Мама для будущей злодейки (СИ)

  
Мама для будущей злодейки
 
Хэйли Джейкобс
   
1
 
– Мама?
– Ммм…
– Мама…всхлип…
Божечки, да чей там ребенок плачет? Что за нерадивая мамаша, угомони уже свое чадо! Дайте хоть немного сна урвать перед первой парой. С мат анализом шутки плохи, а в утро понедельника вдвойне!
– Мам! – кричат мне в ухо.
Я резко распахиваю глаза и сажусь на постели. От этих движений девочка лет пяти рядом съеживается, будто ее собираются бить. Каштановые кудряшки до плеч, бледное личико, щечки пухлые и румяные, как молодые яблочки. Веки плотно сомкнуты от страха.
Что происходит? Где я вообще?
Это точно не ставшая привычной мне за три года обучения в вузе электричка, шум колес которой всегда действует усыпляюще. Старомодная комната, мебель из прошлого, или даже позапрошлого века, все это мне абсолютно незнакомо!
Ребенок разлепляет глазки.
Реснички длинные, а глаза…я уже видела такие глаза...в отражении зеркала каждый день на протяжении двадцати лет. Сканирую внимательно испуганное личико. Как…странно.
Да это же я, только когда была помладше! На фотографиях в альбомах, что пылятся дома у родителей на верхних полках шкафов точно такая же девочка. Только волосы разных оттенков – мои светлее – а так, никакой разницы!
Мы почти двойники, такое разве бывает? Может, это моя пропавшая в младенчестве сестра? Но я точно знаю, что у родителей кроме меня детей нет и не было. Да и я старше, запомнила бы, будь моя мать лет шесть назад в положении…
– Мама…– голосок малышки дрожит.
Она умоляюще тянет руки вперед, но не позволяет себе коснуться, отдергивает их назад:
– Я думала, ты…ты…не проснешься больше!
Обозналась, девочка. Не могу я быть ничьей мамой. Для этого нужно хотя бы раз…ну того.
Да и как это вообще, я же не могла забыть шесть лет своей жизни? Ребенку где-то лет пять на вид, но, чтобы его родить, нужно же еще и с животом приличное количество времени отходить!
«Что происходит?» – хочется кричать, но разве кто мне ответит.
Смотрю на свои руки и не узнаю их, трогаю чужими пальцами незнакомое лицо.
Это не мое тело. Это определенно не мое тело! Звоните в полицию! Я что, стала жертвой какого-то эксперимента над людьми! Стягиваю с ног одеяло.
Они тоже не мои. Но ступнями двигать удается словно родными.
На простынях звенят стеклянные пузырьки.
Точно! Это все какое-то недоразумение!
Вдыхаю поглубже, запах в комнате странный, так в больнице обычно пахнет лекарствами, нет, тут даже хлеще аромат стоит.
Есть у меня привычка, ходить из стороны в сторону, когда о чем-то размышляю.
Встаю, ноги вроде держат, хотя по всему телу ощущается слабость. Начинаю мерять шагами допотопную спальню со скрипящими под моим весом деревянными полами. Паника набирает обороты, а незнакомое убранство комнаты только добавляет опасений и полетов для фантазии.
Меня кто-то похитил? Нас держат здесь против воли? Что такое вообще это «здесь»?
– Мама…
Девочка всхлипывает, со страхом глядя на меня. Она по-прежнему сидит на полу возле кровати, на которой я очнулась.
Нет. Как же это подло, ребенка использовать в своих несмешных розыгрышах! Зарываюсь пальцами в волосы.
Черт! Эта копна до самой талии тоже не моя. А где же стильная стрижка шегги, которую я сделала две недели назад?! Плакала моя стипендия, которую я оставила в том супермодном салоне. Обидно до слез!
– Так, успокойся, Арина. Ты сходишь с ума. Всего-то. Да, это тело явно не твоё, но подумаешь. Ха-ха! Надо везде видеть плюсы. Ты теперь на пятнадцать сантиметров выше. Дотянешься до высоких полок, и лужу эти длиннющими ногами можно теперь просто перешагнуть, и обходить не придется. Да! Дыши. Все в порядке…И ребенок этот, смотри, уже большой…не нужно мучиться и через роды проходить, и токсикоз тоже…Да? Плюсы! Одни плюсы! Ха-ха-ха! – фальшиво смеюсь, выглядя при этом наверняка как сумасшедшая.
Но надолго оптимизм сохранить не получается:
 
– Как…как же так… – реву я спустя тридцать секунд позитивной мантры. – Я же сама еще ребенок! Как мне заботиться о малыше, когда я в общаге живу? Что с универом делать, бросать?!
Утираю горючие слезы. Сомнения в том, что дите не мое, что мне его подбросили, быстро исчезли, стоило только взглянуть на съежившегося на полу ребенка еще раз.
Да она ж моя копия! Копия той меня, какой я себя помню: разрез глаз, форма губ, и черты лица, все просто под копирку. Будто клонировали! От этого сердцу еще больнее.
Истерика стихает где-то спустя час.
Встаю с кресла у письменного стола, на котором сидела все это время. Смаргиваю последние слезы и прерывисто выдыхаю. Малышка свернулась комочком на одеяле у не застеленной постели. Уснула. Надеюсь, она не много видела из моей истерики.
Господи, стыдоба какая!
Арина, ты совсем уже, устроила такое перед ребенком! А если у нее потом будет психологическая травма на всю жизнь? Вот придет через двадцать лет вся в татуировках и с ирокезом и обвинит во всех своих бедах истеричную маман.
Слезы сменяются тихим нервным смешком.
Зеркало. Надо найти зеркало.
Нахожу и отпрыгиваю назад так, что врезаюсь в шкаф плечом.
Вот это красотка! Это я, что ли? Как такое вообще возможно? Ладно непорочное зачатие, человеческая история знает похожий случай, но как объяснить внезапное переселение в чужое тело?
Видок у новой меня такой, словно взяли мою старую фотографию и наложили фильтр, которой делает из обычной посредственности королеву красоты.
Только все по-настоящему.
Здесь добавили четкости, там резкости, тут увеличили, а вот тут убавили…и вот, получите-распишитесь, ваше фото после работы умелого пластического хирурга и его братии из бьюти индустрии.
Совершенство.
Вау!
Просто вау!!!
Я даже пальцами тяну хорошенько щеки – да, никакой маски или грима, это действительно мое лицо.
Волосы, они длинные, и густые, волнистые, блестящие и оттенок у них желтое золото. Не осталось даже намека от ярко-розовых, крашенных кончиков и нарочито лохматых волос, моей визитной карточки последний год.
Глаза вообще улет. Огромные, как у лани, ресницы длиннющие, ни одна тушь с маскарадным эффектом такой результат не даст; только цвет у радужки тот же самый, мой родной, каре-зеленый.
У малышки такой же. В груди снова закрадывается паника. Это слишком очевидно, вывод напрашивается только один…
Ладно, я подумаю об этом потом. Чует сердце мое, еще немного, и я точно от шока в обморок завалюсь.
Беру себя в руки. Так. Сначала надо понять, где я вообще нахожусь. Будем решать проблемы по мере их поступления.
Подбираюсь к окну и отодвигаю плотную штору. И резко отшатываюсь назад, хватаясь машинально за лихорадочно бьющееся о ребра сердце, которое только-только успокоилось.
Мамочки! Заберите меня обратно!
Черт побери!
Это не Россия. Вообще не Земля. Насколько я помню в небе моей родной планеты летают самолеты, а не…драконы, туша одного из которых со скоростью истребителя пронеслась сквозь облака только что.
Мне не почудилось. Даже не близко.
Грудь сдавило…так, кажись, истерика или паническая атака, а может, и то, и другое… Отмена! Срочно!
Сосредоточится на плюсах, нужно думать позитивно…позитивно.
По крайней мере теперь мне не нужно тащиться в понедельник с утра пораньше на пары в универ, это можно назвать плюсом?
  
2
 
После второго нервного срыва – к счастью, ребенок не проснулся, ума не приложу, как мне себя вести с ней – я додумалась обыскать комнату. Это была первая моя здравая мысль за утро.
В ящике письменного стола нашлись документы.
Язык определенно не русский. И не английский. И точно не язык программирования, будь оно все неладно. Но каким-то неведомым образом мне понятно все, что написано.