Практическое руководство по злу (СИ)

Не прошло и тридцати ударов сердца, как в некогда переполненном пиршественном зале остались только Блэк, Капитан, губернатор и я. Я воспользовалась случаем, чтобы поближе взглянуть на правителя Лауэра, теперь, когда я действительно находилась в одной комнате с этим проклятым человеком. Губернатор Мазус был высоким мужчиной лет тридцати пяти, темнокожим, как и многие из праэс. Его борода и волосы были коротко подстрижены, а из ушей свисали золотые серьги. Его одежда была буйством зелёного и золотого шёлка, и я готова была побиться об заклад, что некоторые стежки на ней были сделаны настоящими золотыми нитками. Всё в его фигуре было гармоничным, каждая деталь его наряда и внешнего вида была тщательно продумана. Тут явно поработали не одни руки квалифицированных слуг — он мог себе это позволить.
— Амадей, — произнёс губернатор, внешне ничуть не смущённый тем, что его прервали, и откинулся на спинку стула, свободно держа в руках серебряный кубок. — Неожиданное удовольствие. Я бы приготовил более подходящий приём, если бы вы заранее предупредили меня о своём визите.
Лёд в глазах Блэка мог бы заморозить кипяток.
— Очень немногие люди могут называть меня этим именем, Мазус, — ответил он очень тихо, — и ты никогда не был одним из них.
Губернатор задрожал всем телом, усилием воли вернув лицу бесстрастное выражение. Возможно, когда-нибудь и мне удастся заставить вздрогнуть каких-нибудь засранцев, не повышая при этом голоса.
— Ах, конечно, — сказал Губернатор. — Кажется, я выпил слишком много вина. Чему я обязан привилегией вашего присутствия, Лорд Блэк?
— Налоги, которые вы должны Башне, запаздывают, губернатор.
Мазус с сожалением вздохнул.
— Как я уже сообщил её Ужаснейшему Величеству, конвой был атакован бандитами. Я уже разработал чрезвычайные налоги, чтобы исправить это, но клятые кэллоу препятствуют этому. На самом деле, это граничит с изменой.
Не то чтобы это имело значение, если у вас есть признание, сказала Писец ещё в гостинице... Кусочки мозаики начали собираться вместе, и того, что предположительно должно было случиться с Мазусом, было достаточно, чтобы подавить холодную ярость, которая вспыхнула, когда он назвал предательством то, что люди Лауэра не хотят, чтобы их дети голодали. И я могла бы опустить эту глупость — действительно, зачем беспокоиться? Но Блэк говорил, что хочет, чтобы я перебивала его, когда захочу.
— Неужели? — сказала я. — Бандиты напали на имперский налоговый конвой? Он должен поверить в это? Они разбойники, а не идиоты. Ещё до конца месяца они будут в ужасе от ответных действий легионеров.
Аристократ прищурился, явно не привыкший к такой наглости, исходящей от одного из людей, которыми он правил.
— Меня мало волнует, если вы будете подбирать бродячих собак на улицах, Лорд Блэк, но, возможно, вам следует надеть намордник на эту собаку, пока ей не вырвали язык.
О, он не просто так это сказал.
— Ещё раз назовешь меня собакой, и я задушу тебя твоими же кишками, ты, грязный хрен праэс, — пообещала я, подчёркивая каждое слово.
— Ты… — запнулся Мазус.
— Кэллоу? — перебила я его. — Девушка? Никто? Всё верно. Но на твоем месте я бы больше беспокоилась о ноже в моих руках.
— На твоем месте, Мазус, я бы отнёсся к этому предупреждению серьезно, — задумчиво произнес Блэк. — Я знаю её всего один день, и у неё уже есть пару трупов за плечами.
Он усмехнулся.
— Если ты поднимешь руку на Имперского губернатора, тебя схватят и четвертуют, девочка. Твоя бравада делает тебе мало чести.
— Если, конечно, — пробормотал Блэк, — Губернатор не совершил государственной измены.
Мазус побледнел.
— Это серьёзное обвинение, — ответил он через мгновение. — Подобное утверждение без доказательств не может остаться безнаказанным.
— О, мы всё ещё говорим гипотетически, — возразил Рыцарь. — Но, если, скажем, гипотетический губернатор доложит, что его долг перед Башней был похищен, вполне возможно, что Императрица проявит любопытство и пошлёт людей, чтобы разобраться в этом деле.
 
— Похоже, она будет немного раздражена, — добавила я с жёсткой улыбкой. — Гипотетически.
— Императрица терпеть не может тех, кто ей перечит, и уж тем более тех, кто делает это так грубо, — согласился Блэк. — А теперь представь себе, что эти бандиты были найдены, и что они были достаточно мотивированы, для того чтобы рассказать историю. Не хочешь ли угадать, что это за история, Кэтрин?
— Кто-то заплатил им, чтобы они ограбили конвой, — проворчала я, и слова с легкостью вырвались наружу. — Кто-то, кто потом получит свою долю золота и купит их молчание на остальное.
Блэк улыбнулся тонкой злой улыбкой.
— Слишком умно для собаки, тебе не кажется?
Я подошла ближе к столам, прихватив пустой кубок и кувшин с вином, чтобы налить себе выпить. Я не собиралась лгать себе и притворяться, что не наслаждаюсь каждым мгновением — это была расплата за каждый раз, когда мы съедали половину порции в приюте, потому что цены на еду поднялись, возмездие за каждый раз, когда я видела, как городская стража грубо обращалась с продавцом, опоздавшим заплатить налоги.
— Под пытками люди скажут всё, что угодно, — наконец сказал Мазус. — Я с нетерпением жду, когда ты попытаешься убедить суд, что этого достаточно, чтобы меня посадили.
Я нахмурилась, но сделала глоток вина — фруктового и крепкого — вероятно не из Кэллоу. Вряд ли этот ублюдок стал бы пить чужеземную дрянь. Блэк не был идиотом: он бы не вошёл сюда так уверенно, если бы Мазусу эта выходка сошла с рук, и я была более чем готова подождать ещё несколько минут, чтобы увидеть, как с лица этого человека исчезнет видимость уверенности.
— Императрица проявила личный интерес, — холодно ответил Рыцарь. — Нет необходимости в судебном разбирательстве, когда приговор уже вынесен.
Губернатор усмехнулся.
— Это её погубит, идиот ты этакий. Мой отец известит Старую Кровь, когда об этом станет известно.
— Неужели? — я задохнулась от смеха. — Это твоя защита: подождите, я пожалуюсь папочке?
— В чём-то он прав, Кэтрин, — сказал Блэк. — Он бы так и сделал, если бы Верховный лорд Игве сам не был под арестом.
Это был второй раз за ночь, когда я увидела, как Мазус побледнел, и это было не менее восхитительно, чем в первый раз.
— Ты сумасшедший... — прошептал Губернатор.
— Это спорное утверждение, — ответил темноволосый мужчина с вежливой улыбкой. — Честно говоря, Мазус, я удивлён. Ты всегда задерживал налоги — но это? Чем, ты думал, всё это должно было закончится?
— Моим становлением Канцлером, — прорычал другой праэс. — Это всего лишь вопрос времени, когда один из нас возьмет на себя эту Роль, грязный выскочка. Вы не можете уничтожить Имя.
— Но и ты не можешь его купить, — ответил Рыцарь. — Хотя сейчас это вряд ли имеет значение. Скажи мне, Кэтрин, как должен правитель относиться к измене?
Я пожала плечами, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Губернатора.
— Мне говорили, что имперская политика включает в себя головы и пики... — задумчиво произнесла я. — Хотя это всегда казалось мне немного безвкусным. Через несколько недель вы уже не можете сказать, чья это была голова, — вороны, как правило, заботятся об этом.
Мазус медленно заставил себя выпрямиться, а руки перестать дрожать.
— Прекрасно, — усмехнулся он. — Меня поймали. Так тому и быть. В отличие от крестьян, моя порода знает, как действовать, когда игра окончена. Пусть принесут сундук красного дерева в мои покои, и я выпью экстракт листа смерти вместе с вином.
Блэк рассмеялся, и в отличие от смеха, что я слышала от него раньше, этот был холодным и резким.
— Похоже, ты не понимаешь своего положения, Мазус, — улыбнулся он. — Теперь ты принадлежишь нам. Твоя жизнь, твоя смерть — всё наше. И ты не умрёшь достойной смертью, сидя на своем троне. Для тебя, Губернатор Лауэра, — это виселица.