Егерь: заповедник (СИ)

— Конечно, — уверяет меня председатель. — Вот радость-то!
Внезапно поворачивается к полю и кричит, приставив ладони рупором ко рту:
— Володька! Володька, живо поезжай на ферму за ведрами!
Водитель совхозного «ЗИЛа» Володя запрыгивает в свой самосвал.
— И надолго они к нам? — спрашивает Федор Игнатьевич, имея в виду охотников.
— До темноты мы в твоем полном распоряжении, — улыбаюсь я.
— Так это ж мы сегодня все поле уберем! — радуется председатель. — Спасибо, мужики!
Он жмет руку каждому из охотников. И ребят-туристов тоже не обходит вниманием.
— Андрей Иванович! Ну, и молодец же ты — сколько людей привез! Как мне тебя благодарить?
— Есть у меня к тебе дело, Федор Игнатьевич, — говорю я. — Разреши охотникам собирать мелкую и резаную картошку. Совхозу она ни к чему, а мне пригодится — кабанов зимой подкармливать.
— Да ради бога! — кивает председатель. — Я вам ведра отдельные под нее выдам, и трактор с прицепом пригоню.
— Вот и отлично.
Теперь вопрос с зимней подкормкой решится легко и просто.
Я подхожу к охотникам, которые уже приглядывают себе борозды.
— Мужики, кто хочет заодно заработать трудодни?
Хотят все. Трудодни для охотника — важный показатель. Существует норма, выполнить которую обязан каждый член охотничьего общества. Только при выполненной норме трудодней можно рассчитывать на путевки и лицензии на охоту.
Городским охотникам для выполнения нормы приходится тратить свои выходные дни, выезжая поработать в охотничьи угодья.
— А что надо делать, Андрей Иванович? — спрашивает меня водитель автобуса.
— Собирать мелкую картошку отдельно. Она пойдет на подкормку копытных зимой. Ведра для нее председатель сейчас выдаст, отдельный прицеп тоже будет.
— Это мы запросто, — радостно шумят охотники.
— А я вам трудодни засчитаю и сделаю отметки, — киваю я.
Местные черемуховские охотники, увидев коллег, тоже подтягиваются ко мне. Они успели поохотиться утром вдоль Песенки, выше по течению. Там, в заболоченных протоках и густых камышах держалось много утки.
Сразу после охоты они вышли на картошку.
— Андрей, что насчет лицензий? — спрашивает меня Валера Михайлов.
— Лицензии есть, — отвечаю я. — Десять штук. Будем распределять так, чтобы на всех хватило.
— Значит, собрание будет вечером? В клубе?
— Да прямо здесь и распределим. Вы пока договоритесь между собой, кто с кем пойдет на охоту. Одна лицензия на троих. С мелкой картошкой поможете?
Свои трудодни черемуховские охотники уже заработали. Все лето заготавливали сено для лосей. Но Валера согласно кивает.
— Поможем, Андрей. Чем больше у нас кабанов — тем нам лучше.
— Это верно, — улыбаюсь я.
Такой хозяйский подход меня радует.
Мы встаем на длинную борозду вчетвером — я с Катей и Павел с Верой. Так и идем друг напротив друга, собирая картошку. Когда ведра наполняются, мы с Павлом относим их к трактору, а девушки в это время отдыхают.
Первое время Вера с любопытством поглядывает на Катю, но заговорить не решается. Однако, через час девушки уже весело болтают, как будто дружили всю жизнь. Иногда они о чем-то перешептываются, хитро поглядывая на нас и негромко хихикая.
— Андрюха, нужна помощь, — говрит мне Павел, когда мы в очередной раз несем ведра к трактору.
— Что случилось, Паша?
Участковый смущенно отводит глаза.
— Ребята вечером обратно на озеро собираются, — говорит он, имея в виду туристов. — И Вера с ними. А я никак не могу поехать — мне завтра с утра в райотдел надо. Что бы такое придумать, чтобы они на ночь в деревне остались?
— А ты не спешишь, Паша? — удивляюсь я.
— Да я не в этом смысле, — краснеет участковый. — Просто, мы бы с Верой погуляли. Я бы ей деревню показал, речку.
— Ну, так и предложи прямо.
— А вдруг они не захотят? И ночевать им негде — не в картошке же палатки ставить.
— Ладно, попробую что-нибудь придумать, — обещаю я.
Охотники из Ленинграда идут рядом с нами по соседней борозде. Когда мы заканчиваем первую борозду, Василий Алексеевич, водитель автобуса, отзывает меня в сторону.
 
— Морса хочешь, Андрей Иванович? — спрашивает он, протягивая мне бутылку, заткнутую полиэтиленовой пробкой. — Клюквенный, жена варила.
— С удовольствием, — киваю я.
Вытаскиваю пробку, поддев ее лезвием перочинного ножа, и делаю несколько глотков.
Несмотря на сахар, морс пронзительно-кислый — как и положено клюквенному морсу. И отлично утоляет жажду.
Я хочу вернуть бутылку водителю, но он качает головой.
— Девушкам отнеси.
— Спасибо, Василий Алексеевич, — улыбаюсь я. — У тебя ко мне дело?
— Да, — признается водитель. — Андрей Иванович, только пойми меня правильно. Нет — значит, нет.
— Не темни, Василий Алексеевич.
— Можешь поговорить с председателем, чтобы разрешил ребятам по ведру картошки в город взять? Семьи побаловать.
Это было обычной практикой — студентам да и просто добровольцам за помощь в уборке разрешалось увозить с собой по ведру картошки.
— Конечно, — улыбаюсь я. — Уверен, Федор Игнатьевич будет не против.
— Ты только не подумай, что мы поэтому помочь решили, — смущается водитель.
— Так я и не думаю, Василий Алексеевич. Спасибо вам за помощь. А с председателем я непременно поговорю.
Высыпав в кузов трактора очередное ведро картошки, я подхожу к председателю. Он тоже работает с нами в поле — не останавливается даже для того, чтобы перекурить.
— Ну, как тебе работники, Федор Игнатьевич? — спрашиваю я.
— Золото, а не мужики, — отвечает председатель. — Как же хорошо, что ты их привез.
Он манит меня пальцем в сторону.
— Думаю, Андрей Иванович, надо бы их отблагодарить. Как ты считаешь?
— Почему бы и нет, — улыбаюсь я.
— Не обидеть бы людей, — сомневается председатель. — Они ведь не за благодарность работают, а от чистого сердца. Может, ты с ними поговоришь, Андрей Иванович? Объясни, что в деревне так принято — благодарить за помощь.
— Непременно поговорю, Федор Игнатьевич, — киваю я, едва сдерживая смех. — А как ты их отблагодарить хочешь?
— По ведру картошки пусть возьмут, это первое. А кому надо — пусть и два ведра берет. И второе — автобус им надо заправить. А то водитель бензин сжег, пока сюда ехал. А ему ведь отчитываться.
— Золотой ты человек, Федор Игнатьевич, — улыбаюсь я. — Уверен, охотники обрадуются.
Через полчаса я встречаюсь возле прицепа с директором школы Воронцовым. Он со своими учениками убирает борозды по соседству.
Глянув на безоблачное небо, я с улыбкой подхожу к Воронцову. Мне в голову пришла идея, как помочь Павлу.
— Добрый день, Алексей Дмитриевич, — говорю я. — Ваше приглашение на лекцию о Персеидах еще в силе?
— Наверное, придется ее отменить, — вздыхает Воронцов. — Школьники устали за день, им надо отдохнуть. Хорошо, хоть завтра Федор Игнатьевич обещал для них выходной. Вовремя вы с охотниками приехали на подмогу.
— Думаю, не нужно отменять лекцию, — улыбаюсь я. — Тем более, что у меня для вас найдутся еще слушатели. Со мной приехали туристы из Ленинграда. Уверен, лекция им понравится. Только представьте — ночь, костер и падающие звезды. Красота же! Разве в Ленинграде они такое увидят?
— Вы совершенно правы, Андрей Иванович! — оживляется Воронцов. — Где ваши туристы? Сейчас я их порадую.
— Единственно, хорошо бы решить вопрос с ночлегом, — останавливаю я его. — Ребята возвращаются в Ленинград только завтра.
— Так это очень легко! — заверяет меня директор. — Я просто размещу их в школе. Все равно она пока пустует — у детей каникулы. А в спортивном зале есть чудесные мягкие маты, ребята смогут отлично выспаться.
— Замечательная идея, Алексей Дмитриевич, — киваю я. — Пожалуй, мы с Катей тоже задержимся на вашу лекцию. Посмотрим на Персеиды.