Практическое руководство по злу (СИ)

Блэк уже был на ногах, помогая подняться шатающейся Истрид с пола, а Капитан, защищая его, суетилась вокруг. Я потянулась за мечом, устало проверяя, не повредил ли жар ножны — лезвие скользило свободно. Хорошо. Теперь пришло время выпотрошить того, кто был ответственен за это. Мои брови — это моя единственная хорошая черта. Кто-то пнул меня по щиколотке, и я почувствовала это сквозь акетон, только сейчас заметив, что левую часть моих поножей каким-то образом сдуло во время удара. Я зарычала и посмотрела вниз только для того, чтобы обнаружить, что генерал Разоряющая раздражённо смотрит на меня. Я разинула рот при виде неё: половина её лица исчезла, лишь пустошь почерневшей плоти с намеками на мясо. Один глаз выскочил из глазницы, но, похоже, генерала это нисколько не волновало. Она несколько раз щёлкнула пальцами перед моим лицом и проговорила:
— …совсем меня не слышишь, да? Типичная кэллоу, только лает и ное…
— Давайте не будем усугублять, — проскрежетала я. — А я всегда говорила, что гоблины всегда выглядят так, будто замышляют что-то сомнительное. Не слышали?
Она дала мне пощёчину. Я зарычала на неё и потянулась за мечом, прежде чем здравый смысл успел вмешаться. Эта маленькая…
— Просто хочу убедиться, что у тебя нет шока, — злобно усмехнулась она, обнажив жалкие остатки сломанных жёлтых коренных зубов.
— Может быть, мне следует убедиться в том же, — сказала я ей сквозь стиснутые зубы. — Знаете, на всякий случай.
Она с важным видом направилась к Блэку, ничего не ответив, хотя, как кто-то, потерявший половину своей брони — и лица — во время взрыва, мог двигаться с такой важностью, было выше моего понимания. Не пинай генерала праэс, Кэтрин. Вначале это будет приятно, но потом разверзнется Преисподняя. Я последовала за Разоряющей, стараясь опередить её — благо, небо одарило меня длинными ногами.
— …изолировать лагерь. Я не хочу, чтобы кто-либо выходил, — проинструктировал Блэк Капитана.
— Они уже давно ушли, — ответила гигантская женщина. — Но здесь могли остаться их…
— Я выживу и без того, чтобы ты преследовала меня тенью весь оставшийся день, — сказал он ровным и бесстрастным тоном. — Иди.
Она ушла без дальнейших возражений, остановившись, чтобы оглядеть меня, когда проходила мимо, прежде чем двинуться дальше с молчаливым кивком.
— Дьявол, — услышала я, как Истрид ахнула, опершись на руку Блэка. — Давненько я не была под обстрелом.
Я огляделась и обнаружила, что, как ни странно, ни один стул не пострадал от взрыва, за исключением опрокинутого. Я отошла, чтобы поднять его и поставить рядом с генералом Истрид, склонив голову в ответ на её благодарный взгляд.
— Так, из любопытства, — прохрипела я. — Неужели кто-то только что сбросил на нас проклятую комету? Потому что, без преувеличения, это смелый первый шаг.
— Нет. Гоблинские боеприпасы, — ответил Блэк.
— Разрывные заряды, — донеслось рычание Истрид. — Они всегда портят мне слух.
— Неудачная партия, — пробормотала генерал Разоряющая. — Иначе я бы сейчас здесь не стояла.
Высокая орчиха, казалось, только заметила, что половину лица её коллеги только что поцеловал огонь, и в её глазах промелькнуло удивление и смятение.
— Ну, — протянула она через мгновение. — А сколько глаз тебе на самом деле нужно? Ты можешь получить повязку, как у Грема.
Разоряющая обхватила ладонью то, что осталось от лица, и впервые за эту ночь на её лице отразилась боль. Я проигнорировала этот эпизод — голова уже шла кругом. Гоблинские боеприпасы, ха. Я кое-что знала о них, хотя и не так много, как хотелось бы.
Разрывные режут, если тормозишь,
Дымовая пыхнет, и ты уже хрипишь.
Яркий и недобрый испуская свет,
Световая слепит, и спасенья нет.
У детей в Лауэре была целая игра вокруг рифмы, своего рода болезненная реакция на то, что имперские саперы творили с врагами во время Завоевания.
— Разрывной нельзя убить Именованного, если только не повезёт, не так ли? — внезапно спросила я, глядя на Блэка.
 
Один удар сердца прошёл, пока шестерёнки между этими тревожными зелёными глазами повернулись и пришли к тому же выводу, что и я.
— Мы не были целью, — заявил Рыцарь. Он задумчиво посмотрел на двух генералов.
— Если бы я хотела устроить в Саммерхолме настоящий бардак, — заговорила я, — то сначала прикончила бы людей, командующих гарнизоном, а потом уже…
— Наместницу, — он поморщился.
Легионеры, наконец, прибыли на место, и мой учитель немедленно отозвал одного из них в сторону, отправив его проверить Наместницу Кансолех несколькими короткими фразами. Только после этого он полностью сосредоточил своё внимание на мне.
— Сегодня никакого урока не будет, — сказал он. — Надеюсь, ты скоротаешь этот вечер в одиночку?
— Я найду способ занять себя, — ответила я нейтрально.
Так уж вышло, что меня это вполне устраивало: в последнее время я слишком часто плыла по течению, на мой вкус. Хотя я не сомневалась, что в какой-то момент мне придется встретиться вживую с тремя сгустками желания убить, поселившимися у меня в затылке, тем не менее я не собиралась ждать так долго, чтобы поближе познакомиться с этими людьми. Сдача инициативы означала переход борьбы в оборону, а я всегда была настроена на нападение. Рыцарь выдержал паузу, чтобы встретиться со мной взглядом, и сделал долгий вздох.
— Поговори с Писцом, — сказал он. — Она позаботится о том, чтобы у тебя было всё необходимое.
Мне действительно нужно найти книгу по Именам, — решила я. — Если он не умеет читать мысли, то это делает его ещё более жутким.
Проявляя свой обычный уровень услужливости, мой учитель не счёл нужным сообщить мне, где находится Писец.
К счастью, мне повезло, когда я попросила легионера направить меня туда, где обосновались Чёрные Стражи. На самом деле никого из них не было во временных казармах — можно было, не гадая, сказать, что они побежали к Блэку сразу, как только услышали взрыв, — но женщина, о которой шла речь, стояла на коленях перед низким столом, погребённым под пергаментами. Я попыталась хоть что-то разглядеть, но ничего не поняла: насколько я могла судить, это была тарабарщина на смеси харсума и мтетвы. Скорее всего, зашифрованные. Ровное безразличие, которое она демонстрировала в своей спокойной манере, противоречило моим мыслям о том, насколько близки они с Блэком, — неужели она ни капельки за него не волновалась? Разрывная не убила бы Бедствие, но заряд мог ранить довольно сильно.
— Никто не умер, — сообщила я ей. — Блэк даже не ранен — генералу Разоряющей досталось больше всех.
— Я знаю, — ответила Писец, ловко обмакивая перо в чернильницу.
С таким же успехом я могла бы попытаться сопереживать статуе. Памятнику равнодушия. Взглянув на пол, я опустилась на колени напротив неё.
— Я собираюсь отправиться в Саммерхолм, — сказала я. — Мне нужно кое-что изменить во внешности, прежде чем я выдвинусь.
Мне нужно было спокойно осмотреться, а не убиваться в рукопашных схватках на улицах города, который только что пришёл в состояние повышенной готовности, — а это означало отсутствие доспехов и одежды Праэс. Я собиралась оставить при себе меч, как бы заметно это ни было, потому что к дьяволу ходить безоружной в городе с героем на свободе — особенно героем, который считает правильной тактикой — взрывать людей. Писец указала налево, и я проследила по направлению её пальца до свёртка с одеждой, лежащего на полке.
— Чушь собачья, — отрезала я. — Откуда ты могла знать, что они мне понадобятся, ещё до того, как я попросила?
Писец подняла глаза.
— Я отложила их с тех пор, как мы уехали из Лауэра, — просто сказала она.
Нахмурившись, я подумала о том, что начинаю ненавидеть себя за то, что играю в игру, где все, кроме меня, знают следующие десять ходов. Конечно, это было зачастую полезно, но это также оставляло у меня ощущение, что меня подталкивают к тому результату, который запланировали они — не я. И всё же, что мне делать? Жаловаться на то, что мои потребности удовлетворяются слишком хорошо? Да, я давно уже должна была совершить что-то безрассудное — и так слишком долго ходила по дорогам, которые они проложили для меня. Не говоря ни слова, я сбросила доспехи и опалённый акетон под ними, натянув шерстяные брюки и блузу с короткими рукавами — обе вещи хорошей выделки, но не настолько дорогой, чтобы обращать на себя внимание.