Спаси меня, воин (СИ)

— Я хочу, чтобы ты отдал мне девчонку после рождения этого ребенка. Ее мать смогла избежать моего наказания, но теперь есть она, — Лахлан не стал медлить в своем решение, — Почему бы дочери не ответить за материнскую подлость. Я избавлю тебя от такой ноши.
Маркас нахмурился, обдумывая слова Макгроу.
— Я согласна.
Маркас удивленно посмотрел на Лилис, но она не ответила ему. Она смотрела на Лахлана. И это был странный, мрачный взгляд. Выпрямив спину, она вскинула голову, словно обрела одну ей ведомую уверенность.
— Я согласна, — снова повторила Лилис, с мертвенной бледностью на лице, — После рождения ребенка, я добровольно приду к вам, Макгроу. Я добровольно приму вашу месть ко мне. Добровольно и безропотно.
Маркас усмехнулся и покачал головой. Что, черт побери, девчонка творила? Разве она не понимает, что его это устраивает? Он не собирался бороться за нее. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.
— С радостью избавлюсь от нее. Клянусь своей честью, что она вернется к тебе, — насмешливо сказал он, кивая удовлетворенному Лахлану. — И тогда ты сможешь делать с ней все, что пожелаешь.
Лилис не могла поверить что это случилось. У нее получилось хотя бы на некоторое время отсрочить свою смерть. Какое счастье! Она смирится и привыкнет к любой жизни, которую уготовил ей Маркас, когда согласился забрать ее с собой. Она знала что это не последняя их борьба и другие могут быть гораздо страшнее. Ничего, она сможет пережить абсолютно все. Лишь бы Маркас не передумал.
Сейчас, стоя в главном зале и слушая клятвы, который давали друг другу Маркас и Лахлан Макгроу, Лилис молча проговаривала свою собственную. Ту, которую не услышит ни одна живая душа, но слова которой навсегда отпечатаются в ее сердце. Не отрывая взгляда Маркаса, она пообещала себе выдержать все, без единого слова жалобы. Она не создаст Маркасу лишних проблем и пронесет свою судьбу с поднятой головой. Так, как не смогла сделать Мэй. Ее ребенок не будет носить пятно позора, потому что у него будет отец, способный защитить его. Лилис поклялась себе что никогда не помешает им. Когда наступит время, она уйдет. Так, как и пообещала.
Лилис сжала руки перед собой и улыбнулась. Она уже сделала первый шаг и отступать не собиралась. Никогда. Она просто позволит себе наслаждаться жизнью со своим ребенком, пока он рос внутри нее. После он станет Маккеем, как и его отец.
Мужчины продолжали разговаривать, но теперь Лилис лишь в пол уха вслушивалась в их беседу. Ее взгляд скользнул по столу, останавливаясь на широком деревянном блюде заполненном свежеиспеченным хлебом. Закрыв глаза, Лилис втянула в себя этот запах. Она и не думала что так сильно проголодалась. Тошнота пропала, напоминая что в последний раз она ела слишком давно, чтобы чувствовать себя хорошо и спокойно. Но когда? Лилис передернула плечами, отгоняя эти мысли. Это уже не важно. Прошлое останется в прошлом, там, где ему и место.
Она уже представила как откусывает кусочек от румяного хлеба и рот наполнился предвкушением. Наверное, ей стоило отойти в сторону и дождаться пока кто-нибудь предложит ей поесть. Но Лилис понимала, что не сможет это сделать. Чувство голода было гораздо сильнее, чем все остальное. Даже если ее за это накажут.
Шагнув к столу, Лилис быстро схватила пышную булку, сжимая ее в трясущихся руках. Первый же кусок показался ей божественным. Зажмурившись, она зажевала, наслаждаясь вкусом. Никто в клане Дафф не готовил так. Хотя ей было трудно судить об этом. Ее никогда не пускали к общему столу в главном зале. Она всегда была сама себе кухарка. Ее хлеб не шел ни в какое сравнение с тем, что она ела сейчас.
Сунув последний кусок в рот и немного заглушив неприятное ощущение в желудке, Лилис открыла глаза. Маркас отвлекся от разговора с мужчинами Магроу и теперь смотрел на нее, хмурясь. Похоже он был чем-то недоволен. Съеденный хлеб комком поступил к горлу. Лилис отступила назад, пряча руку за спину, будто после этого Маркас забыл бы что она взяла еду без позволения.
— Я, — Лилис запнулась, пытаясь найти себе оправдание, но Маркас перебил ее, махнув рукой.
 
— Мы уедем сразу после того, как ты хорошо позавтракаешь. Не хочу тащить на себе твое бесчувственное тело, — резко сказал он, — Макгроу, думаю мы можем рассчитывать на еду перед дорогой?
Магроу насупился и недовольно поморщился. Он разрывался между желанием выкинуть эту девку голодной и уважением к Маркасу, которое не позволяло отказать другу в его просьбе. Он посмотрел на девчонку. Хорошо, пока она носила внутри себя ребенка Маккея, ему придется по своей воле или нет, но отпустить ее. У него еще будет время отомстить ей за все. Несколько месяцев не сравняться с двадцатью годами.
— Девушки принесут для вас завтрак, — сухо сказал он, переглядываясь с Луканом. Тяжело вздохнув, он вернулся к своему месту за столом. Почему-то сейчас он почувствовал себя тем стариком, каким был на самом деле. Девчонка разбередила те раны, которые пусть и не зажили за это время, но немного затянулись. Теперь же они снова закровоточили, — грех не накормить Маккея в моем доме.
Маркас удовлетворенно хмыкнул. Лилис растерянно посмотрела на него. Она понимала что противна Макгроу и злит его одним своим видом. Почему бы им не поскорее не уехать?
— Я больше не голодна, — сказала она, — Мы можешь уехать уже сейчас.
Маркас думал совершенно иначе. Без всяких слов, он подошел к Лилис и дернулся ее за собой. Не отпуская ее, он прошел вдоль стола и уселся на стул. Лилис не осталось ничего другого, как поступить точно так же. К счастью, мужчина не стал удерживать ее запястье дольше необходимого и после того, как он разжал пальцы, Лилис потерла зудящую от грубого прикосновения кожу. Но, кажется, Маркас не собирался оставлять ее в покое. Сжав пальцами ее подбородок, он заставил ее развернуться лицом к себе. Наклонившись, он оказался так близко к ней, что Лилис растерянно заморгала.
— Ты будешь делать то, что я сказал, — отрубил Маркас, немного сильнее сжимая пальцы, — Если я сказал что ты должна поесть, значит так тому и быть. Голодна ты или нет. Уяснила?
Лилис кивнула. Она не собиралась играть с ним в жертву. И, наверное, Маркас все же был прав. Она должна поесть, нравится это Макгроу или нет. В первую очередь это нужно для здоровья ее ребенка. К счастью, по всей видимости Маркас не собирался ограничивать ее. Так же, как и тогда, когда они жили в одном доме.
— Тогда приступай к еде, — его голос стал совсем ледяным и бесстрастным, — Без всяких разговоров.
— Хорошо, я так и сделаю, — выдохнула Лилис, кивая. По правде говоря, хлеб лишь едва заглушил голод. Может быть сейчас Маркасу казалось что он принуждал ее к чему-то, но на самом деле, она больше не собиралась отказывать ему. Тот страх который она испытала, когда Маркас поймал ее с хлебом, теперь отступил. Ей еще придется привыкнуть к этому.
Маркас нахмурился и кивнул.
— Ешь и не медли.
Разжав пальцы, он позволил Лилис отвернуться. Занятые разговором, они не заметили как перед ними оказались тарелки, доверху наполненные густой овсяной кашей.
Совершенно позабыв о веревке на своей шее, которую она так отчаянно скрывала от Маркаса, Лилис ловко собрала растрепанные волосы и перебросив их через плечо, торопливо заплела тугую косу. После этого, она взяла ложку и наклонился к тарелке, собираясь приступить к еде. Аромат каши щекотал ее нос.
— Что это такое?
Лилис подпрыгнула на стуле. Ложка выпала из ее пальцев, с глухим стуком упав на деревянную поверхность стола. Маркас дернулся к ней, ухватываясь за веревку, которая все это время была надежно скрыта волосами и воротом платья, а теперь оказалась у него навиду. Лилис вскрикнула и поморщилась от боли. Не удержавшись, она схватилась за руки Маркаса.
— Мне больно, — прошептала она, — Отпусти, пожалуйста.
Маркас не отпустил, но тянуть перестал. Взглядом он скользнул по стройной женской шее, а потом его пальцы сильнее сжались на веревке. Свободной рукой он оттянул высокий ворот ее платья, отрывая для себя вид на длинный глубокий шрам и опоясывающую петлю веревки.