Мастер печатей. Том 2 (СИ)

— Господа, у вас есть несколько минут, чтобы подумать, взвесить все и решить для себя, готовы ли вы участвовать в торгах за ту вещь, которая вам действительно необходима. Напоминаю, торги за каждый лот будут очень жаркими, — прозвучал в темноте голос сирены. — И так, время пошло.
— Меняем план? — деловито уточнил Петр, размахивая перед собой картой. — Мы можем оставить нашу боевую огнедемоншу и поставить на этот полезный для Кости цветик-семицветик.
— Нет, действуем так, как договаривались, — уверенно проговорил Шмелев.
Свет так и не зажегся, только постепенно, набирая громкость, раздался стройный хор женских голосов. Перед глазами все поплыло, а в голове словно поселился туман. Думать было крайне тяжело. Все мысли занимал только лот с цветком яркого пламени, и переключиться на что-то другое было практически невозможно. Я тряхнул головой и закрыл глаза, очищая разум, как делал это, стараясь сбросить влияние метальной магии на себя. Спустя некоторое время у меня получилось освободиться от чар песни сирен и выгнать из головы этот тяжелый туман.
— Думал, ты мне поможешь, — обратился я к Шмелеву, который все так же невозмутимо смотрел на зажигающийся свет, поочерёдно освещающий товары.
— Соглашайся на сделку, — неожиданно проговорил он, поворачиваясь ко мне. — Месяц, максимум два, и я все-таки смогу поймать этого крысеныша. Как только он будет арестован имперской службой, все сделки аннулируются, и ты вернешь свою шахту под полный контроль.
— Почему ты поменял свое решение? — спросил я, косясь в сторону Петра, который золотистым пером на своей карте выводил медленно цифру один.
— Иногда следует чем-то жертвовать, чтобы получить выгоду, — пожал он плечами. Песнь сирен подходила к кульминации, говорившей о том, что времени для решения оставалось не так уж и много. Мысленно махнув на все рукой, я начертил цифру шесть и стал ждать, когда сирены замолчат и начнутся уже реальные торги за лоты.
— Время! — резко наступила тишина и включился яркий свет, озаряя каждый камешек сцены внизу. — Сейчас я назову цифры счастливчиков, которые будут спускаться вниз, останавливаясь рядом с тем лотом, который так жаждут получить. Номер тринадцать.
Петр поднялся со своего места и, немного замешкавшись, повернулся ко мне, протягивая какой-то флакон.
— Возьми, это существенно повысит твои шансы на победу, — самодовольно проговорил он, усмехнувшись.
— Ты когда его отравить-то успел⁈ — воскликнул Шмелев, чуть ли не вскакивая со своего места.
— На благое дело всегда найдется время. Как вы думаете, почему весь вечер я нахожусь в этих проклятых кожаных перчатках, в которых кожа спрела и похоже скоро начнет отваливаться кусками, — поморщился брат, потирая руки. — Всегда должен быть козырь в рукаве, когда играешь в игру с мошенником на его поле, — флегматично пожал брат плечами, бросая взгляд на сцену, куда постепенно спускались аристократы, готовые биться за лот в виде огнедемона. — Этот яд двухкомпонентный, поэтому и противоядия нужно два. Так что, разыграем одну карту дважды, так сказать, — улыбнулся он и начал протискиваться по ряду в сторону выхода.
Я повертел в руках небольшую склянку с прозрачным содержимым. Неплохо. Вот это действительно было неплохо.
— Какой талантливый самоуправный паршивец, — рассмеялся Шмелев, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Похоже, не тебя одного следует представлять в отделе Выдрова. Вы на пару больше половины его сотрудников за пояс заткнете.
Я смотрел, как стекается вниз народ. Похоже, самые жаркие торги будут за лот с огнедемоном. Остальные товары были уникальными, но ничего не возбудило искушенного зрителя так сильно, как вымирающий, опасный и к тому же прирученный монстр изнанки. Когда прозвучал мой номер, я быстро спустился, отмечая, что за лот с огненным цветком будет бороться всего пять человек, включая Гюрзова. Он смерил меня хмурым взглядом и отвернулся, не желая вести праздную беседу до самих торгов.
 
Сирена-ведущая хлопнула в ладоши и, как оказалось, платформы, на которых мы стояли рядом с каждым лотом, начали постепенно опускаться вниз, скрывая из глаз арену, гостей и остальных участников аукциона. Спускались мы секунд двадцать, погружаясь в непроглядную тьму, поэтому, когда вспыхнул яркий свет, пришлось рефлекторно прикрыть глаза, чтобы быстрее привыкнуть к яркому освещению. Оказались мы в довольно просторной комнате, где в центре стоял большой стол и стулья вокруг него. Во главе стола сидел непосредственно граф Иглобрюхов, который, поднявшись на ноги и нацепив свою стандартную улыбку, подошел к нам, приветствуя каждого. Сперва начался длительный процесс подписания договоров, что и являлось своеобразным пропуском на закрытые торги. Прочитав свой договор на несколько раз, немного удивился тому, что соглашение заключаю с неким бароном Крыськиным, я поставил подпись и вручил папку довольному графу.
— Рад, что вы приняли верное решение. Все сделки прозрачны и довольно прибыльны для каждого из вас. Аукцион — это всего лишь небольшое приятное дополнение к ним, — обвел всех взглядом Иглобрюхов, после чего важно сел на свое место. — Правила розыгрыша выбранного вами лота предельно просты: меня не интересуют деньги, которые вы можете предложить за артефакт, я верю, что многие из присутствующих могли бы предложить просто невероятные даже для меня суммы. Поэтому, я предлагаю своеобразный бартер: артефакт цветка пламени в обмен на не менее ценную вещь, которую вы готовы отдать мне взамен. Из ваших предложений я веберу то, что наиболее ценно для меня, и именно этот счастливчик окажется победителем моих торгов. Все согласны с озвученными правилами? — обвел всех пристальным взглядом граф, остановив его почему-то на мне. Он был бледным. За то время, пока он говорил, лоб покрылся испариной, а дышать он стал заметно чаще. Интересно, он вообще догадывается о том, что отравлен?
Я посмотрел на Гюрзова, он, как и все остальные, просто молча кивнул, доставая карту и перо, розданные нам в самом начале аукциона. Я не мог сначала понять, что именно меня смущает, пока до меня не дошло: за видимым спокойствием и безэмоциональностью во взгляде каждого присутствовал какой-то фанатичный блеск. Они были буквально поглощены желанием заполучить этот цветок во что бы то не стало. Об этом говорило то, с каким энтузиазмом и скоростью они начали выводить слова пером, озвучивая таким безмолвным способом свои предложения. Воздействие песни нескольких сирен не прошло мимо, сейчас как никогда они были внушаемы и делали все, что говорил им граф.
Я поставил на стол перед собой небольшую склянку, которую достал из хранилища, выводя на карточке всего одно слово: противоядие. Посмотрим, что больше он ценит: богатство и выгоду или свою собственную жизнь.
— Ваше благородие, — обратился Иглобрюхов ко мне, кладя на стол тонкую дощечку, точно такую же, которая была у сирены-ведущей в руках в период проведения торгов. — Я вас не понимаю. Не хотите объясниться?
— А вы сами ничего ощущаете? — удивился я, сложив руки на груди. Граф перевел взгляд на склянку, после чего хлопнул в ладоши и, улыбнувшись, поднялся на ноги.
— Спасибо за ваше участие. Ознакомившись с каждым предложением, могу сказать, что выбрал победителя, особо не колебавшись. Цветок пламени получает барон Манулов, всем спасибо за участие, надеюсь, что смогу снова в скором времени со всеми вами встретиться…