Путь чернокнижника (СИ)
В голове у меня роился ворох вопросов, которые не терпелось задать ученику мага. Но еда слишком меня захватила, чтобы прерываться.
Наконец, с трапезой было покончено. После долгого вынужденного голодания я, конечно, не чувствовал себя сытым. Но это пройдёт. Я постеснялся спрашивать добавки, и так чувствуя благодарность за обед.
— Спасибо за обед, Ильхам! Очень вкусно.
— Во благо! Я сам готовил, — похвастался Ильхам.
После обеда мы пошли в поле накосить сена для Зорьки, потом я подметал двор и таскал воду из колодца в баню, носил и насыпал зерно курицам, колол дрова взамен использованных для растопки бани. Оказывается, Мастер сжалился и дал указание ученику нагреть сегодня баню, чтобы я смог нормально отмыться после долгого перехода. И уже после бани был ужин. К этому времени, дополнительно разомлевший после жара и сытной еды, я еле передвигал ноги от усталости. Кажется, я заснул ещё до того, как моя голова коснулась подушки сена.
И весь следующий день тоже прошёл в трудах и заботах. Я помогал Ильхаму во всём, а где и полностью самостоятельно занимался наведением и поддержанием порядка. Особенно, когда к Мастеру пришли люди за помощью, и ученик убежал постигать тонкости и законы целительства под руководством учителя на наглядном материале, так сказать.
Ближе к вечеру Мастер Сербаз сидел в доме, отдыхал за чашкой чая. Ильхам взял вёдра и пошёл за водой к колодцу, что находился недалеко, на улице за углом. Я пропалывал грядку с луком и собирался догнать Ильхама и помочь ему принести воду, как только закончу эту грядку. Оставалось мне совсем немного. Неожиданно незапертая калитка открылась, и двое мужчин втащили третьего. Тащили они его на простыне вместо носилок. Парень на простыне был без сознания. Выглядел он, мягко говоря, ужасно: ввалившиеся щёки, тёмные круги под глазами, при этом сам он весь был пунцового цвета.
Один из мужчин — тот, что постарше — закричал:
— Мастер Сербаз! Мастер Сербаз, вы дома?!
Сербаз собственнолично вышел на крыльцо.
— Доброго тебе здравия, Мастер Сербаз! Помоги, прошу! Младший сын Микдад третьего дня вернулся с пастбища в горах. Уже тогда был сам не свой, плохо ему стало. С тех пор без памяти. Иногда приходит в себя, бредит и поминает какого-то одноглазого! Что ни пробовали, ничего не помогает, ему только хуже.
Опытный маг без лишних вопросов только и произнёс:
— Кафтар[2] вселился, захватил жизненную силу твоего сына. Надо выгонять. Заноси!
Мужчины занесли болезного в дом, но вскоре вышли и, тихо переговариваясь, исчезли за калиткой. А мне стало прямо невмоготу, как интересно, и я подбежал к окошку, чтобы краем глаза подглядеть, что же будет делать Мастер Сербаз, как он будет творить своё колдовство. Пытался я затаить дыхание, но толком не получалось: слишком волновался и переживал, что колдун заметит меня и накажет. Но продолжал подглядывать, интерес пересиливал страх.
В комнате больной лежал на спине. Было заметно, что он весь покрыт испариной и дрожит. Видимо, лихорадка его усилилась. Мастер Сербаз достал огромную плеть, рукоятка которой была сделана из ноги какого-то животного, с копытом на конце. Было похоже, что это нога косули. Мастер Сербаз крепко взялся правой рукой за хват плети, а затем, чеканя каждую букву, громко и жёстко произнёс низким голосом:
— Кафрах, муу сунс! Хэвэки хучээр, та хунийг орхиж болно!
После чего резко хлестнул больного по телу. Потом вновь проговорил своё заклинание и крепко приложился плетью по больному. Я завороженно смотрел на ритуал в смешанных чувствах дичайшего интереса, азарта и ужаса. Всё громче пропевал колдун заклинание, всё сильнее летела плеть.
— Кафрах, муу сунс! Хэвэки хучээр, та хунийг орхиж болно!
Поначалу больной, весь пунцовый и мокрый от лихорадочного пота, никак не реагировал на манипуляции Мастера. Лежал, как труп. Но вскоре он стал стонать, заметно подрагивать. И цвет лица его на глазах менялся. Из пунцового он стал красным, потом розовым, затем побледнел. Стало заметно, что теперь у него почти здоровый цвет, лишь слегка немного бледный. После очередного удара хвостом плети парень очнулся и открыл глаза. Подсмотрев достаточно, я поскорее побежал к Ильхаму на подмогу.
Уже спустя энное количество лет я, вспоминая тот эпизод, понял, что поступил всё-таки не очень хорошо. И дело не в этическом аспекте, что я без разрешения подглядел на ритуал изгнания болезни/злого духа из человека. Просто магический ритуал — это таинство, не предназначенное для множества глаз и ушей. Наблюдатели могут испортить течение энергий и намерение мага своим намерением и ожиданием. Также существа иных планов и миров, помогающие магу осуществить обряд, могут запросто не захотеть отзываться из-за лишних глаз. С другой стороны, кто знает: возможно, так всё произошло именно по причине, что мне, как будущему магу, нужно было самому узреть этот ритуал, погрузиться чуть глубже в таинство ведовской работы?..
За эти два дня моего пребывания в доме Мастера Сербаза я не отставал и с вопросами от Ильхама. Мне было очень интересно, каково это — быть учеником мага. Ильхам вполне охотно и где-то даже по секрету рассказывал о своём обучении, о жизни под боком учителя. Рассказал о своей трагической судьбе, которая вывела его на Путь Магии. Почти шесть лет назад случился пожар, в котором сгорели его родители. Ночью вспыхнул дом, пламя молниеносно, как дикий быстрый и голодный зверь, охватило их избу и двор полностью, не давая возможности и просвета перескочить мимо огня. Отец вынес Ильхама на руках, обжигаясь и получая жуткие раны от пожара. Потом отец побежал в горящий дом за матерью, в этот момент кровля рухнула и погребла под собой обоих родителей Ильхама. Так он остался сиротой. В память о тех событиях ему остался шрам от ожога на левой стороне груди (Ильхам даже показал) и вечная незатухающая боль в душе.
Несколько дней убитый горем сирота жил у старосты села. Как вдруг объявился Мастер Сербаз и выразил готовность приютить у себя мальчика. Выбор, как понимаете, у Ильхама был небольшой. Уже потом, спустя некоторое время Учитель раскрыл парню тайну о своём видении-знаке, что будет ему ученик, он сирота и помечен огнём пожара. С тех пор Ильхам стал учеником мага. Вот уже почти шесть лет он живёт и обучается у колдуна.
Ещё по большому секрету ученик мага поведал, что он не просто ученик, а "посох мага" — то есть тот, кому учитель передаёт все свои знания и силу, кому учитель отдаёт максимум своей Силы перед смертью. И уровень своего обучения Ильхам тоже назвал — черичан[3]. Я, правда, особо не понимал в этой иерархии магического роста. Но был в радостном восторге от возможности прикоснуться к чему-то необычайному, тайному и сокровенному.
На тот момент, в четырнадцать лет я не задумывался о столь странной, как кажется сейчас, откровенности ученика. Спустя годы я вижу основу этой откровенности: Ильхам почти шесть лет не общался со сверстниками, отдавая всё своё время заботам по хозяйству и магическому обучению. Колдун Сербаз не только показывал на людях ритуальные методики и рассказывал о тонкостях применения тех или иных магических подходов, но и задавал ученику много учить наизусть из своих книг, заставлял переписывать, создавая свою собственную Книгу Теней[4]. А ещё Учитель строго спрашивал, так что расслабляться не приходилось.
Подобное общение почти со сверстником (между нами разница действительно оказалась в два года) для Ильхама было, как редкая жемчужина. Плюс он искренне чувствовал и верил, что я обрету своего учителя, что мой дальнейший жизненный путь тоже лежит исключительно в русле магии. То есть, он видел во мне брата по духу. И неоднократно во время своего рассказа об обучении подчёркивал, что вот такие приёмы, методы и испытания ждут и меня. А я жадно впитывал и запоминал.
[1] Берегини — в славянской мифологии женские духи, чаще выступали с защитной функцией, но не всегда. Обитали на природе.
[2] Кафтар — злой одноглазый горный дух.