Насущный хлеб сражений. Борьба за человеческие и природные ресурсы в ходе гражданской войны в США

По-прежнему – как это было и до публикации приказов Поупа – предпринималось множество официально разрешенных экспедиций, и офицеры-янки действительно выдавали документы за конфискованную ими провизию. В декабре 1862 года майор Хирам Стронг участвовал в подобной экспедиции в штате Теннесси, когда интендант отправил за продовольствием длинный обоз под охраной трех подразделений. Даже когда подобные действия проводились в соответствии с предписанной процедурой, их масштаб уже представлял собой угрозу для аграрной экономики региона. В сентябре 1862 года в окрестностях Нэшвилла солдаты отправились за провиантом и привели с собой обратно 150 телег, груженных едой. Число гражданских, пострадавших от этой проблемы, стремительно росло. В ноябре 1862 года солдаты армии США проехали через округ Стаффорд, Виргиния, где конфисковали достаточно скота, чтобы прокормить 15 тысяч человек. В поисках провизии они опустошили все фермы до одной [181].
Как бы ни менялась официальная политика, население по-прежнему боялось северян. После июля 1862 года они все так же пытались прятать еду. Когда жители округа Уилсон, Теннесси, познакомились с тем, как кавалеристы-янки конфисковывали – или, по выражению самих уилсонцев, «воровали» – провизию и домашний скот, они поспешили спрятать собственных животных в преддверии приближения войск федералов. Другие пытались сделать то же самое. Старушка из виргинской деревни спрятала свою свинью в кладовке, однако трое солдат все равно вломились в ее дом, обнаружили эту свинью, закололи ее и съели. Военные по-прежнему считали, что имеют на это право. В Винчестере, Виргиния, солдаты окружили дом Корнелии Макдональд и принялись выбивать окна кулаками. Хозяйка была в ужасе. Пришельцы требовали еды и кричали, что если Корнелия их не накормит, то они переломают ей всю мебель. Она заперла дверь, но все-таки они забрались в дом через окна и принялись выносить ее запасы еды [182].
Определенная неловкость ощущается и в дневниковых записях Люциуса У. Барбера, рядового роты Д 15-го Иллинойского добровольческого пехотного полка. Уроженец Маренго, Иллинойс, он изначально был горячим сторонником федералов и весной 1861 года записался в армию добровольцем. Барбер отличался наблюдательностью, хорошо излагал свои мысли письменно и остро чувствовал несправедливость. В 1862 году он участвовал в сражениях при Шайло и Коринфе и был повышен до капрала. К тому времени, когда в ноябре 1862 года его рота добралась до городка Холли-Спрингс в штате Миссисипи, Барбер уже полагал, что его однополчане стали слишком «нагло» конфисковывать продовольствие. Они могли зарезать свинью прямо на глазах у хозяина, и если тот протестовал, то, по словам Барбера, «холодная сталь» «заставляла его замолкнуть»: из этого можно предположить, что хозяина либо убивали, либо угрожали ему смертью. Барбер с отвращением пишет, что такому поведению нет оправданий. Он видел, как солдаты США грабили всех подряд, не разбирая богатых и бедных, молодых и старых, и, хотя некоторые мирные жители на самом деле обладали большими запасами продовольствия, он был убежден, что другие по-настоящему голодали. Он видел, как женщины и дети на коленях умоляли солдат-янки не отбирать у них последние крохи еды. Барберу было стыдно за этих солдат, и он пытался по возможности защищать гражданских [183].
Как легко догадаться, офицеры-конфедераты, начиная с высшего командования, порицали приказы Поупа относительно конфискации частной собственности. Генерал Роберт Э. Ли считал эти приказы достойными всяческого презрения, а генерал Джеймс Лонгстрит назвал их недостойными мужчины и аморальными. Менее высокопоставленные офицеры порой выражались еще резче. Джеймс Л. Клементс, капитан из Арканзаса, сравнил Поупа с самим дьяволом и заявил, что его сопровождают «зверства». Однако наиболее типичной реакцией было молчание, с которым мы сталкиваемся и в переписке времен войны, и в послевоенных воспоминаниях. Ричард Тейлор и Джон Б. Гордон, ставшие генералами, не упоминают приказы Поупа в своих мемуарах, при этом Тейлор называет его посредственностью, а Гордон – хвастуном. Однако мало кто из конфедератов отмечал очевидный факт ровно такого же поведения армии южан [184].
 
Осенью 1862 года войска Конфедерации продолжали активно пополнять запасы продовольствия. Организовывались официальные рейды, во время которых солдаты отправлялись в сельскую местность и реквизировали все необходимое. В то же время находились и те, кто нарушал приказ и, ускользнув от часовых, самовольно сбегал на поиски еды. Если в нарушение приказа солдат приносил что-нибудь съестное, вспоминал капрал Джордж Низ, его товарищи благоразумно не спрашивали, откуда взялась эта еда. Военные отбирали еду у множества гражданских, однако предпочитали сторонников северян – и, по возможности, полностью уничтожали их запасы. Офицеры пытались положить конец беззаконию, как они это делали и до публикации приказов Поупа, и требовали от своих людей прекратить подобные набеги. Бригадный генерал Дорси Пендер с осуждением писал, что его солдаты способны за полчаса «обчистить» сад и не выказывают ни малейшего уважения к частной собственности. Однажды осенью в Виргинии, чтобы остановить разграбление, ему пришлось несколько раз ударить его участников саблей плашмя [185].
Мирные жители по-прежнему изо всех сил пытались защитить свою еду от армии мятежников. В окрестностях Тупело, Миссисипи, пожилой мужчина наставил ружье на двух солдат, грабивших его ферму, но они отобрали его у него, сломали об дерево и заставили его отнести провизию им в лагерь. Женщины тоже вступали в активную борьбу. Жительница Теннесси, муж которой служил в армии США, «обезумела» от ярости, когда солдаты-мятежники убили ее кур и стали готовить их прямо у нее на кухне. Когда они уселись есть, она спрятала их оружие и под дулом пистолета отвела незваных гостей в ближайший лагерь янки. Федералы охотно пересказывали друг другу эту историю. В апреле 1863 года капитан-конфедерат слышал, что юнионист из Литтл-Рок, известный только как мистер Кристиан, попытался подкупить двух женщин с тем, чтобы они отравили солдат-южан [186].
Многие жители вспоминали, что серьезные проблемы с нехваткой еды начались именно в 1862 году. В апреле состоялась первая мобилизация, и многие белые мужчины отправились в армию Юга, а еще большее количество рабов сбежали, чтобы присоединиться к армии Севера. Объем рабочей силы сократился. Более того, территория, на которой военные могли добывать продовольствие, тоже начала уменьшаться. В результате мирные жители стали голодать – причем не только в осажденных городах вроде Виксберга, но и во всем регионе. Как всегда в подобных ситуациях, все мысли и разговоры были только о еде. Люди были готовы съесть практически что угодно. Миссис Оуэн из Теннесси подбирала ошметки мяса, упавшие с телеги солдат-янки, которые ограбили ее ферму. Осенью 1862 года в лагеря северян начали приходить толпы женщин и детей, умолявших поделиться с ними едой. Той же осенью в письмах и дневниках солдат появились упоминания о том, что сейчас называется «продовольственной пустыней» – так, в Боливаре, Теннесси, вообще не осталось еды [187].
  
Постановления конфедератов
 
В январе 1863 года вышли официальные Постановления для армии Конфедеративных Штатов – в определенном смысле избыточный документ, поскольку с начала войны армия уже следовала довоенным законам США, по крайней мере теоретически. Как и в 1861 году, Конфедерация дословно перепечатала старый Военный кодекс. Оттуда в Постановления перекочевали также статьи 52 и 54, в которых говорилось, что забирать провизию у гражданского населения можно лишь в случае необходимости, причем бессмысленная трата еды, ее порча или уничтожение были под запретом. В новом тексте появилось уточнение о том, что «безнравственное разрушение» частной собственности является «бесчестием» для армии Юга и ставит ее солдат на один уровень с врагом. От командиров ожидалось, что они положат конец такому неподобающему поведению и защитят «наших» мирных жителей (вероятнее всего, имелись в виду сторонники Конфедерации, хотя прямо об этом речь не шла) [188].