Разбитая любовь (ЛП)

Забавно, я всегда считала себя наивной, но рядом с ней я чувствовала себя “ее Стиви”. После аварии я смотрела на вещи иначе, а пребывание здесь только больше открывало мне мир.
— Ладно, ребята, возвращаемся! — крикнула нам Коллин. Собрав свои вещи, я закинула сумку на плечо и спустилась по обветшалым ступеням. Мой сарафан облепил меня под палящим полуденным солнцем.
— Джейм? — помахала Сэмми, подбегая ко мне. Невысокая и пышнотелая, с круглым лицом и короткими кудрявыми волосами, которые она “осмелилась” покрасить в красный цвет на второй неделе нашего пребывания здесь. Каждый день был похож на то, как гусеница расцветает в бабочку. Она рассказывала мне, что в старшей школе ей приходилось очень тяжело, ее дразнили из-за веса и внешности, заставляя чувствовать себя никчемной. Но здесь же на нее постоянно обращали внимание мужчины. Ее счастливая улыбка, изгибы и ярко-зеленые глаза были манящими. — Ты же идешь с нами сегодня вечером, да?
— Эм…
— Ну пожаааалуйста, — сложив руки вместе, она умоляюще посмотрела на меня. — Я чувствую себя намного лучше, когда ты рядом, и ты же знаешь, что Грант очень хочет, чтобы ты пришла, — она слегка повернулась, глядя на высокого блондина, идущего к нам. Я попыталась не вздохнуть. — Он без ума от тебя, детка. Да и любой бы не остался равнодушным, — она громко фыркнула, махнув рукой в мою сторону. — Ты выглядишь, как чертовка модель из Abercrombie.
— Джейм, — слегка британский акцент Гранта всегда становился сильнее, когда он был либо пьян, либо говорил со мной. Он вырос в Штатах, но его мать была британкой. С самого первого занятия он не оставлял меня в покое. Грант был милым и приятным парнем. Любая девушка нашла бы его внимание захватывающим. Но внутри я была мертва, за исключением тех кратких моментов, когда Хантер появлялся в моих снах.
— Ты идешь с нами сегодня вечером? — он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. — На самом деле, на этот раз я не приму отказа, — усмехнулся он. — Мы идем в американский спорт-бар, чтобы посмотреть матч. Давай, ты должна пойти с нами.
— Пожаааалуйста, — Сэмми прыгала передо мной, умоляя.
— Не думаю.
— Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — повторяла Сэмми, пока мне не показалось, что у меня сейчас лопнут барабанные перепонки.
— Ладно. Хорошо. Только остановись, пожалуйста, — я рассмеялась, мотнув головой, и мой хвостик хлестнул по голым рукам. — Сдаюсь. Вы победили.
— Ура! — они дали друг другу пять, Грант обнял Сэмми и ликующе прижал к себе. — Мы наконец-то ее сломали! — от его объятий по щекам Сэмми разлился румянец. Однажды ночью она призналась мне, что влюблена в него, но знает, что он никогда не посмотрит на нее так, и просто счастлива, что он считает ее другом. Я хотела сказать ей обратное, но не знала, правда ли это. На данный момент Грант вел себя с ней по-приятельски, не сводя глаз с меня. Я не собиралась давать ей надежду, если ее нет. Но я постоянно напоминала ей, какая она красивая, и советовала добиваться того, чего хочет. Жизнь слишком коротка и может оборваться в любой момент.
— Ладно, созвонимся позже, но, скорее всего, перекусим где-нибудь часов в девять-десять, а потом отправимся развлекаться, — он снова широко ухмыльнулся, в его глазах заплясало волнени. Для меня, привыкшей к северноевропейскому образу жизни, было шоком, что в большинстве южноевропейских стран едят очень поздно, несмотря на плотный обед. А потом, если ты относишься к “молодежной” культуре, то на всю ночь отправляешься в клуб.
— Хорошо, — черт, мне совсем не хотелось идти, но мне действительно нужно было перестать прятаться. Я сказала Хантеру, что улетаю, чтобы не превратиться в оболочку и жить полной жизнью. Мне нужно было начать это делать.
Может, начать завтра? Или на следующей неделе?
***
Бар был битком набит людьми, теплый вечер усиливал жар, исходящий от скопления тел. Из динамиков грохотала классическая американская рок-музыка. Группа девушек уже раскачивалась и пела посреди танцпола под слова Bon Jovi. Этот бар был в основном заполнен студентами из многочисленных американских колледжей, разбросанных по Флоренции, и несколькими местными жителями, наблюдающими за трансляциями различных американских игр на телевизионных мониторах.
 
— Эй, идите сюда! — Грант со своим соседом по комнате и другом Квентином стояли у стойки бара, махнув нам, чтобы мы присоединились к ним вместе с некоторыми другими ребятами из нашей группы. — Время текилы и сидра! — Грант показал рукой на вереницу стопок и кружек, выстроившихся вдоль стойки.
Я даже не стала сопротивляться. Если уж я здесь, то стоит попытаться повеселиться.
— Ух ты! — Грант протянул мне кружку сидра и заорал, когда я залпом осушила содержимое; вкус всегда возвращал меня к той ночи на парковке с Хантером, Стиви и Крисом. — Еще! — он протянул мне вторую кружку.
Сэмми уже опьянела, ее щеки так покраснели, что выглядели почти болезненно.
— Пойдем танцевать, — она схватила меня за руку. — Ну же!
— Для этого нужна еще как минимум одна стопка текилы, — я рассмеялась, уже наслаждаясь тем, как алкоголь расслабил мои мышцы, а также ослабил контроль над разумом и сердцем. Кроме того, он притупил мои эмоции вместе с легкой болью в бедре и ноге.
В новой жизни, в новой компании друзей, никто не знал моего прошлого, того, что я пережила за последний год. И я предпочитала ничего не рассказывать. Это было похоже на чистое начало. Никакой жалости или осуждения. Я могла быть собой. Здесь никто не знал, что я попала в ужасную аварию, училась заново ходить или была изгоем, которого большую часть выпускного года называли «шлюхой». Но когда нога подгибалась или боль вспыхивала сильнее обычного, меня возвращало в реальность, напоминая, что прошлое всегда где-то рядом.
После еще одной порции алкоголя кровь разогрелась, и мышцы расслабились, решив, что могут танцевать. Я позволила Сэмми вытащить меня на танцпол, потащив за собой Гранта и Квентина.
Грант повернулся ко мне, пластично двигаясь, его улыбка была широкой, а голубые глаза блестели таким энтузиазмом, что мне стало стыдно. Он мне никогда не будет интересен больше, чем друг, но алкоголь заставил меня улыбаться и смеяться, пока он пытался исполнить какие-то ужасные танцевальные движения, одновременно приближаясь ко мне.
К нам присоединилось еще несколько человек из нашей группы, мы виляли бедрами и громко пели песню за песней под музыку. По спине струился пот, майка прилипла к груди, я размахивала руками в воздухе, на лице сияла огромная улыбка.
— Видишь, дорогая? — Грант склонился к моему уху, его акцент ласкал меня, как шелк. — Ты прекрасно проводишь время, не правда ли?
Я пожала плечами, пытаясь скрыть это, но не смогла удержаться от того, чтобы мои губы растянулись в улыбке.
— Я же говорил, — он пододвинулся еще ближе, его губы коснулись моего уха, а рука скользнула по моей спине. С другого конца танцпола Сэмми многозначительно подняла брови, совсем не скрывая намерения подтолкнуть меня принять его ухаживания.
Я была молода, свободна, за границей. Самое время расслабиться, познакомиться с новой жизнью и попробовать что-то новое. Не было никакой причины, кроме моего глупого сердца, которое мешало мне поцеловать Гранта.
Тем не менее, я отступила назад, нуждаясь в глотке воздуха, больше не понимая собственных чувств.
— Я скоро вернусь. Мне нужно в уборную, — сказала я Гранту, покидая танцпол и направляясь вглубь бара, где очередь в дамскую комнату уже растянулась по коридору.
Я прошла только половину пути, когда мой затуманенный взгляд случайно упал на один из экранов телевизоров. Ноги стали ватными, пригвоздив меня к полу, из груди вырвался резкий вдох.
На экране транслировались мотогонки — мотоциклы взревели, проносясь по полосе препятствий. Куски грязи вырвались из-под колес гонщика, который первым пересек клетчатый финиш. Телевизор был без звука, но я видела, как обезумела толпа, размахивая и тряся табличками.