Подлунная Роза
Что ж, Эдвин не был желанным гостем, но и я, и все королевство чувствовали себя обязанными ему. Я обещала Томасу, что присмотрю за ним, и собиралась сдержать свое слово, даже если придется ухаживать за колдуном, как за ребенком.
Я выглянула в коридор и окликнула проходящего мимо слугу. Он пообещал принести нам двоим ужин и скрылся в коридоре.
– Томас отправился в твою башню – он хочет найти то, что облегчит твое состояние, – рассказала я, осторожно подкладывая под голову Эдвина еще подушки. Его волосы, свалявшиеся от пыли и пепла, оставляли следы на белой ткани, а на одеяле я заметила пятна крови. – Ты ранен?
– Разумеется! Ты что, не видела, чем я там занимался? Это тебе не в окно смотреть. Может быть, я даже умираю, только не чувствую этого… – Он поморщился, изображая невыносимые муки, а я только покачала головой, едва сдержав улыбку. Лекари сказали, у этого страдальца всего пара царапин.
Слуга принес поднос с несколькими большими блюдами, графин воды и бутылку вина. Устроившись на кровати, я принялась кормить колдуна, стараясь подносить ложку часто, чтобы он не успевал заговорить и прокомментировать происходящее.
Он съел совсем немного, я видела, как сильно его выматывает даже такое простое действие. С трудом проглотив последний кусок, Эдвин закрыл глаза и уснул.
Томас вернулся под утро и принес с собой целый мешок различных заготовок и пару книг, которые посчитал полезными. У него едва хватило сил поблагодарить меня за то, что я приглядела за братом. Поняв, как он устал, я покинула их комнату, давая Томасу возможность уснуть.
* * *Я вернулась к своим обязанностям, дни потекли один за другим, и со временем жизнь во дворце вернулась в прежнее русло. Однако кое-что все-таки изменилось.
Я больше не была маленькой принцессой, на меня легла ответственность наследницы. Пока что это касалось лишь дел замка, остальным занимались дядя и министры, но постепенно меня вводили в курс государственных дел.
Отцу становилось лучше, он приходил в себя и по несколько часов в день бодрствовал, так что я, наконец, смогла поговорить с ним. Я рассказала ему о произошедшем, стараясь смягчить все, что было возможно, однако отец все равно сильно встревожился.
– Что ж, королевство в безопасности, – проговорил он. – Но как же ты, Одри? Колдун все еще в замке?
– Он сейчас слабее котенка, – успокоила его я. – Пока что все хорошо.
Мои слова были правдой: Эдвин шел на поправку очень медленно и почти не вставал с постели, проводя большую часть времени во сне, вызванном снадобьями Томаса. Поначалу принц сильно беспокоился за брата, но со временем мне, да и ему стало понятно, что Эдвин не так болен, как пытается показать нам.
Колдун впитывал свалившееся на него внимание, как иссохшая почва воду, и стоило оставить его, как он начинал злиться и раздражаться. Это было невыносимо… Однако, кажется, я никогда так не смеялась, как в то время, когда наблюдала за перепалками братьев в их комнате.
– Томас, сколько раз тебе говорить, я терпеть не могу курицу! Что ты мне принес?!
– Не слишком ли ты привередлив для человека, полжизни проведшего на воде и хлебе? Уж в своей хижине ты не телятиной питался!
– Скажи спасибо, что не олениной!
– Да ты не смог бы поймать ни одного оленя, от тебя шума столько, что даже твоя хваленая магия тебе не помогла бы!..
– Ну да, ну да, меня ведь не натаскивали с детства, как породистую борзую…
– Ага, значит, признаешь, что как охотнику тебе медяк цена?
– Раз ты у нас в этом деле смыслишь, иди поймай мне кролика!
– Нет уж, ешь, что дают, и быстрее, я не могу сидеть с тобой вечность! Нам с Одри еще нужно успеть на собрание по поводу завоза зерна.
– Лучше устройте собрание по поводу снабжения королевской кухни, это совсем никуда не годится!
Эдвин и Томас могли язвить целую вечность, оба при этом совершенно преображались. Томас становился живее, в то время как Эдвин, ссылаясь на свою слабость, выглядел все человечнее.
Колдовская шелуха облетала с него как драконье обличье, и под ней открывался просто болезненный чудак, заучка с острым языком, скрывающий за своими колкостями страх перед людьми, которые не могли понять его странного мира. Эдвин по-прежнему был невыносим, но то ли я успела к нему привыкнуть, то ли после болезни он в самом деле переменился… по крайней мере, теперь, когда он угрожал обратить Томаса обратно в оленя или увести меня в лес, никто из нас ему не верил.
Я не знала, заставила ли его измениться неожиданная забота брата или просто новая роль пострадавшего героя нравилась ему больше, но он остался во дворце, даже когда поправился. Никому не приходило в голову спрашивать, когда он уйдет и оставил ли он свои намерения стать королем, пока что он бездействовал, а на большее мы и не рассчитывали.
Поправившись, колдун взглянул на наши с Томасом наработки по его книгам и на лекарства, которые мы для него делали. Что это была за тирада! И читать-то мы не умеем, и считаем неправильно, и вообще девиц и парнокопытных к серьезным вещам подпускать нельзя…
– Смотри внимательно, Одри, и, может быть, ты чему-то научишься. Насчет тебя, в отличие от моего братца, я оставил еще не все надежды…
Стоя среди раскрытых книг и разбросанных на столе ингредиентов, Эдвин орудовал заклинаниями. В воздухе вокруг него летали листья и коренья, измельчались и стирались в порошок незнакомые мне вещества, вода кипела в фиолетовой воронке прямо над его головой. Комната искрилась, бурлила и шипела, словно кухня, и все это без единой емкости!
– Вот как это делается, – произнес он, собрав зависшую над столом жидкость в небольшую бутылочку и покачав ею перед нашими с Томасом лицами.
– И что это? – спросила я, с трудом скрывая восхищение.
– Это? Да просто микстура жизни, подумаешь. – Колдун пожал плечами. – Поднимет на ноги даже столетнего старика при смерти!
– Да ну? – Томас скептически скривил губы и взял склянку, чтобы рассмотреть поближе. – На вид так просто подкрашенная водица.
– А ты попробуй!
– Что? Нет уж, спасибо!.. Твоей магии мне на всю жизнь хватило. – Томас провел ладонью поперек своей шеи, морща нос.
– О, не надо: ты травил меня целый месяц, наверняка надеялся сжить со свету! – поддел его Эдвин, погрозив пальцем. – Моя удача, что твоих талантов не хватило даже на то, чтобы как следует испортить одно из мощнейших зелий… А я ведь пил все до капли, доверяя тебе свою жизнь.
– Ну, конечно, теперь я тебя, видите ли, травил… а как поднимать меня среди ночи своими криками боли, так это значит…
Пока они препирались друг с другом, я взяла пузырек и задумчиво осмотрела его.
– Эдвин, если эта вещь правда придает сил, могу ли я дать ее своему отцу? Ты уже на ногах, а он до сих пор не встает с постели.
– Да забирай, мне такие фокусы ничего не стоят, – нарочито равнодушно отмахнулся он.
– Эдвин, я серьезно, – одернула его я. – Это не навредит ему?
– Разумеется, нет. – Он раздраженно посмотрел на меня. – Но, если ты мне не веришь… – Он протянул руку, чтобы забрать бутылочку.
– Я верю, – поспешила ответить я, пока он не использовал мои слова как повод обидеться, и отдернула пузырек подальше от цепких пальцев. – Спасибо тебе, – сказала я громко и четко, чтобы он точно услышал.
– Не за что, – фыркнул он, и, задержав на мне взгляд еще ненадолго, вернулся к брату: Томас не собирался сдаваться, пока Эдвин не признает, что его зелья тоже были хороши, хотя он и не маг.
– Нельзя быть талантливым во всем, Томас, оставь мне хоть что-нибудь!
– Как насчет таланта быть самой большой занозой… Одри, ты, кажется, собиралась идти?
Когда я обратилась к лекарям с просьбой дать отцу приготовленное колдуном лекарство, они восприняли мое предложение с большим сомнением.
– Принцесса, не сочтите за грубость, однако во дворце уже давно говорят о том, что вы проводите много времени с колдуном и его братом. Никто не может отрицать того, что господин Эдвин спас наше королевство… Однако, будем говорить прямо, он и поставил его под угрозу своей выходкой на балу. Я лишь прошу вас еще раз подумать, прежде чем довериться этому человеку. Тем более в вопросе безопасности вашего отца, и, напомню, действующего короля.