Изгой (СИ)
— Доброй ночи гражданин, — поприветствовал его тот, на что майор лишь кивнул головой.
Автомобиль тронулся с места, быстро набирая ход и выезжая на улицу Сент-Антуан, по которой до де Риволи и здания Сената можно было по ночному городу доехать за двадцать минут.
— Подробностей вам не сообщили? — поинтересовался он, смотря как мелькают тусклые огни газовых фонарей, освещающих одну из центральных дорог города.
— Нет майор, — водитель пожал плечами, — в гараж поступил приказ привести вас, запрос от комиссии по контролю за душеприказчиками.
Рамфи покачал головой, не понимая, что такого срочного могло понадобиться среди ночи, ведь он только вчера сдал отчёт о устранении очередного имперского антианиманта.
Парокар скрипнув тормозами, остановился возле гигантского здания Сената, в котором даже в эту ночную пору горело множество окон.
— Благодарю вас гражданин, — попрощался он с водителем, и зашагал вверх по мраморной лестнице, с каменными изваяниями львов по бокам.
Когда-то давно это здание было дворцом короля, который скоропостижно скончался, не оставив после себя наследников. Разгорелась гражданская война, продлившаяся десяток лет, пока наконец уставшие от всего простые люди не вышли с оружием на баррикады, сметя всех, кто претендовал на власть. Полетело много голов аристократов в то время, и кровь нации здорово обновилась, за счет того, что на многие государственные посты пришли новые люди. Революционеры, поэты, шахтеры, даже пара артистов было по началу у власти. Со временем, это всё утряслось и на высокие посты стали назначать специальные комиссии, которые анализировали каждую кандидатуру в отдельности в зависимости от того, чего достиг человек раньше. Это было закреплено в Конституции, но к сожалению и это майор знал по себе, сейчас многое решали связи. Связи и деньги — вот что сейчас было главным в Республике и идеи первых отцов-революционеров, стали медленно, но верно размываться. Особенно если дело касалось душеприказчиков, стоявших на отдельном счету в государстве.
Мысли о текущем положении дел в стране промелькнули у него при взгляде на потемневших мраморных львов, которых не чистили и не мыли похоже с лета, и бодро взбежав до самого верха, он показал пропуск дежурному патрулю у входа. Старший офицер знал его лично, но всё равно тщательно сверил номер пропуска с номерами в журнале, кому был разрешён вход в Сенат. Кивнув, Рамфи кладя пропуск в карман кителя, вошёл внутрь и повернул в левый коридор, чтобы подняться на третий этаж, поскольку ему нужен был триста тридцатый кабинет.
— Доброй ночи Эдвард, — открыв нужную дверь, он без удивления увидел человека, который похоже тут и жил. На своей памяти майор лишь два раза видел его на официальных мероприятиях вне этих стен, в остальных же девяносто процентах случаев, все встречи проходили только в его кабинете.
— Доброй Рамфи, — худощавый, затянутый в официальный мундир сенатского служащего, тот сверкнул половинками стёкол очков, — думаю для тебя особо.
— М-м-м? Да? — майор особого карательного отряда Республики устало упал на единственное кресло в кабинете, — что такого могло случиться, что ты поднял меня среди ночи?
— Прочитай, — глава комиссии протянул ему кусок телеграфной ленты.
Собеседник принял её и вчитался в краткие предложения.
— Наверно очередная шутка, — вернул он телеграмму, пожав плечами, — сколько таких уже было.
— Согласен, поэтому я сделал повторный запрос, — хмыкнул Эдвард, протянув новый обрывок ленты.
Глаза майора стали расширятся, едва он дочитал его до конца. Остатки сна вылетели из головы и он подскочил с места, бросив взгляд на календарь.
— Блять, как это не вовремя! Уже ведь четыре месяца прошло!
— Да, и вот именно поэтому, прежде чем посылать тебя туда, я и хотел поинтересоваться состоянием шлюхи Лютоглаза.
— Какое состояние Эдварт, ты смеёшься? — майор ругнулся снова, — как только ты сказал, что операцию по поимке на живца мы схлопываем, я отдал её в комиссию по правде. Прошла неделя, как сам думаешь, что от неё там осталось целого?
Глава комиссии скривился.
— Но хотя бы состояние можно узнать?
Майор молча встал с места и подошёл к аппарату телеграфа. Настроив нужные цифры передатчика, он сделал короткий запрос.
— Можешь угостить меня чаем, это надолго, если вообще они не спят, — он вернулся обратно на своё место.
Эдвард хмыкнул, но выглянув в коридор, подозвал административного служащего, ответственного за обслуживание их этажа и высказал просьбу. Тот молча кивнув, сказал, что будет через пару минут и правда, уже скоро, гремя столиком с разболтанными колёсиками, он появился в кабинете, оставив им чайник, две чашки и небольшую вазочку с печеньем.
Налив себе и военному крепкого чая, служащий вернулся на своё место и запивая напитком вкусное печенье они молча сидели, пока не заработал телеграф, выплёвывая из внутренностей ленту с пропечатанными на ней буквами.
Рамфи отставив чашку, поднялся и подошёл к столу, оборвав ленту, вчитался в мелкий шрифт. Скривившись, он передал её Эдварду. Тот ознакомившись, поднял на него взгляд.
— Если это окажется действительно он, тогда тебе придется его устранить.
— Не получится, — майор пожал плечами, — согласно директиве № 5.6 Сената, если я могу захватить Жнеца живым, то обязан буду представить его комиссии по контролю за душами, а она насколько я помню, выше вас по иерархии.
— Это если сможете, — недовольно нахмурился служащий.
— Эдвард, съездите за ним сами, — майор пожал плечами, — пристрелите там его хоть по пути назад, хоть на глазах у всех, только меня на это не подписывайте, я ещё жить хочу. Могу даже оружие вам дать.
Собеседник нахмурился и вернулся на своё место, сел за стол и обхватил голову.
— Может тогда её убить? Нет и концы в воду.
— Если его оставят в живых, а судя по тому что происходит сейчас на фронтах, в этом нет никаких сомнений, он начнёт копать, и наверняка сможет докопаться, что она была ещё жива на момент его появления здесь. Дальше события будут развиваться по непредсказуемому сценарию.
— В том виде, что она сейчас, шлюха точно далека от того человека, каким он её знал, — возразил ему Эдвард, — хотя ты прав, второй вариант худший из возможных, о лояльности Жнеца можно будет забыть. А вот если представить так, что империя отказалась её выкупить, хотя мы предлагали, то ситуация сразу становится интересной.
— Это ваши интриги Эдвард, моё дело доставить того, кто назвался Жнецом, — военный пожал плечами.
— Хорошо, я ещё обдумаю своё решение, а тебе пора в путь. Дирижабль уже на площадке, как и твои люди.
— Тогда до встречи, — Рамфи пожал протянутую руку и направился к выходу.
Далеко ходить не нужно было, недалеко от здания Сената была взлётная площадка, на которой и правда оказался небольшой курьерский сигарообразный дирижабль, возле которого, переминаясь с ноги на ногу от предрассветного холодного ветра, курили Холаф, Джон и Роберт.
— Привет босс, — они обменялись рукопожатиями и протянули ему сигарету. Он поблагодарил их и подкурив от протянутой зажигалки, сделал глубокую затяжку.
— Снова очередной самоубийца? — поинтересовался его заместитель, — решивший выдать себя за Жнеца?
— Боюсь, что в этот раз сдался либо очень сильный антианимант, либо он сам, — майор, сделав пару глубоких затяжек, потушил о землю недокуренную сигарету, и сложил окурок в специальную жестяную коробку, которую всегда носил с собой. Его подчинённые проделали тоже самое, затем по одному забрались в открытый люк летательного аппарата. Лететь предстояло долго, можно было доспать упущенное.
* * *Идя по извилистым тоннелям окопов, майор Сорес внезапно поймал себя на мысли, что он волнуется. Сердце участило сердцебиение, ладони вспотели, а сам он ловил взглядом любого, попадавшегося на встречу. Охота за Жнецом была долгая, кропотливая и очень хотелось поставить галочку в своём списке имперских антианимантов, которых он поймал или устранил. Его встречал на входе в офицерский блиндаж заместитель командира полка. Который радостно представившись, облегчённо тряс ему руку.