Как не прибить и не влюбиться (СИ)

Заметив мой взгляд, черноглазый иномирец сморщился и сосредоточился на еде. Но отворачиваться не стал. Дождался, что я сама отвлекусь от него. Вот только как назло, свободное место оказалось ровно напротив него. А казалось бы, такой большой стол.
– Фиона, мы с Филиппом после завтрака поедем в данжармерию, помоги, пожалуйста, Кристине разобрать документы, – лорд Мельгар заговорщицки переглянулся с тетей.
Мне давали возможность подслушать допрос в спокойной обстановке. Моя неудачная идея с танцем заставила дядю продумать такую мелочь. Все-таки я не только Бернелл ди Фиоренци, но и сержант тайной королевской стражи. И приятно, когда родственники об этом помнят.
Брат, не обращая ни на что внимания, обсуждал свойства стихийных потоков с магистром Девером. Я задумчиво рассматривала Аякса, который с каждой минутой становился все подозрительнее, а Орм бросал на нас обоих сердитые взгляды. И все это под дружный гомон нашей разнообразной компании. Закончилось все внезапно. Как водится, пришел дворецкий.
– Лорд, прибыл глава Махетди, чтобы лично проводить вас в данжармерию.
– Какие почести, – усмехнулась я. Либо Есул хочет контролировать каждый шаг дяди на своей территории, либо его начальник заставил. Вряд ли этот шерп настолько гостеприимен.
– Хорошо, не будем заставлять главу ждать, – кивнул дядя, и они с Филиппом покинули столовую.
Еще через несколько минут, из-за стола поднялась тетя и выразительно на меня посмотрела.
– Думаю, и нам пора приступить к делам, – выдала я вслух, и поторопилась за ней.
Уже через несколько минут я устроилась одном из кресел-диванов дядиного кабинета, и вопросительно посмотрела на тетю.
– Мне, конечно, любопытно, о чем пойдет речь, – улыбнулась она. – Но, во-первых, Филу еще два разума в его голове доставят дискомфорт. А во-вторых, Рейнару и, правда, нужно помочь с бумагами. А ты всегда можешь поделиться увиденным, чтобы я в очередной раз порадовалась, что мои дети не пошли по этой дороге и выбрали себе более безопасное занятие.
– Я бы не сказала, что быть герцогом Мельгар безопасно, – вырвалось у меня, – ой, прости, пожалуйста!
– Нет, ты права. Но это было давно. И Бенджамин не его отец, он сильнее, сама знаешь почему. Да и у нынешнего короля нет того ущемленного мужского самолюбия, как было у его брата и предыдущего правителя. Он вполне рационален и доволен жизнью. А Алекс и вовсе работает преподавателем.
– Дети его обожают, он их кумир, – сказала я, и это было абсолютной правдой. Алекс умудрялся заряжать энтузиазмом всех вокруг, а малышня его слушала всегда чуть ли ни с открытым ртом. И задание выполнялись с невероятным усердием, каждый из учеников старался изо всех сил, лишь бы удостоиться похвалы моего кузена.
– Знаю, директор при каждой встрече мне об этом рассказывает. И добавляет, что этим Алекс пошел в меня. Намекает, что ждет меня в школе с распростертыми объятиями.
– А ты хотела бы снова там работать?
– Наверное, да. Но сначала нужно вернуться в Брейнвуд, – она зашелестела бумажками, через секунду уже погрузившись в мир политических и финансовых записей.
Я же откинулась в кресле и в тишине изучала потолок. Ровно до тех пор, пока кто-то тихонько не дотронулся до моего разума. Я закрыла глаза, для полного погружения и расслабилась.
– Мы пришли, – еле слышный шепот брата послышался в моей голове.
– А чего шепчешь? – хихикнула я, пытаясь оценить обстановку.
Дядя с Филом спускались по лестнице. Судя по чадящим факелам, на магии тут явно экономили. Впрочем, зачем осужденным на смерть преступникам свет? Ведь они не были добры к своим жертвам, с чего бы проявлять ту самую доброту к ним? Пугает только то, что не всегда в этом месте оказываются действительно виновные люди.
Грубо обтесанные ступеньки уходили далеко вниз, на редких площадках между пролетами выглядывали темные проемы коридоров, серый камень которых местами почернел и потрескался.
Наконец, впереди идущий Махетди остановился на третьей по счету площадке и поманил моих родных за собой. Короткий проход был тупиковым, он заканчивался всего одной дверью.
 
– Вы хотели поговорить со всеми или с некоторыми? – кисло улыбнулся оланец.
– Не думаю, что после ваших допросов готовы отвечать все, – дядя уверенно посмотрел ему в глаза.
Фил, не долго думая, подвесил в воздухе с десяток светляков, осветивших убогую обстановку допросной: деревянный стул с кожаными ремнями, потемневшими то ли от старости, то ли от пота, то ли от крови, стол перед ним и пару кресел рядом. Серый пол, серые стены и серый потолок довершали унылую картину.
– Нам не нужны простые матросы, – повернулся к главе данжармерии брат. – Если остались в живых старшие или боцман, ведите.
– Так они же правду не скажут, кто из них кто, каждый на другого кивает, что он главный, а я так, мелкая сошка, – пожал плечами Махетди.
– Вы держите их в одном месте или в разных? – Филиппу не нравился этот оланец так же как и мне, и он подозревал его в нечестности. Мне тоже казалось, что мужчина приведет либо первых попавшихся матросов, либо специально тех, кто точно ничего не знает.
– Нам нужно просканировать всех, – даже не сказала, а визуализировала я.
– Хотелось бы в разных, чтобы не сговорились, да свободных камер мало,– в это же время ответил данжарм с ключами, который плелся за ними весь путь.
– Тогда мы хотим посмотреть всех и сразу, – понял нашу мысль дядя.
Глава данжармов изменился в лице, Фил не стал лезть к нему в голову, прошелся лишь поверхностно по мыслям, и то, в этом сумбуре было столько грязи, что мне срочно захотелось помыться. Махетди костерил «неудачника Эфенера», у которого из «достоинств было только имя», что тот не справился с элементарным – привезти товар. И если Изимсид узнает, что Махетди не смог уладить появившуюся проблему, то главе тадриханской данжармерии придется не сладко. Не он первый, не он последний, кого убрали работорговцы. И теперь он судорожно пытался просчитать, что могут узнать два карвахальца, если увидят всех выживших преступников, и как это может отразиться на нем.
«А может спровоцировать в камере драку, когда они зайдут? И закрыть их там? Меня в этом обвинить никто не сможет, а эту шушеру сразу казнят, после убийства иноземцев их даже стихии не спасут, никто казнь ни на минуту не отложит», – промелькнула подлая мысль у Махетди, и на нее брат обернулся к данжарму, посмотрев ему прямо в глаза. От чего тот дернулся и идею эту затолкал подальше, справедливо рассудив, что два карвахальца-аристократа без опыта допрос провести не смогут, тем более, опрашивая толпу.
– Пойдемте, общие камеры ниже, – кивнул он и вышел из допросной.
И снова ступеньки и коридор, но на этот раз вместо половины стены – решетки. Толстые прутья, местами ржавые, перекрывались поперек тремя полосками широкого метала, к которому они, видимо, были приварены. И те, и другие уходили глубоко в стену. Сразу было видно, что к строительству привлекали магов земли, никто другой так чисто не смог вкрапить решетку в камень. Вот только сколько лет прошло – неизвестно, но по виду стен казалось, что несколько сотен лет. Уборкой этих помещений, так же как и освещением, данжармы не утруждались.
– Всем отойти к стене! – завопил ключник, по сторонам которого возникло еще несколько служивых. Как бы не были ослаблены и измучены заключенные, бунта местные боялись. Правильно, тут минимум сто человек.
Фил снова подбросил в воздух светильники, но в этот раз штук тридцать, они разлетелись и по коридору, и по камерам, освещая неприглядную картину узилища. А я поняла, что ошиблась с количеством узников. Какие сто, их было больше трехсот, спали они похоже по очереди, или на полу, так как полок вдоль стен не хватило бы и на треть. Тем более, оказалось, что вдоль дальней стены тянулась не одна камера, внутри были перегородки из той же решетки. И загрузка каждой «ячейки» явно велась не равномерно.
– Заходить внутрь будете? – у Махетди вновь из темного угла разума выбралась идея списать гибель ненужных гостей на бунт заключенных, но дядя его обломал.