Иволга и вольный Ветер (СИ)

Ишь ты, аристократка хренова. Вблизи она оказалась очень красивой, хоть и не слишком юной. Причем красивой до какой-то идеальности, подчёркнутой ещё и великолепной ухоженностью. Идеальная прическа, золотисто-каштановые уложены волосок к волоску, но при этом создают иллюзию свободного каскада; идеальные брови, выщипанные до тонких полосочек, подчеркивающих их крутой природный изгиб; идеальный макияж, которого как будто и нет вовсе, но при этом голубые глаза прямо-таки сияют, а полные губы чувственно поблескивают, как от влаги; идеальный маникюр, не нарочито яркий, пастельного мягкого оттенка розового, от которого ее изящные пальцы кажутся ещё более длинными, приковывая внимание к каждому из движению; платье идеально облегающее явно обнаженное под ним идеальное же тело. Чуть тронутая загаром бархатистая кожа без малейшего изъяна и будто сияет изнутри.
— Валя, позволь тебе представить мою давнюю знакомую — Веру. Вера, это моя подруга — Валентина.— Ветров обнял меня за талию, отступив на полшага от столика и, похоже, давая понять, что не собирается присоединяться к ее посиделкам.
— Здравствуйте, Вера. — сказала я и не стала из себя выжимать никаких ещё приличествующих ситуации фраз. Мне же совсем не приятно с ней знакомиться, так с чего бы лгать.
Вера эта едва глянула на меня, как если бы я была прозрачной или вовсе частью местного интерьера и снова уставилась в лицо Ветрову, вынуждая его сохранять визуальный контакт и, тем самым, как будто выпихивая меня из общения.
— Очень приятно познакомиться, — безразлично соврала она и снова осияла Ветрова улыбкой.
— Удивлен видеть тебя зимой в России.
— Да вот приехала на родину ненадолго, а тут как раз мне Роза позвонила и сказала, что видела тебя только что в бутике по соседству. Я и приехала, так давно не виделись с тобой, Егорушка. Ты же помнишь Розу?
В последнем вопросе и сопроводившей его усмешке было столько подтекста, что его только глухой бы не расслышал и тупой не опознал.
— Помню. — однако, безразлично кивнул Ветров. — Действительно, не виделись давно. Как насчёт позавтракать завтра вместе и пообщаться?
На пару секунд величавую самоуверенную царственность будто ветром сдуло с Веры и ее брови поползли вверх, как если бы Егор сказал нечто, изумившее ее несказанно. Но она мигом справилась с собой, а потом она перевела взгляд опять на меня и окинула им, откровенно пренебрежительным, с головы до ног, как если бы только что заметила и то, что она видит вызывает у нее практически отвращение. Надо быть честной: под пристальным изучением этой идеально ухоженной царственной красавицы я ощутила себя конченной зачуханной бледной молью. Захотелось мигом сунуть руки в карманы халата, поплотнее в него завернуться, втягивая шею и вообще съежиться, больше не отсвечивая.
— Я планировала вместе поужинать сегодня, — сказала Вера при этом.
— К сожалению, у нас с Валей уже есть планы на сегодняшний вечер. — ответил Ветров.
— Неужели? — произнесла долбаная Вера тоном “даю тебе шанс передумать”.
— Так и есть, — кивнул Ветров. — Как насчёт завтра пересечься тут же в десять?
— Как скажешь. — ответила гадская царица и затянулась своей вонючей сигаретой, тут же уставившись сквозь стеклянную стену, как будто давала понять, что аудиенция закончена.
— Идём, Валь, — потянул меня прочь в сторону лифтов Егор, как почудилось с излишней поспешностью. — Увидимся, Вера!
Поднимались и шли по коридору мы в полном молчании.
— Слушай, я все понимаю — вежливость и все такое, но если ты хочешь пойти сейчас к ней, то я это как-то переживу. — сама не ожидая от себя, выпалила, только очутились в номере.
Враньё конечно, но быть той, с кем проводят время, когда желают быть совсем с другой — ну это как бы вообще дно какое-то.
Ветров все так же молча довел меня до ванной, развязал пояс халата, спихнул его с моих плеч и потянулся расстегнуть лиф купальника.
— Я там, где хочу быть, птица моя. — сказал он наконец, деловито продолжая меня раздевать.
— Тогда почему мне кажется, будто что-то не так?
 
— Что-то не так. — подтвердил Егор, так и не глядя мне в глаза и развернув к себе спиной, подтолкнул в душевую кабину.
— Почему?
— Это нежелательный вопрос, ты помнишь? — он сбросил свой халат и шагнул ко мне и потянулся включая воду.
— Помню. — я поежилась от первых прохладных струй, но вода мигом стала теплой. — И все же.
Ветров налил в ладонь гель и принялся намыливать меня от шеи вниз. Обхватил обе груди и мягко стал массировать, нарочно задевая соски и желание послушным ему мощным потоком полилось вниз живота и хмелем ударило в голову.
— Потому что … — оставив в покое грудь, Егор присел, медленно пройдясь ладонями по моему телу. — Обычно я хочу совсем другого.
— Или другую?
— Да.
И прежде чем я смогла спросить ещё что-то или решить, как реагировать на его слова, пришлось реагировать на действия. Ветров обхватил мою лодыжку и поднял ногу, закидывая себе на плечо и вынуждая открыться самым бесстыжим образом.
— Ой! Что ты-и-и-и-а-ах!… — от шока и стыда голос сорвался в какой-то испуганный писк и тут же переродился в гортанный стон, когда Егор взял и поцеловал меня … прямо ТАМ!
Не просто чмокнул в лобок, как уже делал пару раз, а реально поцеловал, взасос, с языком, сильно, проникая, как это делал обычно с моим ртом. В первый момент, я взвилась вверх, сбегая от новых шокирующих ощущений и задохнувшись от смущения, равного которому не испытала, хоть Ветров уже как только в краску меня не вгонял. Но Егор властно обхватил мои ягодицы, не позволяя разорвать контакт и только усилил напор, превращая шок от новизны в такую мощную стимуляцию остро-чувствительной точки, что я моментально потеряла ориентацию в пространстве и опору под ногами. Я словно очутилась на бешено рванувшей с места карусели, причем без всякого предупреждения, страховки и реально бы просто грохнулась лицом вперед на пол кабинки, если бы Ветров мне это позволил.
— Егор-Его-о-ор, что же ты твори-и-иш-ш-шь?! — замотав одновременно и опустевшей и невозможно-пьяно-тяжелой головой простонала я, и тут же вскрикнула, снова взвиваясь вверх и судорожно зашарив вокруг в поисках хоть какой-то опоры в этом безумном чувственном урагане.
Но опереться было не на что, тормозить нечем, спастись невозможно. Ветров все творил это свое самое порочное за всю мою жизнь действо с моим телом и льющейся воде было не заглушить влажных звуков этих непристойнейших поцелуев. Давление губ, ритмичные толчки языка, каждое из которых било-било прицельно в обнаженные нервы, скручивая их все туже. И будто этого было мало — вторжение пальцев, такое внезапное, но, оказывается, уже убийственно-желанное, что меня зашвыряло-замотало, топя в мучительном предвкушении.
— Вот так… пой-пой, птица моя… ни о чем не спрашивай. — перемежая новые бесстыдные поцелуи и толчки словами и резкими выдохами велел Ветров. — Пой… пой… во весь голос…
Глаза едва открывались, перед ними все плыло и слепило всполохами скорой развязки, но чего-то, какой-то малости все не хватало. Трясло, душу вытягивало в звенящую струну, и, кажется, я сорвалась в мольбы и рыдания, но все еще нет-нет-нет… Веки не желали подниматься, ноги не держали и при этом мышцы все готовы были лопнуть. Но стоило пьяно хаотично шаря глазами вокруг нарваться на ответный взгляд Егора, полный свирепой похоти, как меня сорвало в оргазм мгновенно и легко, как сухой листок ураганом.
— Вот так… обожаю твой голос… как кончаешь… — пробормотал Ветров, поднимаясь и не давая мне бессильно осесть на пол. — Разогрелась, Валь? М?
Ничего еще не соображая, я очутилась стоящей на четвереньках на наших брошенных тут же на полу халатах. Держать голову не было сил, уперлась лбом в махровую ткань, еще хватая воздух.
— Сейчас, Валь… сейчас… — пальцы Егора снова скользнули по совершенно открытому для него в таком положении моему интимному местечку и он заворчал довольным хищником. — Мокрая… готовая…