Звезды любви
— Короткий перерыв не помешает, Кейт. Бежать в гору — так тяжело.
— Прошу вас, будьте осторожны, хорошо? — усмехнулась Кейт. — Такие нагрузки могут быть опасны для… не очень молодого мужчины.
Роберт безобидно улыбнулся, сверкнув белыми зубами. С влажными и взъерошенными полотенцем волосами он выглядел удивительно притягательно.
— Вы беспокоитесь за мое сердце, Кейт?
Ее собственное сердце снова бешено заколотилось.
— За сердце? Боже мой, конечно, нет! Сердце, я думаю, — единственное, за что вам никогда не придется беспокоиться!
Но ведь он просто издевается над ее досадой и раздражением! Луиза неодобрительно покачала головой, бросила на Кейт предупреждающий взгляд и увлекла Филиппа в галерею, чтобы выбрать среди выставленных вещей какой-нибудь свадебный подарок для его племянницы.
А Кейт действительно чувствовала себя не в своей тарелке, оказавшись в составе такой своеобразной тройки, — она и два молодых человека. К тому времени, когда Филипп выбрал, наконец, керамический кувшин и два бокала, Кейт уже была вне себя от благодушия и самодовольства Роберта и агрессивности Эндрю. Когда Барреты уехали, она, не обращая на Роберта никакого внимания, снова отправилась в сад. На этот раз она забралась в дальний уголок участка, чтобы не встречаться с ним еще раз, когда он будет уходить.
Но буквально через несколько минут он уже нашел ее, и его атлетическая фигура возникла в дверном проеме маленького сарая, где хранился садовый инвентарь.
— Вы что-нибудь здесь забыли, мистер Бомон? — сердито спросила она, пытаясь скрыть охватившее ее волнение. Она вдруг почувствовала себя буквально запертой и задыхающейся в этом маленьком тесном помещении.
— Я просто подумал, что смог «расколоть» вас, и вы показали мне совсем другую Кейт, — ответил он.
— О чем это вы? Я вам ничего не показывала.
— Специально — конечно, нет. Но непроизвольно… — Она не могла видеть выражения его лица, потому что он стоял против света. Через мгновение он продолжил: — Кейт, прошу вас, давайте забудем то импульсивное пари о картине Филиппа. При открывшихся обстоятельствах мы не должны продолжать наш спор.
Уперев руки в бока, она с вызовом бросила:
— Нет, я не откажусь от пари, мистер Бомон.
— Ради Бога, давайте оставим этот глупый спор. Я теперь увидел, что, принимая его работу, вы руководствовались не художественными критериями. Вы приняли его картину, потому что вы — это вы, Кейт! Если бы я знал об этом раньше, я бы никогда не взял картину Филиппа в качестве примера…
— И что же вы обо мне подумали, многоуважаемый мистер Бомон?
— Большую часть времени вы неуживчивое и вспыльчивое существо. — Он глубоко вздохнул. — Но вы еще и очень доброе существо, поэтому вы и приняли работу Филиппа.
— Да, выходит, я такой вот плохой предприниматель. Но меня совсем не волнует, что вы обо мне думаете. Поэтому я настаиваю на своем пари. Яот него не отказываюсь!
Он сделал шаг вперед. Кейт напряглась как струна.
Бомон внезапно рассмеялся, а Кейт немедленно почувствовала сигнал тревоги.
Она сделала шаг назад и случайно наступила на косилку. И тут же Роберт, желая помочь ей удержаться, обхватил ее за талию. Ее руки оказались прижатыми к его груди, и, когда она попыталась отдернуть их, он притянул ее к себе.
— Ваш друг показался мне сегодня немного расстроенным. Он, наверное, думает, что играет вторую скрипку после Винсента? — Его белые зубы сверкнули в темноте, а Кейт почувствовала, как краснеет от этого напоминания о ее глупом демарше.
— Эндрю прекрасно знает, что является для меня номером один, — огрызнулась она, снова пытаясь отстраниться.
— Да, он сегодня так открыто заявлял о своих правах! Ведь вы были так милы с ним в тот вечер в доме у Хендерсонов!
Кейт уперлась руками ему в грудь, ужаснувшись тому, как точно он угадал мотивы ее поведения в тот вечер.
— А как же иначе! — прошептала она сквозь стиснутые зубы. — Мы с Эндрю так подходим друг другу.
— Что вы говорите? — он прижал ее к себе еще теснее, но она снова стала сопротивляться. Ручка упиравшейся ей в спину газонокосилки причиняла ей довольно ощутимую боль.
— Отпустите меня, мистер Бомон! Я совсем не в восторге от ваших грубых штучек.
Ей показалось, что ее слова уязвили его. В его голосе появились стальные нотки, свидетельствующие о том, что она задела его самолюбие.
— А у вас слишком острый язык, Кейт! Скажите, а молодой Баррет разглядел в вас мягкость и женственность? Вы открыли ему эту удивительную сторону своей натуры?
— Не говорите глупостей! С вами я никогда не буду мягкой и женственной! — Ее дерзкие слова срывались с губ с явно излишней горячностью в то время, как сама она, завороженная его притягательной мужской силой, продолжала оставаться в его объятиях.
Он криво усмехнулся.
— Да, я могу ошибаться. Но клянусь, что я видел совсем другую Кейт в тот первый день в студии. Эти зеленые глаза, — он серьезно и внимательно посмотрел ей прямо в глаза, — были так широко открыты и казались такими доверчивыми, полными удивления… — Он вдруг замолчал, а Кейт почти перестала делать попытки высвободиться из его рук, в горле ее неожиданно пересохло. Она ощутила волшебное прикосновение его губ к своим губам и совершенно рабски подчинилась исходившим от него флюидам. Ее губы инстинктивно приоткрылись, и она забыла обо всем на свете… Когда он наконец оторвался от ее губ, она, ошеломленная, трепещущая от возбуждения продолжала стоять, припав к его груди, слушая и ощущая, как сильно колотится в груди его сердце, как вздымается его грудь от учащенного дыхания. Когда она все же открыла глаза, сама не желая того, ее ослепил золотистый солнечный свет, проникавший в сарай. Руки Роберта, мгновенно уловившие ее возвращение к реальной жизни, снова сжали ее в попытке удержать еще хотя бы на одно мгновение.
— А что, на Эндрю Баррета вы реагируете точно так же? — шутливо спросил он, но в его голосе ей послышались нотки превосходства. Или триумфа?
Он резко оттолкнула его, не желая смириться с теми чувствами, которые он в ней вызывал. Ручка газонокосилки больно уперлась ей в бедро, но она едва ли это заметила.
— Уж не хотите ли вы, мистер Бомон, чтобы я оценила ваш темперамент по десятибалльной системе?
— Кейт…
— Вы действительно на высоте. Но когда я сказала, что не в восторге от ваших грубых методов, я вовсе не требовала, чтобы вы продемонстрировали мне свои альтернативные способности!
— Просили вы или нет, но принимали вы их очень охотно.
Она потупила взор. Трудно было что-либо возразить на его слова. Она молча кляла себя за проявленную слабость и с отвращением вспоминала о своем недавнем состоянии.
Она пожала плечами.
— Просто меня еще никогда не целовали в сарае — я такого еще не испытывала.
— Не поделитесь ли вы со мной, какие еще проблемы имеются в вашем богатом опыте, Кейт, — усмехнулся Роберт. — Я буду рад угодить вам.
— Остыньте, мистер Бомон! А что касается какого-либо просвещения в данной области, то в случае необходимости я могу обратиться к Эндрю. И на будущее прошу вас попридержать свои нежности для ваших постоянных подружек.
— Нежности?.. — Он поджал губы и глубоко вздохнул. — Надеюсь, в недалеком будущем я заставлю вас, Кейт, пойти еще дальше и увлеку вас в такие блаженные дали, которые вам не откроет никакой Эндрю!..
Ее кулаки непроизвольно сжались от нестерпимого желания ударить его, но она заставила себя сдержаться, все еще живо помня о недавнем событии. Ей уже совсем не хотелось снова оказаться в его объятиях после того, как она от этого совершенно потеряла голову.
— Вам не удастся соблазнить меня своими эксцентрическими обещаниями, мистер Бомон. Если только это ваш конек, то вам лучше бы…
Она увидела, как гневно сверкнули его глаза, и быстро отступила на шаг назад. Зацепившись ногой за газонокосилку и потеряв равновесие, она всем телом рухнула навзничь, больно ударившись о металлический корпус машины. На этот раз он не сделал ни малейшей попытки удержать ее от падения. Кипя от злости и глядя на распростертую у его ног фигуру, он проговорил: