Дочери Торхельма (СИ)

— Лорри!!! — закричал Булат и опустился на колени в грязь, перемешанную с кровью и снегом, бережно держа на руках свою ношу.
Кудеяр расправился с очередным нападавшим и оглянулся через плечо на друга. Сердце его вздрогнуло и пропустило удар от ужасающей картины, что предстала перед его глазами.
Булат сидел на земле, уставившись в застывшие глаза северной воительницы и плакал.
  
Глава 18
 
Торговец остановился у берегов имения, которым владела семья Ролло, поздним холодным вечером. У него было широкое судно с плоским дном и большое количество товаров на палубе. Как Фрида поняла из разговора, Хольми и его сын знали этого человека, поскольку приняли его весьма радушно и дали приют и ночлег ему и всей его команде. Фрида в тот день чувствовала себя ужасно. Голова кружилась, ее постоянно подташнивало и хотелось спать настолько сильно, что глаза как-то сами собой закрывались, стоило ей только присесть где-нибудь на скамью и отдохнуть. Стряхивая сон и оцепенение, она заставляла себя подняться и продолжать заниматься делами и приготовлением к ужину. С Ролло, после той памятной ночи его возвращения, они больше не разговаривали. Муж вел себя странно. Смотрел на нее внимательно и дико, но при этом не делал даже шага в ее сторону, словно ожидал, что она сама станет, как и прежде, ходить за ним. Но Фриде надоело. Она больше не могла так терзать себя, понимая, что весь этот обманный брак стоит прекратить и чем раньше, тем лучше. Она устала и на плечи будто положили незримую тяжесть, которая притягивала ее к земле, отнимая последние силы. Захотелось свободы и прежней легкости, чтобы мысли не травили душу. Хотелось просто жить!
— Девочка моя, все ли готово к ужину? — на кухне неожиданно появилась мать Ролло, и Фрида удивленно вскинула на нее глаза, оторвавшись от нарезания снятого с огня мяса на крупные порции. Каиса очень редко удостаивала своим вниманием то, что происходило на кухне и никогда не готовила, погруженная в свое рукоделие с головой. А сегодня, словно что-то предчувствуя, зашла осмотреться и поговорить с невесткой.
Фрида передала кухарке мясо и перешла к овощам, взяв большую деревянную ложку перемешала рагу в котле, висящем над огнем, а затем оглянулась на Каису.
— Уже совсем скоро, — ответила она.
Мимо Каисы прошли две рабыни, несшие в руках пустые тарелки и чаши для пива. Двери тихо хлопнули, закрываясь за ними.
— Ролло вернулся сам не свой из этого плаванья, ты не находишь? — спросила Каиса и села на лавку, рядом с очагом, у которого колдовала Фрида, добавляя щепотку дорогих специй в кипящее варево.
— Разве он не всегда так ведет себя? — спросила девушка, старательно делая равнодушным тон.
— С того самого дня, как он привез тебя сюда в качестве своей жены, он изменился, я же вижу! — вздохнула женщина.
Фрида пожала плечами.
— Я не заметила, — бросила она, распрямляя спину. Мать Ролло похлопала по скамье, призывая невестку присесть рядом и Фрида, вытерев руки и передник, послушно подошла и опустилась на скамью.
— Мне кажется он любит тебя, только боится сам себе в этом признаться, — сказала тихо Каиса, словно боялась, что могут услышать кухарка или маленькая девочка рабыня, что чистила котлы в углу.
Фрида едва не рассмеялась, услышав предположения Каисы, но вовремя прикусила язык, сдерживая рвущийся из груди стон. Ролло влюбился в нее!!! Это же глупо и нелепо. А Каиса тем временем продолжала:
— Я следила за ним все эти дни с момента его возвращения. Он глаз от тебя не отводит, ловит каждое твое слово, а когда ты не видишь, смотрит на тебя так… — она запнулась, и улыбка легла на ее губы, — Ну, как обычно смотрят на нас мужья в первые годы совместной жизни, пока мы молоды и вызываем желание, — и покраснела, словно маков цвет.
Фриде так и хотелось сказать: Вы ошибаетесь, — но она и теперь предпочла смолчать.
— Ты дай ему шанс, — рука Каисы накрыла ладонь девушки, — Я знаю, он не был идеальным мужем все это время, но я думаю, у вас все наладится, — и поднялась со скамьи, — Ну, а я пойду в зал. Вижу уже скоро подадут ужин, а мне хотелось бы еще поговорить с нашим гостем, пока его вниманием целиком не завладел Хольми, — и она поспешила к дверям, не оглядываясь на невестку, которая так и осталась сидеть на скамье, сжимая руки в кулаки.
 
— Если бы только ты оказалась права, — думала она над словами матери своего мужа. Но она не верила…уже больше не верила в подобные чудеса.
Булат решил, что похоронит Лорри так, как велят ее северные обычаи. На самом высоком холме был разложен погребальный костер. Сухие ветви уложены ровными рядами, сверху, на почти идеально ровной поверхности постелили дорогую ткань. Несколько служанок обмыли тело северянки и одели в ее лучшее платье, из тех, что подарил сам Булат, но когда тот увидел, что они сделали, то пришел в неописуемую ярость.
— Немедленно исправьте все! — кричал он, бешено вращая глазами и девушки с криками и визгом разбежались прочь, оставив Булата одного наедине с Лорри. Он несколько долгих мгновений стоял над ее телом, а затем рухнул на пол, обхватив руками голову и затрясся в беззвучных рыданиях.
— Что случилось? — голос Кудеяра прозвучал за его спиной. Ему вторили голоса перепуганных служанок и когда Кудеяр вошел в комнату, что раньше принадлежала северянке, то увидел своего друга, сидевшего на полу и поспешил поднять его, а затем просто обнял и похлопал по спине своими сильными широкими ладонями
— Перестань, — сказал он глухо. Сердце самого Кудеяра болело, но то, что происходило с вождем его просто пугало, — Перестань. Это не конец! Ты ведь жив, а я не думаю, что она хотела бы видеть тебя таким!
Булат поднял лицо и Кудеяр едва не отшатнулся от выражения скорби, застывшем на нем. Какое-то время мужчины просто смотрели друг на друга, а потом Булат позвал служанок и уже спокойным тоном велел им переодеть Лорри в мужской костюм и доспех.
— Она хотела бы надеть именно это, — сказал он и широкими шагами покинул комнату, оставив девушек и Кудеяра стоять возле тела.
— Ну, что стоите, делайте, что велено! — прикрикнул на них Кудеяр, а сам посмотрел на лицо мертвой северянки, чувствуя, как собственное сердце замедляет свой стук рядом с ней, словно также хотело замолчать и остановится.
— Как глупо! — пробормотал он и поспешил покинуть и комнату, и дом, почти выбежав во двор, чтобы сделать глоток чистого свежего воздуха, наполненного морозом и колючим ароматом моря…
… Вечер опустился на землю. Здесь, на холме, высоко над бушующим морем ветер рвал одежду собравшихся. Булат смотрел на лежащую на погребальном костре девушку и плакал, не скрывая своих слез. Затем, прежде чем факел поджег сухие ветки под ее последним ложем, он подошел и положил на сложенные на мече руки девушки брачные браслеты, те самые, что он вез ей в из города, которые так мечтал одеть на ее запястья и уже никогда не оденет. Меч в руках Лорри был отцовским. Булат отчего-то подумал, что так будет правильно. Вспоминая слова Тронда о том, что от клинка надо избавиться, он теперь понимал, что тот имел ввиду, да вот только было поздно что-то менять. Для него и для Лорри.
Кудеяр поднес огонь к ветвям и те вспыхнули в единый миг. Оранжевые языки, раздуваемые ветром, расползлись по всему костру и скоро скрыли Лорри от глаз Булата, который продолжал стоять и смотреть, как сгорает его собственное сердце. Он не почувствовал руки Кудеяра на своем плече и не видел, как один за другим вниз уходят его люди, все те, кто присутствовал при похоронах. Там, на берегу их ждали еще мертвые, среди которых были и мальчишки Лорри. Большая часть ее дружины…
Булат стоял и ждал, пока огонь не стал утихать. А затем увидел, что меч так и остался, целым и невредимым лежать на том, что раньше было телом его любимой женщины. Металл раскалился до бела и охранные руны, наложенные много лет назад, еще, когда только сам меч рождался в кузне, далеко от этих мест, высветились ярким алым цветом.