Законы Рода. Том 3 (СИ)

Снаружи рвали и метали монстры, убийственные крики разносились на всю долину. Он был голоден, потому выбрался из своей пещеры. Что-то звало его вперёд, но голод отвлекал. Сознание то прояснялось, то терялось, пока мутант не наткнулся на странный цветок, чей синий, сияющий во тьме пещеры бутон был похож на звезду в небе. Кенгуру съел его. Ему стало плохо, и он спрятался как мог в каком-то отнорке. Отключился снова и пролежал так непонятно сколько времени.
Когда очнулся, во тьме раздавались крики, стрельба и взрывы. Люди. Их он время от времени видел. Они шли вперёд, уничтожая всех монстров на своём пути. Один из них светил в него фонарём и целился дулом автомата. Что-то не дало ему прикончить ещё совсем молодого кенгуру. И эта заминка дорого стоила человеку. Спустя миг его пронзило жало огромного скорпиона, и кровь брызнула на лицо кенгурёныша. И тут с ним стало что-то происходить. Его скрутило. Он увидел, как исчез в жвалах монстра человек, и отключился.
Когда мутант открыл глаза, его уже несли на носилках другие люди. Все посчитали, что спасённый немного тронулся умом, ведь он даже говорить нормально не мог. Да и был полностью голый и весь в крови. Так прошло его первое обращение. Повлиял ли цветок или это были природные особенности кенгуру — он не знал. Его назвали Дереком, опознав в нём убитого солдата и комиссовали. Начался долгий процесс восстановления под руководством врачей. Кенгуру было тяжело, но его человеческий мозг смог понять, что это редкий шанс и возможность. Так и началась его история.
Кенгуру научился говорить. Научился сочинять, придумывать и врать. Он стал получать небольшую, как для Австралии, пенсию для инвалидов — а именно им его и признали, и прожил так пять лет. А потом он попробовал пиво.
— А что пиво-то? — сказал я.
— Ох!.. Сей божественный напиток пробудил во мне нечто, что можно назвать звериным инстинктом. Я тогда пошёл драться против байкера, что возил на плечах шкуру кайота. Никогда не понимал этих вредителей животных. Мы подрались, он вырубил меня, и я отключился вновь. Впервые, кстати, за время жизни в образе человека. Очнулся же я вновь кенгуру. Я бежал, вернее, прыгал оттуда как мог быстро. Впрочем, я стал, как вы правильно заметили, мутантом. Мой мозг — он развился. Я стал умнее, я стал запоминать и строить логические цепочки. Я понял, что жить человеком намного лучше. Мне понравилось это, и я попытался вновь им стать. Единственное, что я помнил, это как людская кровь попала на меня, и я обратился. Ну и стал искать возможность обернуться человеком вновь. Начал драться…
— И как, успешно?
— О да… В теле кенгуру во мне силы очень много. Лапы только коротковаты…
— Нет, ну ладно люди-гопники. Но кенгуру-гопник… — почесал я затылок ухмыляясь.
— Проблема была в том, что я, когда получал нужное, убегал и ждал превращения. И когда превращался, то всегда были трудности с тем, что я голый, что далеко от обитаемых городов и дорог, что без денег и документов, что использую чужую личность, чтобы жить. Мне ведь хватало, чтобы кровь попала на мои кулаки. А для этого хватит и губу разбить или бровь рассечь. И каждый раз эти проблемы с полицией… Я устал!
— А здесь ты как оказался? — удивлённо спросил Щавель, смотря на связанного по рукам и ногам бойца уже совершенно иным взглядом.
— Долгая история… Мне удалось немного подкопить деньжат и достать документы человека, чью личность я занял. Некрасивая история… Меня уже начали подозревать полиция и ликвидаторы. И я решил валить. Туда, где никто ничего обо мне не слышал. Планировалось, что это будет место, где варят много вкусного пива, а животных не убивают ради меха. Тем более что я немного освоился со своей силой и сейчас могу без проблем перевоплотиться в одного и того же человека несколько раз. Новой крови для этого не нужно.
— И что это за место такое ты выбрал для путешествия? Точно на Новосибирск не похоже… — справедливо заметил Карбат.
— Ну, вообще, я в Корею ехал… Там нет этих проклятых звероубийц-провокаторов. Пиво варят, но их производства я до сих пор не пробовал. Да и драки на улице запрещены. Там всё по законам, по канонам: в залах для дуэлей решается… Только вот напрямую туда попасть не получилось. Ехал с пересадкой и — не на тот корабль сел. Буквы перепутал… Оказался в Новороссийске. Узнал и расстроился. Денег на новые билеты не было, поэтому решил добираться своим ходом.
 
— Это как ты корейские иероглифы с кириллицей перепутать умудрился? — удивился и я и многие другие мои соратники.
— Так я читать не умею… Они все похоже выглядят.
— Ну, русский ты неплохо подтянул за это время.
— Я уже два года почти путешествую. Вот, считайте, полпути пройдено. Но тут вы меня словили. Эх… — как-то совсем уж по-человечески вздохнул этот пропойца кенгуру.
— Сохатый, Кощей. Постерегите нашего буйного зоозащитника. Мало ли чего этому гринписовцу в голову взбредёт. Все остальные — за мной, — скомандовал Сокол, и мы отправились на совещание.
— Итак, что делать с этим экземпляром будем, — задал интересующий всех вопрос барон.
— За такой экземпляр в центре ликвидаторов сумасшедшие бабки дадут… — предложил Дуб.
— Не согласен. Он больше человек, чем монстр. Думает, живёт, идёт по своему пути. Может где-то и косячный: в драки лезет, балагурит, но за два года, если не соврал, его не поймали. Я против того, чтобы отпускать на опыты такой экземпляр. Столько лет жил… — противостоял ему Филин, один из наших аристократов.
Мнения разделились. Кто-то был за свободу, кто-то за эксперименты, ссылаясь на усиление и развитие империи с этим удивительным экземпляром монстра, что стал человеком. Но тут слово взял Сокол:
— Прекратите шум. Те, кто за то, чтобы отпустить, упускают одну очень важную вещь… Если он всё-таки накосячит и попадёт за решётку и там узнают о его способностях и поймут, что он не человек, то это станет делом государственных интересов! Крайней степени важности! Пришлют псиоников, вытянут из него всё, все его воспоминания. И тогда империя узнает, что отряд Сокола, наш с вами отряд, взял и отпустил его! Как думаете, кем нас тогда назовут? Погладят ли нас по головке или схватят за горло, как баранов, что не понимают, что творят?
— Ох… — осознали многие слова босса.
Истину говорит…
— Тогда только центр вызывать… — с грустью отметил Карбат, что тоже склонялся в сторону того, чтобы эта удивительная история приключений мутанта-человека продолжилась. — Жалко-то как… Честно, я не воспринимаю его как монстра. Скорее как человека. И от подобных действия мне тошно! Ощущаю себя сволочью…
— Та же фигня… Словно в рабство продаю человека, как пиндосы из Южных Штатов… Вот уж не хотел бы, чтобы меня с этими сволочами сравнивали! — скривился Бобёр в лице от одного упоминания об этих «Кровавых» штатах Северной Америки.
— Ну, других вариантов-то и нет… — с грустью заметил Филин.
— Ну… Вообще-то есть. Но я сам не могу понять, насколько он мне нравится… — обратил я на себя внимание. — Да и не знаю, понравится ли он нашему безымянному гостю…
— Что за план? — заинтересованно начали смотреть на меня сторонники освобождения боксёра.
— Он же монстр. А из них могут выходить неплохие фамильяры, если есть подходящие магические техники…
— А у тебя они есть, да? — задал риторический вопрос командир и задумчиво уставился в окно. — Это не лишено смысла, но накладывает на нас всех ответственность. Общую ответственность. Если он накосячит, мы все будем исправлять его косяки. По сути, это равносильно его просьбе взять его к себе в группу… Только вот он не обладает силой воителя, магия его специфическая и не особо полезная в битве. Плюс проблемы с алкоголем… Такого в Сибирь не возьмёшь, и на базе оставлять опасно… У нас ведь появится своя постоянная база, да, Ярл?
— Появится… — кивнул в ответ. — Ну а насчёт косяков… Я могу перекрыть кран с подачей энергии, отчего таким, как он, будет, мягко говоря, плохо. Из минусов — мне надо будет делиться своей энергией. И я не знаю, хватит ли моих запасов… — сказал я, вспомнив про одного проглота, что отбирал львиную долю моих запасов источника.