудитесь, боритесь и умирайте, тратьте впустую свои дни, и вы будете вознаграждены после смерти. Не имеет значения, что будет потом. Только сейчас. Все, чем мы являемся, — это то, что мы делаем. И если ты позволишь Богам решить за тебя — ты вообще никто.
— Знаешь, я всегда восхищался этим, — сказал его племянник. — Тем, как ты продолжал ходить в Дом Света, несмотря на то, что ты так ничего и не получил от него. В отличие от меня. Не имеет значения, если они говорят, что ты родился плохим, Кайрос. Ты пытаешься, вот что важно.
Дориан наклонился вперед.
— Мы — это то, что мы делаем.
— Да, — улыбнулся мальчик, который должен был стать Тираном. — Я не могу не согласиться.
Когда в ту ночь пришли дворяне и генералы в плащах и с изменой, читавшейся в их глазах, он всё ещё улыбался.
  
Том III / 007 : Проработка
 
— Ах, но поражение всегда было частью моего плана! Еще одна славная победа Империи.— Император Ужаса Раздражающий, Странно Успешный
Мы закончили со стандартной прелюдией в стиле я-убью-тебя, нет-я-убью-тебя, так что теперь пришло время перейти к поножовщине. Признаться, это была моя любимая часть, особенно когда я не изображала героиню. Этот жалкий мешок самодовольства бил хорошо, но это вовсе не означало, что Небеса торжественно обещали ему победу. Если я начну рубить конечности, он вряд ли разразится гневной тирадой о том, что Зло всегда проигрывает. Как однажды узнал старый добрый Вилли, это не всегда было правдой. Иногда Зло выхватывало воскрешение в последний момент, топтало череп Добра и после этого отправлялось танцевать с симпатичной рыжей девушкой. Возможно, победа не такая, какой её представляли себе Боги Внизу или среднестатистический Император Ужаса, но я не собиралась брать жизненные уроки у людей, которые считали план невидимой армии хорошей идеей.
Всадник, казалось, не утруждал себя теми же трюками, которые использовали его приспешники, пересекая склон на пути вниз быстрее, чем я считала возможным. Мне пришло в голову, что почти у всех, с кем я сражалась, была кавалерия, в то время как мне приходилось иметь дело со стаей злобных гоблинов, что показалось мне довольно несправедливым. Прежде чем я смогла продолжить сокрушаться об этом, мне пришлось обнажить свой меч и приготовиться к удару. Было бы ошибкой думать о Всаднике как о простом улане. [33] Во-первых, у его смертоносного единорога фактически было второе копьё, торчащее из его лба. Кроме того, в отличие от большинства всадников, убийство скакуна вряд ли сильно замедлило бы его. То, как он представился, заставило меня предположить, что он каким-то образом связан с состоянием всадника, но я сомневалась, что отсутствие лошади выбьет его из боя. Существа, которые представлялись с причудливыми титулами, обычно обладали силой, позволяющей подкрепить их. Или так, или они умирали рано и плохо.
 
Спокойным взглядом и с твёрдой рукой, я наблюдала, как наконечники копья и рога приближаются ко мне. Копьё представляло большую опасность: не похоже, чтобы единорог мог резко крутануть рогом для второго удара, как только он пройдет мимо меня. По крайней мере я на это надеялась. Глубоко вздохнув, я сбалансировала равновесие, чтобы иметь возможность броситься вперед, не упуская ни секунды, как раз перед тем, как Всадник оказался в пределах досягаемости. Рог, под который я нырнула, копьё, которого я едва избежала — оно оцарапало мой левый наплечник, — и я попыталась скользнуть под единорога, чтобы вспороть ему брюхо. Древко копья ударило меня прямо в переносицу, сбив с ног и заставив выругаться. Я перекатилась в сторону, но недостаточно быстро: единорог обрушил на меня свои копыта, пытаясь проломить мой доспех. Ну хотя бы сейчас моя броня была чем-то большим, чем дорогим мёртвым грузом, поскольку это легко могли быть мои рёбра. Я ненавидела ломать рёбра — часто осколки попадали мне в лёгкие, и в итоге я кашляла кровью.
Я успела отбить в сторону острие копья, до того, как оно пронзило моё горло, и перекатилась, прежде чем единорог смог продолжить разбирать по частям мою броню. Эта тварь была чересчур кровожадной. Конечно, я уже несколько лет не была девственницей [34], но мне казалось, что этот факт не стоило принимать так близко к сердцу.
— В своё оправдание могу сказать, — выдохнула я, сумев подняться на ноги и поспешно отступив от взмаха копытом, — что он был демонически красив… Ты что, скотина, не веришь в истинную любовь?
Лошадь-убийца не была впечатлена моей романтизацией, если судить по тому, как она пыталась лягнуть меня. У Всадника же, то немногое, что можно было разглядеть на его лице, было лишено выражения; он плавно изменил захват и обрушил копьё на мою голову. Это произошло слишком быстро — пока я обходила его лошадь стороной. Он помял мой шлем, что было гораздо более приемлемой потерей, чем мой череп. Я зря плохо отзывалась о своих доспехах — беру назад свои слова.
Второй удар я парировала, но его хватка снова сместилась, и он ловко вывернулся, выбив меч из моей руки. В этот раз нанести урон ему не удалось. Если я не хочу закончить жизнь трупом в дорогой броне, мне придётся сменить ритм. Прежде чем третий удар — на этот раз выпад — смог отбросить меня ещё дальше от выгодной позиции, мне удалось вернуться к единорогу. Как и следовало ожидать, он возразил против такого положения вещей и с ржанием сделал шаг вперёд, чтобы проткнуть моё горло своим рогом. Я уже была безоружна, но у меня имелись две свободные руки.
Мои руки в перчатках сомкнулись вокруг рога, и я резко развернулась. «Упор на ноги, Кэт, » — напомнила я себе. Прежде чем Всадник смог нанизать мой позвоночник на острие копья, я наполнила свои конечности силой и потянула. На одно восхитительное мгновение я подняла единорога, размахивая им, как какой-то дико взметнувшейся булавой, пока он не стал вертикально над моей головой. В этот момент рог треснул. «Это был не самый лучший мой план, — подумала я. — Похуже словесной перепалки с Наследницей в Башне, но удачнее, чем идея отпустить Уильяма в Саммерхолме». Я поспешно отскочила в сторону, краем глаза заметив, как Всадник грациозно спрыгнул со своего скакуна. В тот момент, когда я поднялась на ноги, то нацелила руку на поверженного единорога — который выглядел так, как будто сломал ногу при падении, что с моей точки зрения было неплохо — и повернула запястье. Запасной нож выстрелил, как стрела, вонзившись ему прямо в глаз. Мастерящая, ты королева среди гоблинов. Не могу поверить, что я спорила с тобой о том, что второй нож — это перебор.