Звезды любви

— Мы сегодня празднуем не только мою удачу, но и твою тоже, Эндрю, — говорила она ему. — Чтобы чувствовать себя уверенной, мне очень нужно, чтобы мои картины хоть иногда продавались. У Луизы с ее керамикой дела идут великолепно. Кроме того, я хочу доказать…
— Кому? Бомону? — сразу догадался Эндрю. — Ну, он прямо засел у тебя в печенках, — раздраженно произнес он.
— Скорее как камешек в туфле. Чем больше на него наступаешь, тем больше он тебя раздражает. — Эндрю, конечно, ближе к истине, подумала про себя Кейт. Он действительно засел у меня в печенках.
Они снова пошли потанцевать.
— Надеюсь, я не обидел тебя, Кейт, когда пригласил тебя провести со мной уик-энд на побережье? Не подумай, что я думаю…
Кейт рассмеялась:
— Что я девица легкого поведения?.. Успокойся, Эндрю. Ты меня вовсе не обидел.
— Может быть, ты еще раз подумаешь о моем предложении, не сейчас, когда-нибудь потом. Может быть, я тебя немного подталкиваю, но я смею надеяться…
Она знала, на что он надеется. Она сама была виновата в том, что дала ему повод для таких мыслей.
— Ты же знаешь, что я очень тебя люблю, Эндрю.
— Да уж, — сказал Эндрю с печалью в голосе. — Ты меня, конечно же, любишь…
— А что тебе не понравилось в слове «люблю»? — Она с улыбкой посмотрела на него, пытаясь как можно дольше удержать на своем лице беззаботное выражение, и ему ничего не оставалось делать, как улыбнуться ей в ответ, ибо это был его единственный шанс.
— Да так, ничего. Хотя это немного напоминает, как ты ласкаешь своего Винсента.
Кейт расхохоталась.
— Как ты можешь сравнивать, Эндрю. Совсем не так!
— А как же тогда? — снова спросил он, и она подумала, что никогда не сможет сказать ему, что любит его как брата — хотя это было бы чистой правдой.
Ей очень легко удалось разрушить планы Эндрю относительно следующего свидания.
— Я пока не могу строить никаких планов на ближайшие несколько дней, потому что буду страшно занята с организацией выставки Эвана Гейла…
Он обреченно кивнул. Когда Эндрю поцеловал ее, пожелав спокойной ночи, она все еще не знала, как ей объясниться с ним, таким милым, чтобы нанести ему обиду, но совсем не тем мужчиной, с которым она могла представить себя в постели.
Когда она почти уже засыпала в ту ночь, то вдруг поймала себя на том, что ее захватили непрошеные воспоминания о нескольких волшебных мгновениях. Мгновениях, когда она неподвижно замерла в объятиях Роберта, повергнутая в блаженство его поцелуем — мгновениях, которые не могли сравниться ни с чем другим!
Прошло два дня. Рано утром Кейт тщетно пыталась завести свою машину. Она достала гаечный ключ, в надежде разобраться в бесконечном металлическом лабиринте.
Эта проклятая машина еще вчера работала совершенно нормально. Кейт вспомнила, как медленно взбиралась на ней по крутому склону шоссе, вынужденная прижаться к обочине, чтобы пропустить вперед стрелой промчавшийся мимо белый спортивный автомобиль. Роберт посигналил ей как бы в знак приветствия, и в промелькнувшей машине Кейт успела разглядеть Соню Марсден, сидевшую на переднем сиденье рядом с Робертом.
«Проклятье!» — очнулась Кейт, выронив из рук гаечный ключ и с силой ударив кулаком по холодному металлу. Она со злостью подумала, что Бомон, видимо, обладает огромной силой убеждения и внушения, и Соня, очевидно, значительно более податлива и отзывчива на его импульсы, чем она. «Дважды черт побери!» Она выпрямилась и поднесла к губам ушибленные костяшки пальцев. В этот момент на дорожке появился Роберт Бомон, одетый в свой обычный тренировочный костюм!
— Легок на помине! — пробормотала Кейт.
  
6
 
Роберт замедлил бег и свернул в боковую дорожку.
— Отчего у вас такой горестный вид, Кейт, — одна-одинешенька против машины, которая упрямо не желает заводиться! — Он подошел еще ближе. Грудь равномерно вздымалась от ритмичного бега, на лбу блестели капельки пота. Он одним жестом расстегнул молнию на куртке, отбросил ее в сторону и склонился над открытым капотом, успев бросить на нее чуть насмешливый взгляд. Кейт, одетая в джинсы и футболку, вся перепачканная маслом, догадываясь, что и ее лицо, наверное, тоже все в грязи, прекрасно сознавала, что выглядит далеко не лучшим образом. У него был явный талант заставать ее всегда в самое неподходящее время.
 
— А вы, мистер Бомон, все бегаете в одиночку! Где же очаровательная подружка? — Она прикусила язык, но было уже поздно. Он понял, что она, конечно же, имеет в виду блондинку, которую видела рядом с ним в машине вчера вечером.
— Если вы имеете в виду Соню, то я могу с уверенностью сказать, что она все еще в постели.
Но в чьей постели? В голове у Кейт тут же возникло несколько весьма живописных картинок.
— Вам, наверное, следует продолжать свой оздоровительный бег, — почти грубо сказала она. — Прошу вас, мистер Бомон, не думайте, что вы обязаны останавливаться обмениваться со мной любезностями.
— Обмениваться любезностями? — переспросил он и облокотился на машину. Стоя в такой позе и заложив одну ногу за другую, он всем видом показывал, что не испытывает ни малейшего желания уходить.
— А вы вообще-то когда-нибудь занимаетесь делом? — огрызнулась Кейт и снова повернулась к машине, склонившись над двигателем.
— Я все время работаю, Кейт. Работаю, чтобы постоянно быть в форме, работаю, чтобы всегда иметь то, что хочу. — Он тоже склонился над машиной, и глаза Кейт над всеми этими гайками и проводами на долю секунды встретились с его глазами.
— Но вы, должно быть, уже имеете все, что можете пожелать, — не так ли?
— Нет, далеко не все. А, вот в чем здесь дело! Дайте мне гаечный ключ.
— Лучше скажите мне, в чем дело. Я смогу все сделать сама, — упрямо возразила Кейт.
Его большая рука накрыла ее обе руки, а другая решительным жестом отобрала у нее гаечный ключ. Кейт отстранилась, лицо вспыхнуло, и она уже готова была взорваться от этой явной демонстрации силы. Он тоже на некоторое мгновение замер, бросил на нее сердитый взгляд, а потом сел за руль, чтобы включить зажигание. Она почти мечтала о том, чтобы у него ничего не получилось, хотя именно сегодня машина была ей нужна позарез. Но ему, естественно, удалось завести двигатель.
Он с насмешливой улыбкой протянул ей гаечный ключ:
— А теперь, я полагаю, дорогая Кейт, что вы наградите меня благодарственным поцелуем.
Пытаясь осознать смысл сказанного, она продолжала неподвижно стоять на своем месте.
— Нет? Ну, я сам не настолько горд, чтобы отказаться от того, чего мне даже не предлагают. — И, прежде чем она успела что-либо сообразить, Роберт обнял ее и поцеловал, настойчиво и нежно, превратив этот поцелуй, пользуясь ее замешательством, в нечто большее, чем знак благодарности. И пока Кейт не пришла в себя, ее руки вместе с гаечным ключом медленно гладили его мускулистый торс. Потом она очнулась и постаралась высвободиться из его объятий, но когда эта борьба не увенчалась успехом, она огрела его гаечным ключом так, что он даже вскрикнул.
— Вы… Как вы смеете… — начала было Кейт и яростным жестом отбросила назад свои волосы.
— Вы сами виноваты, Кейт. Маленький знак благодарности с вашей стороны избавил бы вас от столь неприятной процедуры. Хотя… — он внимательно смотрел на ее раскрасневшиеся щеки, — мне показалось, что сначала вам это даже очень понравилось.
Она буквально кипела от ярости. Взглянув на него, она увидела у него на щеке большое темное пятно — целуя ее, он вымазался машинным маслом. Она немного успокоилась и сказала холодным тоном:
— Вам надо зайти в дом и вымыть лицо. Когда они поднимались по ступеням, он непринужденно заметил:
— Я вижу, бегонии не пережили заморозков, которые были на прошлой неделе, — и игриво улыбнулся в ответ на потемневший взгляд Кейт.
Луиза удивилась, когда они вдвоем появились в кухне.
— Извини, Луиза, но мы сегодня остались без газет. Машина не заводилась. Но мистер Бомон решил эту проблему.