Роковое дерево Книга пятая (ЛП)

— Она проснулась? — спросил Кит, подходя. — Нам нужно поторопиться, если мы застать лей-линию активной.
— По-моему, она не готова идти прямо сейчас. Еще бы немного времени… 
— Нет. Ей нужен врач. Чем скорее, тем лучше.
— А как вы собираетесь доставить ее к лей-линии?
— Понесу.
— Кит, ну подумайте сами! Это неразумно.
— Я уже подумал! — с горячностью ответил он. — Я только об этом и думаю, как вывести нас отсюда целыми.
— Я знаю, Кит, — ответила она, стараясь тоном успокоить его. — И я вам очень благодарна, но нести ее — не вариант. С такой рукой — и мы еще не знаем, какие у нее внутренние повреждения — она же не сможет прыгнуть. 
— И что вы посоветуете? — Кит уставился на нее. 
— Лучше бы вы сходили один и привели кого-нибудь.
— А если я не смогу вернуться вовремя? А если я заблужусь, что тогда? — с вызовом спросил он. — В последнее время прыжки стали не очень-то предсказуемыми. Вы заметили?
Касс закусила губу. Здесь он был прав.
Кит видел ее нерешительность. 
— По-другому не получится. Это должно сработать. Как только окажемся на другой стороне, вы сможете присмотреть за Миной, а я найду помощь. Но лучше, если мы будем вместе.
Касс с сомнением посмотрела на спящую Вильгельмину. 
— Хорошо. Но надо дать ей отдохнуть и подготовиться. Мы же можем попробовать уйти сегодня вечером.
— Кто бы знал… — Кит провел рукой по волосам.
— Вы же видите, она не может идти. А мы ее не дотащим.
— Хорошо. Я услышал, — сказал он, наконец смягчаясь. — Надо как-то привести ее хотя бы в относительный порядок. Есть идеи? 
— Ей нужно тепло и еда. А потом, если здесь есть ива, можно попробовать кору. — Увидев удивление на лице Кита, она пояснила: — Это тот же аспирин, только в естественном виде. Коренные американцы используют кору ивы как противовоспалительное и болеутоляющее средство.
— Ладно. Я поищу. Еще что-нибудь? 
— Просто несколько молодых веток, чтобы можно было снять кору. Я попробую приготовить отвар и уговорю ее выпить. Это должно помочь.
Кит кивнул, радуясь, что перспективы определились. 
— Хоть какой-то план. Сидите здесь, пока я не вернусь.
  
ГЛАВА 22, в которой колеса правосудия начинают вращаться
 
Шарканье тяжелых башмаков тюремщика по каменным плитам коридора вывело Берли из угрюмого оцепенения. Он услышал, как поворачивается железный ключ в замке, а потом скрип открывающейся двери. Граф, свернувшись в своем углу, не поднял головы, но его окликнули по имени и велели встать. 
— Давай, давай, поднимайся, — заворчал надзиратель, входя в камеру. — Тебя наверху ждут.
Берли приподнялся на локте. 
— Извините?
— Вставай и умойся.
— Зачем? Куда ты меня тащишь?
— Скоро узнаешь. — Надзиратель наклонился и тряхнул его за плечо. — Шевелись! Я не могу с тобой целый день возиться.
Что для Берли был какой-то день? Однако он подчинился — хоть что-то новенькое. Подошел к бочке с водой, окунул руки, плеснул в лицо, пригладил, как мог, свою дикую, отросшую шевелюру, безропотно позволил надеть кандалы и вывести из камеры. Они прошли по коридору, поднялись на три лестничных пролета. Берли запыхался, у него ослабели колени, и он плохо ориентировался в пространстве.
— Стой здесь, — приказал тюремщик, толкая его в дверь наверху лестницы. Заключенный переступил порог и оказался на свету, льющемся из двух больших окон, выходивших на площадь.
Берли стоял, ошеломленно моргая, прикрывая глаза руками, чтобы хоть как-то привыкнуть к яркому свету. В комнате из мебели была только низкая деревянная скамья у стены напротив высокого окна, здесь же стоял большой деревянный стол. За ним сидел мужчина и что-то деловито писал в большой бухгалтерской книге в кожаном переплете. 
— Что там еще? — раздраженно спросил мужчина, не отрываясь от работы.
— Привел заключенного, как вы распорядились, — подобострастно ответил тюремщик.
— Туда. — Мужчина ткнул пером в сторону скамьи. Его ноздри зашевелились от вони, когда Берли прошел мимо стола. — Садись и жди, пока тебя не позовут.
 
Тюремщик отступил назад и занял место сбоку от двери, предотвращая возможную попытку побега. Они стали ждать. Берли, после стольких месяцев, проведенных в темной камере Ратхауса, был счастлив просто сидеть, позволяя солнечному свету нежно поглаживать его кожу. Дверь открылась, и вошел тощий юноша со свитком, перевязанным красной лентой.
Секретарь суда протянул руку, взял документ и жестом отослал молодого человека. Снял ленту, развернул бумагу и некоторое время читал. Затем, видимо, убедившись, что все в порядке, он встал, прошел во вторую дверь и очень быстро вышел обратно. 
— Идем, — сказал он Берли. — Судья сейчас тебя примет.
Берли с трудом встал. С него сняли кандалы и втолкнули в кабинет. Он оказался в большой, заставленной книгами комнате, перед огромным письменным столом с затянутой в кожу столешницей. За этим монументальным сооружением сидел мужчина с острыми чертами лица в парике и жестко накрахмаленном белом воротничке. Казалось, мужчина даже не заметил посетителя.
— Герр магистрат, — через мгновение произнес нараспев секретарь. — Доставлен заключенный, о котором вы говорили.
— Имя, — угрюмо буркнул судья, не отрывая глаз от разложенных перед ним бумаг. Берли не успел ответить так быстро, как от него ждали, и судья поднял на заключенного водянистые глаза. — Назовите имя. Таков протокол.
— Берли, — произнес граф хриплым голосом. — Лорд Архелей Берли, граф Сазерленд. — Полный свой титул в данных обстоятельствах показался смешным ему самому. Мировой судья резко поднял глаза и окинул его критическим взглядом, как бы удостоверяясь в истинности прозвучавших слов, едва заметно пожал плечами и, обмакнув перо, черкнул что-то на бумаге.
Главный судья Рихтер махнул узкой рукой в угол комнаты. 
— Этот человек напал на вас?
Берли оглянулся и увидел стоящего позади Энгелберта Стиффлбима. Он не заметил, как тот появился. 
— Да, это тот человек, ваша честь, — ответил Этцель.
Герр Рихтер кивнул и вернулся к бумагам. Через мгновение он спросил: 
— И вы намерены добиться того, чтобы обвинения, выдвинутые против этого заключенного, были сняты?
— Таково мое намерение, — ровным голосом ответил Этцель. — Я хочу, чтобы его освободили.
— Вы делаете это заявление по собственному желанию и по собственной воле?
— Именно так, господин главный судья.
— Вам никто не платил за это, не обещал ничего материального и не угрожал вам каким-либо образом, чтобы убедить вас обратиться с подобной просьбой?
— Нет, господин мировой судья, мне никто ничего не предлагал и не угрожал. Я делаю это, потому что Иисус повелел нам всем прощать тех, кто согрешил против нас.
Судья фыркнул, то ли в знак согласия, то ли в раздражении, Берли не мог сказать. Герр Рихтер, главный магистрат Праги, снова обмакнул перо и сделал пометку на бумаге. Затем, повертев ручку в руках, он посмотрел в лицо заключенному. 
— Эти обвинения нуждались в наказании. Срок отбывания наказания в тюрьме считается справедливым и достаточным наказанием за названные преступления. Таким образом, решением судебного ведомства заключенного надлежит освободить из тюрьмы в ожидании дальнейших обвинений, связанных с подрывом власти и вмешательством в законную работу суда Его Величества.
Берли услышал только слова «освободить из тюрьмы», и сердце его заколотилось. Чиновник меж тем указал на Берли ручкой и продолжал: 
— Настоящим решением вы освобождаетесь при условии, что не покинете город до завершения всех судебных разбирательств.
— Меня освободят? — переспросил граф, не в силах поверить в то, что он услышал. — Но где же я буду жить?
— Это не моя забота, — строго ответил судья. — Главное — в пределах городских стен, а там идите, куда хотите.