Практическое руководство по злу (СИ)

Напряжение покинуло его так же внезапно, как и появилось, и Хакрам рассмеялся, его смех был радостным.
— Итак, наконец-то я орк.
Я выдохнула. Были вещи, которые я могла бы сказать, обещания, которые я могла бы дать, но все они были бессмысленны перед лицом жестокой правды, которую он предложил.
— Я говорила с Блэком прошлой ночью, — сказала я вместо этого. — Он сказал мне, что он самый эгоистичный человек, которого я когда-либо встречала, и я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, что он говорил серьезно. Это должно было вызвать у меня отвращение, но не вызвало. Под всеми этими рационализациями я думаю, что я точно такая же.
Было время, когда признаться в этом было бы больно, но я уже не была так молода. Я больше не была такой, как в детстве, когда смерть была грехом, а не методом.
— Когда я была моложе, я смотрела на то, как разваливается Лауэр, и удивлялась, почему никто ничего не делает. Почему они просто пытались заработать на жизнь вокруг беспорядка, вместо того, чтобы исправить его. В течение многих лет я хотела, чтобы там был герой, который пришел с планом спасения. Но никто не пришел. Потом я повзрослела и начала слышать слухи, о том, как они приходили — и умерли, ничего не добившись.
Я закрываю глаза.
— Именно тогда я поняла, что ничего не изменится, если я просто подожду, пока кто-то другой сделает шаг вперед. Дело не в том, что я считаю себя избранной, Хакрам. Я так не считаю. Я делаю выбор. — Я оскалила зубы на луну в вызывающем оскале.
— Я больше не хочу, чтобы кто-то другой решал мою судьбу за меня, даже ради моего собственного блага. Я презираю эту идею всеми фибрами души. И если я не доверяю им свою собственную жизнь, почему я должна доверять им чужую? Почему я должна доверить им землю моего рождения?
Фраза была произнесена негромко, но, несмотря на это, звучала отчетливо. Звучала изменой.
— Я могла бы танцевать вокруг слов, называть это реформой или захватом системы — но правда проще. Я хочу править Кэллоу.
Странно было наконец произнести это вслух. Все эти годы я избегала даже думать об этом, эта концепция была слишком близка к эгоистичному стремлению к комфорту.
— Ради меня. Для всех остальных. И поэтому я сломаю всё что угодно, любого, кто встанет у меня на пути, — тихо призналась я. — Будь то боги, цари или все армии Творения.
Хакрам встретился со мной взглядом, а затем медленно, со всей неизбежностью падения огромного дерева, опустился на колени. Ветерок трепал высокую траву в полях под нами, дрожал и ласкал нас обоих. В лунном свете его силуэт казался неземным, скорее волшебным, чем орком.
— Военачальник, — прохрипел он. Обещание. Клятва. Я схватила его за руку и подняла.
— Адъютант, — ответила я, и в тот же миг это стало правдой.
И так всё закончилось.
И так всё началось.
  
Том II / 017 : Апломб
 
— На войне начинай так, как хочешь закончить. —Маршал Ним
Сегодня никаких костров — это слишком легко выдаст их местонахождение, хотя псы Сенеки уже вышли на след. Гоблины Значимой оказались неоценимыми в том, чтобы следить за тем, как близко следуют за ними войска двора Верховного Лорда, ее маленькие воины были легки на ногу и за годы набегов на другие племена они научились быть незаметными. Враг каким-то образом сумел заблокировать прорицание Подмастерья, что, как сказал Оруженосцу темнокожий человек, означало, что с ними, вероятно, был маг более чем среднего таланта. Зеленоглазый ожидал именно этого: карманы Сенеки были глубоко набиты, и он не постеснялся выложить золото, чтобы увидеть их маленькую компанию мертвой. Верховный лорд был созданием Канцлера до мозга костей. Теперь, когда к ним присоединилась Значимая, их было шестьсот человек, и налетчики племени Черноногих пришли, чтобы пополнить ряды Красных Щитов и Воющих Волков Грема. Даже не пол-легиона, но со временем он вырастет. Если они переживут эту ночь.
 
— Мне не нравятся шансы на предстоящий бой, Оруженосец, — проворчал Грем сбоку. Одноглазый орк жевал что-то похожее на сушеное мясо, сидя на скалистом выступе.
— У нас столько же воинов на поле боя, сколько и у них, — ответила Истрид, окинув его тяжелым взглядом. — Если мы побежим, когда будем так близко к нашей цели, Одноглазый, мы никогда этого не переживем.
— По крайней мере, мы останемся живы, что не гарантировано, если мы дадим бой, — сказал ей покрытый шрамами вождь Воющих Волков. — Цифры могут быть равными, но треть нашей численности — гоблины. Это меняет дело — не обижайся, Разоряющая.
— Не обижаюсь, — ровным тоном ответила маленькая желтоглазая Матрона. — Я склонна согласиться с тобой, если уж на то пошло. С личной свитой Верховного Лорда шутки плохи.
— И все же мы собираемся раздавить его, — сказал Оруженосец, и хотя его голос был спокоен, в нем было что-то такое, что заставило их всех остановиться.
Бледная кожа мужчины делала его похожим на призрака в лунном свете, его бронированный силуэт отбрасывал тени на скалы. Он смотрел на звезды, играя с глиняным шаром, который он заполучил ранее, чувствуя, как тяжесть взглядов последователей, которых он собрал, останавливалась на нем. Подмастерье тихо рассмеялся, и его полные губы растянулись в злобной усмешке.
— У тебя, конечно, есть план, — заговорил маг. — Итак, продолжай, мой друг, удиви нас своим последним приступом безумия. Неужели мы снова будем спорить с драконом? Должен сказать, это было одно из моих любимых.
— Хорошо, что это был не долгий разговор, — добавила Проклятая в свойственной ей манере. — Мне не понравилось, как он на меня смотрел.
Оруженосец нахмурился. Им не на что было жаловаться, в конце концов все обошлось.
— Все вы здесь, потому что хотите что-то изменить, — сказал он им вместо этого. — Империя — это кульминация более чем тысячелетия поражений — раз за разом мы пробуем одни и те же планы с новыми лицами, почему-то ожидая, что на этот раз все будет по-другому. Что на этот раз мы победим их, свергнем короля, рассеем рыцарей и отправим волшебника обратно в его башню. Вы не устали проигрывать? Потому что я — устал, а я только начал.
Он встретил их взгляды один за другим, не дрогнув.
— Знаете, так будет всегда, — сказал он им. — Одно тяжелое сражение за другим, шансы против нас с каждым разом становились все хуже. Если мы дадим им честный бой, мы проиграем — это так просто.
Зеленоглазый улыбнулся, и это была злая улыбка.
— Так давайте жульничать, — сказал он, лениво подбрасывая глиняный шарик и ловя его.
— Наступает новая эра, и мы собираемся втянуть их в нее — пинками и угрозами, если понадобится.
Горстка мрачных улыбок была его ответом, и где-то в глубине души он почувствовал, что Судьба смеется. Пусть. Он будет смеяться последним.
— Тебе нужен план, Подмастерье? — сказал он. — Мы будем играть с огнем.
☠Мои глаза устало открылись, вид потолка моей палатки приветствовал мое возвращение в сознание. Сквозь щель в стенах из козьей шкуры не просачивался свет, а это означало, что я снова проснулась до рассвета. Без Килиана кровать казалась пустой. Мы были вместе меньше месяца, а я уже скучала по близости теплого тела рядом, когда его лишали.
Я выскользнула из спального мешка и поднялась на ноги, чтобы дотянуться до графина с водой, который кто-то — скорее всего Хакрам — оставил на прикроватном столике. Я налила себе чашу и залпом выпила жидкость, чтобы окончательно проснуться. В отличие от обычных снов, не нужно было бояться, что память о том, что я только что видела, со временем станет менее ясной: я знала по опыту, что оно сохранится так же хорошо, будто клеймо в моем сознании. Потом я смогу изучить его на досуге.