"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Детей назвали подкидышами!
— Что?
— И они хотят узнать правду, — продолжала Силье. — Займись Лив, а я поговорю с ними. Согласен?
Тенгель внимательно оглядел детей. Он колебался.
— Может, так оно и лучше, — наконец сказал он. — Я уложу Лив и вернусь. Нет, Лив, пора, у тебя уже глазенки слипаются.
Все уселись на старые бревна у ручья, где обычно охлаждали молоко. Журчала вода в ручье. Дети приготовились внимательно слушать.
— Что ж, Суль и Даг, я не ваша родная мать. Только Лив моя настоящая дочь. Но ведь это не самое главное, — неуверенно добавила она. — Я старалась заменить вам ваших настоящих матерей. И люблю вас не меньше, чем Лив. Отец тоже в вас души не чает.
Дети сидели молча.
— Как? Тенгель тоже не наш отец? — жалобно пискнула Суль.
— Нет. Он отец только Лив. Ты же всегда звала его Тенгелем.
— Только не я. Я зову его отцом, — сказал Даг.
— Да, но ты попал к нам совсем маленьким. А Суль была уже большая девочка.
Похоже, что ничего не получалось. Силье все свалила в одну кучу. И она снова принялась объяснять:
— Знаете, нам так хотелось, чтобы именно вы стали нашими детьми…
— Но кто же тогда наша настоящая мать? — спросила Суль с едва заметной дрожью в голосе. — Вы нас взяли потому, что хотели только нас?
Как это похоже на Суль. Она продралась через путанные объяснения Силье и спросила о главном.
— Видишь ли, Суль, у вас разные матери. — Объяснить это было трудно, но Силье считала, что лучше всего сказать правду. — Твоя мать, Суль, приходилась сестрой Тенгелю. Так что он твой дядя. А Лив — двоюродная сестра.
Суль сидела неподвижно, думая о чем-то своем:
— А где она сейчас?
— Твоя мать? На небе. Она умерла, Суль. От чумы. Это ужасная болезнь. Тогда же умер и твой отец, и маленькая сестричка Леонарда. Тебе было два года, когда я нашла тебя. Поэтому ты ничего не помнишь. Ты была одна, и я была совершенно одинока. Поэтому не только я была нужна тебе, но и сама нуждалась в тебе. Это твоя мать нарекла тебя Ангеликой.
Суль внимательно взглянула на Силье. Девочка очень гордилась своим именем — Суль Ангелика. И вот теперь она узнала, откуда появилась вторая часть имени.
Силье озабоченно оглядела слишком короткие рукава на платье девочки. Да, долго его не проносить. В некоторых местах материя вытерлась так, что скорее напоминала паутину. Сшить новое? А из чего?
Силье села поудобнее и продолжала свой рассказ:
— Твоя мать, Суль, была очень красива. Просто красавица. С такими же темными, вьющимися волосами, что и у тебя. У нее были выразительные карие глаза.
Девочка по-прежнему молчала; глаза ее наполнились слезами.
— А твои глазки светлее, — торопливо произнесла Силье, — такие зеленые, с желтым отливом.
«Это знак принадлежности к избранным, к Людям Льда, — удрученно подумала она. — Детей я, наверное, уже утомила».
— А моя мать? А мой отец? — с упреком спросил Даг, словно Силье и Тенгель что-то отняли у него.
Ответить на этот вопрос было сложнее. Не могла же Силье рассказать Дагу, что мать оставила его в лесу на верную смерть.
— Твоя мать, — начала Силье с едва заметной улыбкой. В это время из дома вышел Тенгель и направился к ним. Трава на лужайке была мокрая от росы. Он подошел и сел рядом. Даг тотчас же вскарабкался Тенгелю на колени. Теперь он знал, что у него есть отец.
— Твоя мать, Даг, была хорошая женщина, — продолжала Силье. — Дворянка. Баронесса. Мы не знаем, жива она или нет, не знаем мы и, как ее зовут и где она. Но однажды она оказалась в большой нужде и потеряла тебя. Мы не знаем, как это случилось. Просто я нашла тебя…
Ребенок потянулся к Силье всем тельцем.
— Была страшная ночь. Стоял такой мороз, что снег скрипел под ногами. Небо над Тронхеймом сияло огнями. Все мои близкие умерли от чумы, и я осталась одна-одинешенька. Боже, как я страдала от голода и холода. Я устала. Жить было негде. И тут, Суль, я нашла тебя… около трупа твоей матери. Ты мне очень понравилась, мне захотелось помочь тебе, и я взяла тебя. Ты не хотела уходить от матери… Но если бы ты там осталась, то тоже умерла бы. Ты понимаешь меня?
 
Суль кивнула.
— Сивер умер. Его прятали всю зиму. И Инга. И Свейн тоже. Потом их хоронили, — сообщил Даг серьезно. По его манере разговора чувствовалось, что он принадлежит к высшему обществу.
Тенгель кивнул.
— Да. Зима была суровая. Теперь вы знаете, что такое смерть.
Дети что-то согласно пробормотали и тут же опять повернулись к Силье.
— А что это за хутор Тронхейм? — задал вопрос Даг.
— Хутор? Нет, это не хутор. Это большой город там, за горами.
— Где там?
— За горами.
Мальчик требовательно посмотрел на Силье:
— Разве там, за горами, что-то есть?
Тенгель и Силье обменялись испуганными взглядами. Да, тут они явно что-то упустили!
— За горами находится огромный мир, — неуверенно проговорил Тенгель. — Но об этом мы расскажем вам в другой раз. А сейчас слушайте Силье.
Над морем начал стелиться туман; мимо пролетела гагара. Было уже довольно поздно, но никто не думал об этом. Стояло теплое лето, и на улице было так хорошо!
Силье с тревогой посмотрела на Тенгеля. Что это с ним случилось сегодня? Да нет, пожалуй, не сегодня, а в последнее время. К чему он постоянно прислушивается, и почему в глазах у него страх? Она хорошо изучила своего мужа и знала, что тот очень раним. Тенгель выглядел так, словно что-то было ему непонятно. И это немного пугало Силье.
Она отвела глаза и продолжила прерванный рассказ:
— И вот мы пошли дальше — ты, Суль, и я. И нашли маленького Дага. Он тоже был очень, очень одинок.
Силье решила но упоминать о его возрасте. Не могла же она рассказать, что у него даже не были обрезаны остатки пуповины. Нет, он никогда не узнает о том, какое преступление совершила его мать!
— Между прочим, Суль, это ты услышала плач Дага. Так что Даг должен быть благодарен тебе.
Дети оценивающе оглядели друг друга — словно встретились впервые. Их маленькие, грязные ручонки соединились в рукопожатии.
«Даг и Лив почти всегда вместе. А Суль немного грубовата. Да и вообще она какая-то странная. Но все трое любят друг дружку, в этом нет никакого сомнения. Да и нелегкая жизнь сближает их», — промелькнуло в голове у Силье.
— И так мы шли и шли. Дага я, конечно, несла на руках. Мы не знали, что делать. И тут нам встретился Тенгель.
Силье вздрогнула, когда воспоминания об этой ночи нахлынули на нее, и попыталась отогнать их. Кругом виселицы, палач, ужасающая вонь от сжигаемых на кострах трупов…
— И Тенгель решил позаботиться о нас, — тепло сказала Силье. — Он дал нам все, в чем мы нуждались. С тех-то пор мы и живем все вместе — нашей маленькой семьей из пяти человек.
Тенгель грустно улыбнулся. Он не стал рассказывать о своем одиночестве — более глубоком, чем у остальных. Их одиночество было чем-то внешним, наносным, а его — как сильная боль в груди, пронзающая все существо.
Первая встреча с Силье и Суль запомнилась той же болью, ведь вначале и они отступили, увидя его лицо. Забыть об этом невозможно. Он вспомнил, как увидел преданные, беззащитные глаза Силье. Его потянуло к ней, захотелось защитить ее чистоту — неужели для того, чтобы потом втоптать в грязь? Нет, он несправедлив к себе. Он действительно хотел защитить Силье, заботиться о ней. Однако вел он себя весьма сдержанно. Оттаял только тогда, когда к своему величайшему удивлению понял, что он ей нравится.
О, это было прекрасное время, полное тоски, боли и надежд; время, когда они привыкали друг к другу, проверяли свои чувства. Тенгель не верил своему счастью — ведь он считал, что ему никогда не жить с женщиной! Но разве можно было устоять перед Силье?
Он прислушался к разговору. Воспоминания промелькнули так быстро, что он не упустил нить беседы.
— И вот у нас появилась Лив. Помнишь, Суль? — продолжала Силье.
— А как же. Ведь ты тогда так долго болела.