"Зарубежная фантастика 2024-3". Цикл Люди льда". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

И когда Мета в конце концов поняла, как благотворно вода действует на ее тело, она перешла от крика на слабое хныканье. Робкая, дрожащая улыбка показалась на ее лице.
— Речной конь не утащит меня? — с опаской спросила она. — Мать всегда говорила, что я не должна близко подходить к воде, потому что там живет речной конь.
Суль поняла, что речной конь — сконская версия водяного.
— Это его ты так боялась? — спросила она. — Он же мой друг!
Мета взглянула на нее так, словно ей вдруг стало интересно, кто же такая Суль. А Суль в это время тщательно прополаскивала ее волосы. Девочке было смешно, когда ее уши погружались в воду.
— Я слышу, как вода перекатывает камни, — смеялась она.
— Я тоже слышу их грохот.
Наконец, Суль решила, что девочка чистая.
— Вы такая красивая, — сказала Мета, когда обе они, нагие, выходили из воды, взявшись за руки.
— Да, — просто ответила Суль. — Это большое преимущество для девушки, поверь мне! Ты тоже будешь что надо, стоит только нарастить немного мяса, а блошиные укусы пройдут быстро.
— Но я никогда не буду такой красивой, как вы, — восхищенно произнесла Мета.
«Нет, тебя тоже не обделила природа, — подумала Суль, — не слишком скромна, зато откровенна».
У Суль было с собой два платья, и одно из них она отдала Мете. Теперь Мета, это маленькое, несчастное существо, была сияюще чистой. Суль расчесала ее густые, светлые, с пепельным оттенком, волосы и дала средство, убивающее жизнь, возможно, зародившуюся в ней в результате жестоких солдатских забав.
Вынув зеркало, Суль протянула его Мете.
— Взгляни, чистота все же не такая уж глупость, а?
Девочка сияла, как солнце.
— Как я хороша! — застенчиво произнесла она. — И как великолепно чувствовать себя чистой! Благодарю вас, фрекен! Никогда бы ни подумала, что такая прекрасная дама, как вы, может быть такой доброй!
Тут Суль громко рассмеялась.
— Я — добрая? Опять я слышу об этом! Запомни, Мета, я делаю лишь то, что развлекает меня — и ничего другого! Ты останешься здесь, пока я не вернусь. У меня есть дела, я не могу тебя взять с собой. Это займет, возможно, два-три дня. Построй себе шалаш, ты наверняка знаешь, как это делается. А потом решим, куда тебя определить. Нет ли здесь поблизости поместья?
— Есть. Гюлленстьерне живет в Фюллтофте. А на взморье находится монастырь Босье. И еще Виттскевле. Мою мать знали там.
«Прославилась, ничего себе», — подумала Суль.
— Виттескевле я проезжала, это далеко отсюда. Придется спросить, не возьмут ли тебя служанкой в Фюллтофту или в монастырь Босье. Хочешь туда?
— Да, теперь, когда я такая хорошенькая, я могла бы устроиться служанкой, — сказала Мета. — Но мне придется вернуть вам это чудесное платье.
— Ах, нет, это старое тряпье, — сказала Суль, но тут же раскаялась, заметя свой высокомерный тон. Ее собственное платье в сравнении с одеждой несчастной девочки казалось верхом желаний. — Нет, я так вовсе не считаю, Мета, я пошутила. Оставь это платье себе.
Девочка чуть не расплакалась от радости. А Суль почувствовала собственное благородство: хорошо, когда все довольны. Несчастный ребенок заныл:
— Не покидайте меня, фрекен!
— Мне нужно ехать.
— Вы обещаете, что вернетесь?
— Тебе страшно?
— Немного. Дикие животные, привидения и все такое…
— Их здесь нет. Гарантирую тебе это. Но я обещаю вернуться. Вот, возьми нож, у меня есть еще один. Так тебе будет немного спокойнее. И не думай больше о случившемся!
— Это не так легко забыть, фрекен.
— Да, ты права. Кстати, ты не знаешь, где находится Ансгарс Клюфта? — после короткой паузы спросила она.
— Примерно знаю, но там опасно! Говорят, оттуда есть ход в преисподнюю. Там живет Тот, о ком вы знаете…
«Великолепно!» — подумала Суль. Если только существует эта преисподняя, она запросто спустится туда. Эта мысль показалась ей ужасно привлекательной.
Она рассмеялась.
— Пустая болтовня! Неужели ты думаешь, что я испугалась? Нисколько!
Мета немного с опаской объяснила ей, как туда проехать. Это было довольно близко.
 
— Ты не знаешь, растет ли здесь ночная тень, сладкоивник — здесь, возле реки?
— А что это такое?
Суль вздохнула, попрощалась, села на коня.
Дождь над Осло перестал. Но Лив по-прежнему стояла у окна, не зная, чем себя занять, не осмеливаясь взяться за что-либо. Ее свекровь решила в тот день, что здорова, и пошла к соседям послушать сплетни.
Кто-то вошел в дом. Это был знакомый стук, говорящий о том, что вернулся Лаурентс. Лив вся сжалась. В груди заныло. Однако она взяла себя в руки и встретила мужа с улыбкой.
— Добрый день, Берениус, — приветствовала она его. — Что сегодня так рано?
Ей не разрешали называть его Лаурентс, это было вульгарно. Лив же считала, что наоборот, но держала это, как всегда, при себе.
Он просиял, увидев ее.
— Это ты, мое сердечко! — сказал он, обнимая ее. — Какое красивое на тебе платье! Да, выбирая эту материю, я думал, что так и получится! Как провел день мой маленький ангел?
— Спасибо, прекрасно, — натянуто улыбаясь, ответила она. — Но мне немного скучно, когда вас нет дома.
Он недовольно отвернулся.
— Я это уже слышал. Я делаю все для тебя, ношу тебя на руках. У тебя нет никаких забот, никаких печалей, тебе не нужно ничего делать, а ты еще жалуешься!
— Простите, — прошептала Лив. — Я больше не буду. Как дела в конторе, Берениус?
— Что-что? — усмехнулся он. — Нужно ли мне докучать тебе вещами, о которых ты не имеешь ни малейшего понятия? Не будь такой глупой, Лив…
— Нет, я только думала… Что жена должна разделять все жизненные трудности с мужем. Мне бы так хотелось этого.
— Нет, ты ничего не понимаешь! Мы делим с тобой жизнь здесь, дома. А то, что за стенами этого дома, касается только меня.
— Но я очень способна к счету, — горячо возразила она. — К тому же, говорят, я прекрасно пишу. Разве я не могла бы помогать вам в конторе? Мы были бы вместе, я появлялась бы… О, нет, извините!..
Его лицо стало пепельно-серым, он сорвал со стены жокейскую плетку. Лив снова взялась за старое! Она визжала, как щенок, убегая от него! Она бежала из комнаты в комнату, преследуемая своим мужем.
— Остановись! — кричал он. — Стой, неблагодарная девка!
Лив забилась в угол последней комнаты. В воздухе свистнула плетка.
— Как ты осмелилась намекать, что ты могла бы помогать мне в моей работе? — рычал он с пеной у рта. — Считать! Да ведь ты — замужняя женщина! Как ты осмелилась?!
Но при виде беспомощности Лив ярость его прошла, он взял ее за руку.
— Нет, подумать только, что я сделал с моей маленькой голубкой! На этой маленькой ручке кровь!
Он стер поцелуями кровь, крепко взял ее за руку и повел за собой.
— Ну, ну, не надо больше плакать, моя голубка. Твой муж с тобой и раскаивается, ведь я люблю тебя больше всего на свете, я хочу тебе только добра. Мне так неприятно пороть тебя, но ведь нужно же вырвать из тебя с корнем все вредные, извращенные представления о жизни, не так ли?
Лив начала приходить в себя, выпрямилась. Она торопливо кивала, но глаза ее напоминали глаза раненого животного.
— Ну вот, все снова хорошо, — сказал он. — А вечером, дорогая, у нас с тобой будет небольшая идиллия — а? Ведь маленькая голубка не отвергнет своего мужа?
С огромным трудом ей удалось унять дрожь. Знала она эти идиллии. Они были только для него. Ей же надлежало быть совершенно пассивной и с благодарностью принимать его близость.
  
7
 
Солнце село, но было еще светло, когда Суль внезапно остановилась возле глубокой расселины — вдали от всякого жилья, в безлюдной глуши. Голодная, уставшая, измотанная непрерывной скачкой, продолжавшейся всю вторую половину дня и весь вечер.
Что она, собственно, искала? Покинутое место, где вот уже столько лет ничего не происходит? Она вздрогнула. Еще никогда она не чувствовала себя такой одинокой. Старинная легенда о ведьмах, давным-давно собиравшихся здесь? Вздохнув, она заглянула в глубь расселины: Вся она заросла травой. И это все, что она увидела!