Беру тебя в жены

 
Глава 26
 
— Я же говорила, что она нам поможет.
Эмма самодовольно улыбнулась, принимая предложение Эдисона потанцевать во время бала позднее в этот же день.
— Говорили.
Он посмотрел через переполненную бальную залу туда, где в окружении дорого одетых почтенных дам стояла Виктория.
Эмма проследила его взгляд. Виктория была блистательна в серебристом атласном платье, отделанном серебряными цветами, и таком же тюрбане. В тот момент, когда на нее смотрела Эмма, она томно обмахивалась красиво отделанным серебряным веером.
— Как ей идет это платье! — сказала девушка. — Она затмевает всех своих соседок. У вашей бабушки прекрасный вкус.
— Этого у нее не отнимешь. — Эдисон поднял брови и многозначительно взглянул на вырез Эммы. — Я знал, что платья, которые для вас выбрала Летти, слишком откровенны.
— Вы не должны критиковать Летти. Она нам очень помогла. Она сделала все, как вы хотели, хотя даже не знала о вашем плане.
Летти была поражена, узнав, что Виктория пригласила Эмму переехать к ней.
— Кто бы мог подумать, что старая гордячка вдруг так смягчится? — усмехнулась Летти, когда Эмма объяснила ей ситуацию. — Но для тебя это чудесная новость, моя милая. Не могу дождаться, чтобы рассказать всем,
Что преграда между Викторией и ее внуком наконец-то рухнула. Клянусь, сегодня вечером это будет главной темой на балах!..
И она тут же помчалась разносить свежую сплетню, пока Эмма отправилась к портнихе, чтобы уменьшить вырезы в своих платьях. Эдисон уехал по своим таинственным делам. Он пропадал весь остаток дня и появился как раз вовремя, чтобы сопроводить Эмму и Викторию на бал к Бродрикам.
— Теперь, когда я устроилась, каковы ваши планы, сэр? — спросила Эмма, пока они кружились в вальсе.
— Я нанял двух сыщиков полицейского суда, чтобы те день и ночь следили за домом бабушки. Один из них будет сопровождать вас, если вы поедете куда-нибудь без меня.
— Вы думаете, преступник не заметит двух сыщиков, все время находящихся рядом?
— Когда они будут на посту, они станут одеваться грумами.
— Хм!.. — Эмма обдумала создавшееся положение. — А вы, сэр? Как вы собираетесь продолжать свои поиски?
— Теперь, когда за вами будет кто-то присматривать, моим следующим шагом станет попытка выманить из своего укрытия таинственного бойца Ванзы. Когда я его схвачу, то заставлю назвать имя учителя, которому он служит.
— Вы считаете, что его учитель-мошенник и есть убийца, да?
— Я еще не уверен, что он убийца, но убежден, что он, по всей видимости, причастен к этому делу. Когда я узнаю, кто он, думаю, получу ключ ко всему остальному.
Эмма с беспокойством посмотрела на него:
— Что-то подсказывает мне, что это будет не так-то просто.
— Напротив, я думаю, все пройдет гладко. Как обычно бывает, когда дело задумывается и осуществляется на основе логики и интеллекта.
— Но что же делать мне, пока вы будете играть в свои опасные игры с бойцом Ванзы?
Ничего.
— Ничего? — Эмма нахмурилась. — Но я же должна вам помогать! Вы для этого меня нанимали. Я настаиваю, чтобы мне позволили выполнять мои обязанности.
— Ваша задача состоит в том, чтобы держаться подальше от неприятностей, — сказал Эдисон. — Я не хочу беспокоиться о вас, пока буду заниматься поисками этого проклятого бойца Ванзы.
Такое небрежное отстранение ее от участия в расследовании — это показалось Эмме слишком.
— Послушайте, Эдисон, я профессионал. Я не стану мириться с тем, что со мной обращаются, как с багажом, который убирают в чулан, пока он не понадобится. Вы прекрасно знаете, что пока я была вам весьма полезна.
— Весьма.
Его снисходительный тон привел Эмму в ярость.
— Проклятие, Эдисон, если вы не позволите мне выполнять мои обязанности, я немедленно уволюсь!
— Вы не можете оставить свое место. Вы еще не получили рекомендаций.
— Я не шучу, сэр.
Стоукс остановился в нескольких футах от того места, где ждала Виктория. В его глазах не было и тени насмешки.
— В ваши обязанности входит исполнение роли моей невесты, — сказал он. — Предлагаю вам как следует сосредоточиться на этой задаче, потому что пока вы в ней не слишком преуспели.
 
Эмма до такой степени разозлилась, что едва не заорала на него, как уличная торговка. Девушка вовремя вспомнила, что они стоят посреди бальной залы.
— Не слишком преуспела! — ядовито прошипела она. — Не преуспела? Да как вы смеете, сэр! Я дала сногсшибательный спектакль.
— Вот видите? — Он с глубоким сожалением покачал головой. — Будучи моей невестой, вы должны сиять и улыбаться, излучать сладость и свет. А вместо этого у любого, кто посмотрит на нас, без сомнения, сложится впечатление, что вы хотите придушить меня.
Эмма одарила его самой очаровательной, ослепительной улыбкой:
— Любой, кто посмотрит, будет абсолютно прав, сэр.
Девушка повернулась и пошла к Виктории.
Часом позже, выйдя из своего клуба, Эдисон все еще размышлял о ссоре. Он не понял, откуда без всякого предупреждения налетела буря. Меньше всего в тот вечер он собирался затевать с Эммой неприятный спор. Он только хотел защитить ее, пока не найдет убийцу.
Сент-Джеймс-стрит была окутана легким туманом. Эдисон даже не дал себе труда поискать в тумане того, кто, он знал, следил за ним. Он чувствовал присутствие этого человека по холодку в затылке. Это продолжалось уже второй день. Молодой боец Ванзы шел за ним.
В тумане мерцали огоньки кареты. Эдисон двинулся вперед, бессознательно отмечая знакомые звуки оживленного ночного Лондона. Приглушенный цокот копыт и поскрипывание кожаной сбруи эхом разносились в темноте. Резанул ухо пьяный смех модно одетых повес.
Краем глаза Стоукс заметил, что они исчезли в узком переулке. Он знал, что остаток ночи гуляки проведут в поисках нездоровых развлечений и возможности покутить. В глубине этих узких улочек и переулков найдутся дымные игорные притоны и бордели, предлагающие любые виды извращений.
Эдисон ощутил, как в душе у него закипел старый гнев. Его отец жил точно такой же беспечной, бесполезной жизнью, как и эти молодые повесы, только что исчезнувшие в темной пасти переулка, Уэсли Стоукс превыше всего ценил неудержимую погоню за бессмысленными, отвратительными удовольствиями.
Он вспомнил слова Эммы, которые подслушал в тот день, когда Виктория пригласила ее на чай. «Вам, должно быть, нестерпимо сознавать, какого безответственного сына вы вырастили?»
Эмма права. Виктория, должно быть, прекрасно сознавала правду о его отце. Она была слишком умна, чтобы не знать, что Уэсли был неисправимым игроком и безответственным ничтожеством. Как бы слепо она его ни любила, ее, вероятно, глубоко печалило неизбежное осознание того, что ее сын и единственный наследник рода был обречен из-за обуревавших его страстей.
Эмма была права и насчет всего остального, думал Эдисон. Виктория винила себя. Каждый раз, глядя на портрет Уэсли, висевший в ее гостиной, ей приходилось смотреть в лицо тому факту, что она потерпела поражение.
Точно так же, как винил бы себя он, если бы его собственный сын оказался негодяем.
Его собственный сын…
Он всмотрелся в туман и увидел будущее, которое внезапно, до боли захотел сделать явью, — будущее, в котором Эмма держала на руках их ребенка.
Образ был таким реальным, что Стоукс остановился. Он стряхнул с себя видение и огляделся. И очень удивился, обнаружив, что ушел гораздо дальше, чем собирался. Это вернуло его к неотложным делам.
На мгновение Эдисон почти забыл о намеченной на этот вечер цели. Такие промахи могут быть опасны. Он вышел в ночь не за тем, чтобы поразмышлять о прошлом, настоящем или неведомом будущем. Негоже позволять своему духу устремляться к тому, что нельзя изменить. А он-то думал, что давно усвоил этот урок!
Стоукс взглянул на проезжавший мимо наемный экипаж и подумал остановить его. В таком же экипаже он приехал сегодня вечером на Сент-Джеймс-стрит, оставив свою карету Эмме и Виктории. Сыщики, нанятые днем, послужат кучером и грумом. И благополучно доставят женщин домой с бала.