Практическое руководство по злу (СИ)

Она была Акуа Сахелиан, и она унаследует всё Творение.
֎
7-е Волны, Атер, Башня
Блэк положил письмо, лицо его ничего не выражало. В общем и целом, восстание не было неожиданным. Он переместил Истрид и Разоряющую дальше на юг, чтобы справиться с непредвиденными обстоятельствами, назначив вместо них Одиннадцатый в Саммерхолм. Что ещё более важно, Значимая и её Четвёртый наблюдали за Деорайт. Агенты Писца выяснили, что Герцогиня направила к мятежникам наблюдателя, но, судя по остальной сети, это был единственный шаг, который она сделала. Значит, его личная оценка Кеган была верна: она не будет предпринимать никаких действий, если восстание Льеса не будет выглядеть так, будто у него есть приличные шансы на успех. То, что Афолаби потерял при Марчфорде целую тысячу человек, было бы чёрной меткой в послужном списке генерала, но это было тактическое поражение, а не стратегическое. Ни одно повстанческое войско ещё не осмелилось двинуться на север от Вейла, а он уже послал Кэтрин приказ мобилизовать её Пятнадцатый: завтра на рассвете они двинутся к Благословенному Острову, чтобы присоединиться к собранию в Центральном Кэллоу.
— Так вот в чём состояла твоя авантюра, — пробормотал темноволосый мужчина в наступившей тишине.
Он задавался вопросом о том, какую форму приняли действия его Оруженосца в Саммерхолме. Очевидно, она отпустила Одинокого Мечника, когда могла убить его — повреждённая связь с её Именем выдавала это, — но, похоже, она освободила героя с определённой целью. До встречи с сиротой мальчик не выказывал ни малейшей склонности набираться больших сил, и такая внезапная перемена в доктрине должна была быть подкреплена Именем.
Она заклеймила инструкции на его Имени как цену за то, что пощадила его, а затем позволила ему исчезнуть в дебрях. Блэк даже не удосужился выследить Мечника после его стычки с Кэтрин: противостояние началось по схеме трёх, и поэтому герой был вне его досягаемости. Единственным человеком, который мог убить его сейчас, была Оруженосец, как это ни прискорбно.
И это всё ещё не выходило за те параметры, что он установил. Восстание произошло бы в любом случае, этого нельзя отрицать. Цифры не лгали: за последнее десятилетие число появляющихся героев резко возросло с одного раза в несколько лет до по меньшей мере двух в год. Конечно, теперь все они были мертвы, но дело было не в этом. Рано или поздно кто-нибудь из его людей совершит ошибку. Когда в прошлом году он победил Непокорённого Чемпиона, то застрял в карманном царстве на целых три дня вне Творения. В течение этого промежутка времени он был недосягаем, и Бедствия… среагировали не слишком хорошо. Капитан вырезала целую деревню в приступе слепой ярости, а Чернокнижник фактически искалечил душу информатора в поисках ответов. Он содрогнулся при мысли о том, что могло бы произойти, если бы в дело вмешались Ассасин или Рейнджер.
Нет, восстание всегда было данностью. Все это означало, что он должен был принять меры, чтобы это событие принесло пользу Империи, а не ослабило её, и ему это удалось. Едва. Вмешательство Кэтрин привело к тому, что восстание началось раньше намеченного срока, и, если бы он не провёл последние двадцать лет, готовя Империю Ужаса к войне, она могла бы быть застигнута врасплох.
При нынешнем положении вещей восстание будет подавлено ещё до следующего урожая, и Кэтрин прольет кровь своих войск на настоящем поле боя. Неизбежные потери преподадут ей несколько ценных уроков и умерят её безрассудную натуру, а также укрепят эмоциональную привязанность к своим солдатам — и, как следствие, к Империи.
— Неплохой план, — решил он.
Использовать ослабленное Имя в течение нескольких месяцев против возможности продвинуться по служебной лестнице в военное время было смело, но не слишком. Конечно, она не знала, что, отпустив Одинокого Мечника, разрушает свою связь с Ролью. В конце концов, он старательно держал её в неведении относительно того, как функционируют Имена. Результаты этого говорили сами за себя. Ещё и года не прошло, как она обрела власть, а уже начала Говорить. Она совершенно не представляла себе, насколько абсурдным был этот прогресс, не подозревала, что Блэку потребовалось несколько лет, чтобы справиться с этой Ролью. Незнание того, что она может и не может делать со своим Именем, позволило ей прогрессировать семимильными шагами, вместо медленного изучения. К счастью, этот подход был наилучшим из доступных ему, потому что Блэк понятия не имел, как научить её.
 
Он стал Оруженосцем, в период когда Чёрного Рыцаря не было, и большая часть того, что он знал, было либо самообучением, либо производным от Именных снов. В его жизни было два учителя, и оба наставника были связаны исключительно с фехтованием: сначала его мать, когда он был молод, а затем Рейнджер. Честно говоря, решить, как обращаться с Кэтрин, было для него проблемой. Он не мог обращаться с ней как с равной, как они с Рейнджер, но обращаться с ней просто как с подчинённой было обречено на провал. В конце концов он решил формировать её, вместо того чтобы учить, тщательно подвергая определенным влияниям, чтобы она росла через них.
И она повзрослела за те восемь месяцев, что он её знал. Отчёты его агента в приюте указывали на то, что у неё есть потенциал, но они недооценили его. Хорошо, что он не задушил её во сне, как советовал местный надзиратель. Мораль, слишком героическая по своей природе, гласила оценка. Он был готов решить эту проблему, если это окажется необходимым, когда он пошёл разбираться с Мазусом, но их неожиданная встреча открыла лучшую альтернативу.
Блэк улыбнулся, поднялся на ноги и подошёл к окну. Вид, открывавшийся с сотого этажа Башни, захватывал дух, но с годами он привык к этому зрелищу. Блэка позабавило, когда Кэтрин упомянула, что чувствует своё Имя как живое, дышащее животное. То, как Именованные чувствовали свою Роль, многое о них говорило. Чернокнижник рассказывал, что его собственная сила сродни открытому шлюзу, потому он справедливо опасался капризной природы своей силы. Малисия сравнивала свои собственные силы с парой перчаток, идеально сидящих на ней. А он? Шестерни. Огромная машина, состоящая из ста тысяч шестерёнок, и все они вращаются. Медленно. Холодно. Неумолимо.
В тот момент, когда агенты сообщили ему новость, он почувствовал, как его Имя отреагировало. Вести. Завоёвывать. Уничтожать. Все три его аспекта бодрствовали. Он не чувствовал себя таким живым уже несколько десятилетий, и даже когда юг королевства, которое он завоевал, возобновил войну, которую он выиграл, он почувствовал странную радость, поднимающуюся внутри него. Впереди были интересные годы. И на этот раз, только на этот раз, он был готов нарушить своё правило. Оскалив зубы на небеса, что отреклись от него.
— Как и планировалось, — сказал он.
  
Том II / Пролог
 
— Невозможно уронить булавку в Принципате, не попав в члена королевской семьи.— Елеусия Вокор, никейский посол в Принципате.
Корделия Хасенбах, Первый Принц Принципата, лениво взглянула на пресс-папье и подумала, как приятно было бы сломать им нос принцу Амадису. Эти мысли, конечно, не отражались на её лице, когда она продолжала слушать, как правитель Изерре излагает свои возражения против нынешней политической позиции Принципата. Возражения были, по правде сказать, щедрым термином. Можно было бы назвать тон этого человека плаксивым, если бы кто-то хотел вынести такое суждение, но прилично воспитанные леди, такие как Корделия, не марались высказыванием подобного вслух. Несмотря на то, что южане были убеждены, что ликаонцы находятся на расстоянии одного плохого урожая от варварства, манеры были вбиты в неё с раннего возраста.
— Если эти нищие кэллоу настаивают на том, чтобы взять процеранское золото, то вполне уместно, чтобы ими руководил процеранский командир, — закончил Амадис, самодовольная ухмылка на его лице заставила руку Корделии вновь потянуться к пресс-папье.