Казнить нельзя помиловать

— Пусть рей с сыном сходят к челноку, посмотрят, как там пилот, — буркнул Ревье, медленно наливаясь ревностью. — Но, Кайли, о чем вам с ней говорить?
— О сыне, конечно! Кто, кроме той, что заботилась о нем последние полтора года, сможет мне рассказать, как рос малыш? Его и так ждет полная смена обстановки, зачем еще добавлять огорчений от отсутствия любимых блюд, игрушек, сказок, нового распорядка дня? Я постараюсь, по мере сил, обеспечить его всем, к чему он привык, чтобы разрыв не был таким резким, а для этого и нужен разговор с Мицури.
— Две недели в твоем распоряжении будет отец мальчика — расспрашивай на здоровье, — не согласился Ревье.
— Нет, — рассмеялась Кайли. — Даже самый внимательный и любящий мужчина не знает о своем ребенке столько, сколько его мама или женщина, заменившая ее. Есть мелочи, на которые мужчина внимания не обратит, но они очень важны. Поэтому-то я и рада, что ты привез Мицури!
— А игрушки мы не взяли, — огорченно бросил Байрат. — Из головы вылетело.
— Разберемся, — махнул рукой успокоившийся Ревье. — Но в качестве кого ты собираешься беседовать с… гм… женой рея? Допустим, сейчас она болтать по поселению вряд ли станет, если сообщить ей, что ты — та самая «покойная жена» и мать мальчика, но жизнь долгая штука. Сложно предсказать, что будет через год или два. Не думаю, что ему, — кивок в сторону Сагара, — улыбается ходить под угрозой разоблачения. Вдруг поссорятся, и в запале женщина при свидетелях наговорит лишнего? Нет, рассказывать ей нельзя! Так как быть?
— Просто сказать, что я буду заботиться о ребенке вместо няни и мамы, вот и все.
— Ладно, это разумно, — согласился арс. — Тогда сделаем так — чтобы тебе не рвать сердце раньше времени, отправляем Геста с реем и мальчиком, а я провожу тебя в каюту и вернусь сюда. Торвис останется поблизости, поэтому как только закончите разговор, сразу возвращайся, он побудет с гостьей.
Кайли кивнула — горло почему-то перехватило…
— Рей? — Ревье повернулся к Сагару.
— Да, я согласен. Но Кайли…
— Не переживай, я не собираюсь устраивать сцены ревности, — отмахнулась она. — Меня интересует только мой сын! А ты, собственно, за кого беспокоишься? Думаешь, что я могу навредить беременной?
— Нет, я знаю, что ты не скажешь и не сделаешь ничего лишнего. Беспокоюсь я о тебе, ведь… тебе неприятно будет видеть… эту женщину.
— Байрат, — серьезно ответила Кайли, — я мысленно похоронила тебя еще полтора года назад. И давно выплакала все слезы. Поверь, радость от того, что вы живы, перевешивает факт твоей измены, тем более что произошла она, можно сказать, ради нашего сына. Боюсь представить, что было бы с Ирнатом, если бы ты не сумел привлечь эту женщину. Поверь, ради благополучия сына я не только беседу со своей заместительницей готова пережить, но и многое другое. Идите уже, время не станет ждать!
  
ГЛАВА 16
 
Оставшись одна, Кайли перевела дух.
Конечно, она немного лукавила — совсем уж равнодушной быть не получалось. Но Ирнат — вот что в первую очередь должно ее заботить, а вовсе не его отец и его новая жена!
— Кайли, идем! — вырвал ее из размышлений Ревье. — Ты уверена, что выдержишь эту беседу?
— Конечно, — Кайли улыбнулась.
Ревье вздохнул и толкнул дверь в каюту.
— А вот и Дея, — громко провозгласил он. — Это наш помощник механика, но в этом рейсе она переквалифицируется в няньки и будет присматривать за вашим сыном. Расскажите ей про все предпочтения мальчика. Я оставлю вас на полчаса, думаю, вы найдете общий язык. Дея, Торвис рядом.
Кайли обвела взглядом каюту — о как! Капитан приказал снять одну переборку, соединив две каюты в одну! Конечно, стало просторнее, появились два спальных места, но, учитывая, что на «Млечном» добавился еще один пассажир, возникает вопрос: а где будут ночевать Торвис и Гест? Если каюту кока присоединили к отсеку Ревье, а койку ома займет Байрат?
— Здравствуйте! — приятный женский голос вырвал Кайли из размышлений. — Проходите, а то муж намекнул, чтобы мы надолго мужчин не задерживали.
 
Мицури сидела на койке Ревье.
Почему-то Кайли это не понравилось, но она сдержалась.
Какая разница, где сидеть, главное — Ирнат!
— Здравствуйте! Вы — мама мальчика? — она окинула женщину взглядом — приятная внешность, которую даже беременность не испортила, уютная, домашняя. Такой она ее и видела, когда они были в доме Байрата. Именно так и должна выглядеть добропорядочная мать семейства, а не как сейчас Кайли — вместо женской фигуры — арматурная конструкция из выпирающих ребер, коленок и локтей при почти полном отсутствии приятных мужскому глазу округлостей. Торвис, конечно, старается ее откормить, но дело продвигается небыстро…
— Приемная мама, — мягко поправила ее Мицури, в свою очередь жадно рассматривая незнакомку.
Худая! Прямо — очень-очень! И сходство с Долоном есть, но не такое явное, как она надеялась. Все-таки это мать мальчика, или она придумала чего нет?
— Вот как? — выгнула бровь Дея. — Я думала…
— Нет, Долон мне не родной, я встретила Сагара полтора года назад на Кси Бьен, это небольшая планета на границе двух галактик. Долон уже был с ним, — пояснила Мицури, продолжала рассматривать поммеха.
Нет, пожалуй, такая тощая Сагару не могла понравиться. Она им никто, слава Космосу!
Настроение Мицури поднялось, и язык развязался.
— Сама я родом с Даластеи, но давно уже жила на Кси Бьен.
— А как на Терру попали? — Кайли решила выслушать все, что ей поведают, а потом уж расспрашивать про Ирната. Интересно, совпадет ли версия Мицури с тем, что рассказал Байрат? Не то чтобы она хотела во что бы то ни стало узнать правду или поймать бывшего мужа на обмане… Просто интересно. Любопытство же не порок? Или?..
— Мои все погибли. — Мицури шмыгнула носом, глаза заволокло слезами. — Белая лихорадка. Сначала отец, потом заболели сестра и братья, а следом свалилась и мама. Я работала, как раз на смене была. Пять дней смена, пять дней не была дома, даже не знала, что они заболели и один за другим ушли. Потому и выжила, что дома не появлялась. Смена закончилась, я пришла, а вместо нашего жилья пепелище. Все сожгли, чтобы заразу не распространять. Денег нет, одежды нет, крыши над головой нет. Что со мной было, включая документы в сумке, с тем и осталась.
«Совсем как у меня», — отрешенно подумала Кайли.
— Соседи пустить даже на ночь побоялись, лишь посоветовали идти в лагерь переселенцев, — продолжала Мицури. — Мол, там какие-то подъемные дают, улетишь на новую планету, все равно здесь тебя больше ничто не держит. Правда, на планете нет никаких условий, но ты молодая, одинокая, сильная, а там почти одни неженатые мужики, найдешь себе мужа, создашь семью. Здесь одна пропадешь. Я послушала и пошла. Всю ночь добиралась, но нашла лагерь. Меня приняли, проверили здоровье и выделили койку в бараке. Кроме меня там было всего семь незамужних женщин, пять семейных пар с детьми, один вдовец с малышом, Сагар, и двадцать девять холостых молодых мужиков. Оказалось, планета необжитая, дикая, поэтому мало кто готов тащить детей в такие условия, разве что у людей нет выбора, и хуже им уже не будет.
Мицури перевела дух.
— Да, пришлось помыкаться, — сочувственно цокнула языком Кайли. — Но мне зачем про это знать?
— Выговориться хочу, — беременная переменила положение, поглаживая живот. — На Терре не с кем пооткровенничать, чтобы об этом через час все поселение не узнало, а ты скоро улетишь и вряд ли когда вернешься. Ведь так?
— Так.
— Вот! Поэтому и хочу выговориться, пока есть свободные уши, — улыбнулась Мицури. — Соседкам не все можно доверить. Я с тобой поделюсь, а потом — ты со мной. Если захочешь, конечно. В общем, койка моя оказалась рядом с местом, где ночевал Сагар с сыном. Мальчик все время плакал, сердце разрывалось. Я день потерпела, другой, и не выдержала. Вижу же, что мужик растерян, не справляется, а мне к маленьким не привыкать — младшим брату и сестре два и пять было. Считай, на моих руках и выросли. Я взяла ребенка, а он сразу прижался — «мамока, мамока»!