Иволга и вольный Ветер (СИ)

— В золоте? В ворованном, пока менты не придут изымать? Да пошел ты! Ты один у нее на шее камнем!
— Валя! — внезапно одернула меня мать. — Пошумела и будет. Хоть что ты скажи, а он — отец тебе родной. Приехала, значит, извинись и терпи. Нет, так ступай себе в бабкину хату.
Я онемела на минуту и уставилась в шоке на мать. А она просто развернулась, да и ушла в дом.
— Слыхала чё мать сказала? — самодовольно ухмыльнулся отец. — Потому что жизнь понимает, а ты ещё дура совсем. Ну ладно, Валюха, давай замнем. Пойдем выпьем за встречу и мировую, ты ж взрослая у меня совсем.
— Да пошли вы! — развернувшись, я зашагала по узкой тропинке между сугробами прочь.
Наткнулась впотьмах на коробку с машинкой и сумками. Сначала с психу пнула и бросить к херам хотела, но потом подумала, что с отца станется сожрать все продукты и гостинцы, а машинку с вещами пропить, и поволокла все снова за собой.
Бабушкин, уже шесть лет пустующий дом был на соседней улице, так что, в горячах еще, я туда мигом дотопала даже с прицепом. Пробралась в снегу по пояс по двору до веранды с просевшей без ухода крышей. Отыскала над притолокой ключ от навесного замка, который открылся с трудом и дико скрежеща. Вошла, нащупала кнопку на счётчике, включила свет, оглядела пыльное и стылое помещение.
— Ну как же так? — спросила тоскливо в пустоту. — Как же так-то! Что же за дерьмо?!
Слезы полились сами собой, и я плюхнулась на старый скрипучий стул, рыдая и размазывая мгновенно стынущую солёную влагу по щекам.
 Глава 4 
Егор
— Да твою же мать! — прошипел, тормознув у очередного дорожного указателя залепленного снегом до полной нечитаемости.
Вот как такое могло произойти-то? Так налипнуть на щит все могло только пока снег был мокрым, а морозы уже явно больше месяца стоят. Неужто никому информация на этом гадском щите не понадобилась, и ни один дорожник не проехал? Или всем на это глубоко похер? Свои и так знают где сворачивать в этот богом забытый Малый Ширгалькуль, а чужих сюда не заносит. Дорогу-то хоть как-то чистят, иначе бы как и по обочинам по пояс уже было, а сраный указатель почистить — да нафиг надо! Если ты не знаешь дороги, то тебе туда и не надо. А мне надо, пипец как еще. Азартом и предвкушением уже в натуре припекает и совсем не задницу.
Ширгалькуль этот даже на карте отыскать было той ещё задачкой, а в реале до него добраться — прямо подвиг. По расстоянию от города всего около трехсот кэмэ, но по факту выехал около десяти утра, а сейчас пять вечера, и сумерки близко, а я ещё не на месте.
Дорога все хуже и хуже была, но главный сюрприз ждал меня в финале. Впереди вдали что-то засветилось — фонари уличные или окошки в домах, но тут дорога просто закончилась. В смысле она, конечно, была где-то там под снегом, но грейдер, что, видимо, чистил ее до последнего снегопада на данном месте просто развернулся и поехал назад, оставляя дальше нетронутую белую целину. Местные настолько суровы, что им дорога ни к чему? Или же это я сам дурак слепой и прозевал какой-то отвилок, что ведёт к селу, а это просто тупик какой-то?
— Охереть сюрприз! Ну где еще в мире такое, бл*дь, сучье чудо возможно?!
Выругавшись от души, я стал разворачиваться и тут же сел на брюхо. Наглухо завяз в сугробе.
— Ну ожидаемо, ведь если случается п*здец, то он обязан быть полным, — прорычал сквозь зубы и шарахнул кулаком по рулю.
Вылез, достал лопату, стал откапываться, но быстро понял — бесполезно. Надо трактор искать, без вариантов. “Мерс” — прекрасная машина, комфортабельная и надежная, но не для русских бескрайних, мать их, сельских просторов, еще и зимой.
Ладно, первый раз что ли меня собственный характер заносит в какую-нибудь жопу. Хреново только, что шапку не ношу, терпеть не могу, да и пальто легковато. Я все же пеший поход не планировал, везде же на машине. И цветы жалко.
Пошел я прямо на огни и с первого же шага ухнул в снег почти по пояс. И сверху сыпать как-будто ещё сильнее начало, обрадовавшись возможности все же набить мне за шиворот. Да охрененно просто!
 
То ли шел я медленно, то ли огни были дальше, чем мне казалось, и мороз к ночи поприжал, но к моменту, как я вылез на расчищенную улицу, в конце которой и сиял единственный тут фонарь, зуб на зуб у меня давно уже не попадал, ноги едва гнулись в коленях, а уши буквально остекленели, как и руки, которыми их тер. В ботинки не набилось, шнуровка крепкая, зато в районе голеней под джинсы — дофига, и в целом облепило по пояс и сверху для баланса припорошило. Мышцы на ногах прям окаменели, пропотел что тот боевой жеребец, давно я так не упражнялся, куда там до этого марш-броска регулярным тренировкам в спортзале.
Ломиться в первый попавшийся дом не стал — услышал голоса и пошел на них, как раз на свет. Оказалось под фонарем располагался местный магазинчик, гордо имеющийся круглосуточным маркетом. На крыльце его стояли два покачивающихся нетрезвых аборигена, что прервали свой наверняка наполненный глубоким философским смыслом диалог о взаимном уважении и уставились на меня.
— П…п…ривет, м…м…ужики! У в…вас тут можно приобрести чего-нибудь быстро с…согреться? — пролязгал я зубами.
Один молча указал мне на дверь магазина. Я потопал и похлопал по бокам, отряхивая насколько возможно снег с обуви и одежды, и вошёл внутрь. Мигом нашарил взглядом полку с коньяком. Судя по количеству позолоты и широко известных названий на перекошенных этикетках, разливали это чудо в каком-нибудь ангаре в промзоне. Надеюсь, он хоть не откровенная паль, хотя я сейчас так окоченел, что почти пофиг, лишь бы начать опять уши и кожу на лице чувствовать и прекратило так колошматить.
— Ой, божечки, это же как вас угораздило? — сочувственно всплеснула руками полная дама средних лет в синем переднике, очевидно, местный продавец. — Вы что ли прям по снегу так и брели? Небось, машина заглохла?
— Нет, дорога закончилась, — попытался я ей улыбнуться, негнущимися пальцами выуживая из внутреннего кармана портмоне.
— Да как так-то! Батюшки мои! Куда ж вы заехали, если кончилась? На бригаду четвертую что ли свернули? И пешком оттуда по полю? Это ж больше трех кэмэ! Пальто у вас совсем худое, ещё без шапки и перчаток! Так же до смерти замёрзнуть то можно. Давайте я вам чаю горячего, у меня тут чайник есть.
— Нет, благодарю. Чай помог бы полчаса назад, сейчас уже только коньяк, — протянул ей трясущейся рукой купюру.
Милая женщина расторопно подала мне не только бутылку, на которую указал, но мигом извлекла из-под прилавка пластиковый стаканчик, а пока сворачивал пробку и наливал, ещё и ливерной колбаски шустро нарезала на доске. Блин, я эту ливерную колбасу последний раз ел у друзей в общаге ещё в студенческие времена, и тогда она мне дикой гадостью показалась. А сейчас стакан одним махом хлопнул, занюхал, зажевал и прямо ка-а-айф! Живём!
— А вы к нам в Ширгалькуль к кому-то ехали или заплутали просто в дороге?
Ага, значит, добрался я все же куда надо. Жидкий жар ухнул в желудок и стремительно начал разбегаться по венам, но до рук-ног-ушей ему еще было далеко, так что я сразу налил снова и послал вторую порцию вдогонку первой. Чуть не закашлялся, потому уже смог разобрать что за дикую бормотуху пью.
— К вам. Я девушку одну ищу, — прохрипел отдышавшись. — Валентину Иволгину.
Моя Светлана оказалась Валентиной, о чем сообщил мне Михаил — парень той самой Вороновой, а вот почему так вышло — объяснять отказался.
— Вальку Иволгу? — спросил мужской голос сзади, и, обернувшись, я увидел тех самых аборигенов, что с изумлением рассматривали меня, жадно косясь на початую бутылку. — Вот это номер! Стало быть из дому с одним городским уматывала, а теперь другой по ее душу приехал. Новый хахаль, небось? Это ж скольких она после Яшки переменяла? А тут корчит из себя…
Иволга… хммм… ничем не хуже “Света” звучит. Да и вообще, не пофиг ли как звучит имя женщины, главное, как звучит она сама в моменты страсти.