Автобус славы (ЛП)

Нужно было следить, чтобы шахтеры не опаздывали на работу.
А когда все они спускались в шахты, рубя кирками забои, мистер Биг прогуливался по своему городку, пока одна из шахтерских жен не попадалась ему на глаза. Тогда он приказывал ей подняться к нему домой и помыться. Когда она освежалась, он по максимуму использовал свои права работодателя.
"О боже, о боже". Норман очень хотел бы оказаться на месте этого владельца шахты.
Фантазия была настолько приятной, что в его трусах чуть не произошла авария.
Остановившись, он сделал несколько спокойных вдохов. Впереди две женщины уже почти дошли до дома. Бутс могла попросить Ники показать ей чучела обезьян.
"Чем бы дитя не тешилось.
Надеюсь только, что она не принесет одно в трейлер в качестве сувенира. Я не хочу делить жилье с пыльным шимпанзе, который все время смотрит на меня стеклянными глазами. У кого угодно мурашки по коже пойдут".
Пройдя последние несколько ярдов по кладбищу, Норман увидел ряды новых надгробий, выполненных в другом стиле. На них было написано только одно имя. "Джанго". "М'Паллар". "Мансайз". "Ребо".
"Никогда не держал обезьян, - подумал он, - Но это, похоже, могло быть именами бабуинов и прочих макак".
Он направился к выходу с кладбища. Тропинка продолжала петлять по склону холма. Здесь все было практически бесплодно. Хотя справа от Нормана виднелись заросли гибискуса, где, возможно, среди камней под землей сочилась какая-то влага.
Дальше земля поднималась к более засушливой местности. Все, что он мог видеть, были зеленоватые пятна кактусов чолла. Отсюда их "пальцы" казались пушистыми и мягкими, но он знал, что они ощетинились острыми шипами.
Из сухих кустов возле надгробия с надписью "Стокер" донесся зловещий треск одного из плохих парней пустыни.
Норман поспешил дальше.
Вскоре он перемахнул через шаткий забор. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара женщин исчезает в доме.
"Если Бутс проболтается о том, как я убил полицейских, Ники выбежит из дома и побежит через кладбище в кафе, где наберет девять один один.
Можешь поставить свой последний доллар на то, что этого не случится. Потому что я не могу этого допустить".
В голове Нормана пронеслись дикие мысли. Как он бьет Ники по голове одним из разбитых надгробий. А потом хоронит ее.
"Лучшее место, чтобы похоронить человека, которого вы убили, - это кладбище. В любом случае здесь полно трупов".
Он облизнул внезапно пересохшие губы.
"Конечно, Норми, прежде чем убить прекрасную блондинку, ты должен сначала воспользоваться ее услугами".
"Боже мой". Он остановился. Его собственные мысли испугали его. "Неужели я действительно начинаю думать, как Дюк? Что люди как жвачка. Жуешь их, а потом, когда вкус пропадает, выплевываешь".
Хотя сейчас было еще жарче, его кости, казалось, ломило от холода.
Тем не менее, сейчас он думал о своем выживании.
"Сначала надо установить кто здесь "Numero uno"[38]. Я, я и только я – вот кто реально важен.
Даже если это означает, что восхитительная Ники будет лежать в земле с обезьянами".
Норман быстрее зашагал к дому, когда пара зашла внутрь. Дойдя до него, он сразу же на цыпочках обошел его сбоку, а не подошел к парадной двери, через которую вошли Бутс и ее подруга.
Его сердце забилось быстрее.
Ладони вспотели.
"Боишься?
Да.
Взволнован?
Определенно".
Норман подумал, что, так или иначе, он все-таки испачкает свои штаны.
Он обошел дом сзади. Ставни свисали с петель. Песчаные бури давно содрали краску с деревянных стен. Они даже начали лепить оконные и дверные рамы причудливой формы. Но все стекла в окнах были на месте.
Возможно, за зданием ухаживали. Может тот старик, похожий на скорняка. Хэнк, вероятно, поднимался сюда, чтобы охранять здание.
 
"Значит ли это, что там есть что-то ценное?"
Норман дошел до дальней части дома. Здесь не было никакого двора. Все выглядело так, словно дом был взят откуда-то из другого места, а затем поставлен здесь, на вершине холма. Вокруг дома была только рыхлая сухая земля и камни. К окну подвала подкатился перекати-поле и уперся в него. Сзади дома возвышались желтые холмы. Это место было рекламой дикой природы. Оно было таким же бесплодным, как темная сторона Луны.
На мгновение он замер, разглядывая двухэтажный дом с жуткой кривой крышей, из которой торчала еще более кривая дымовая труба.
Изнутри не доносилось никаких звуков.
Бутс, без сомнения, посмеивалась над чучелами обезьян.
Лучше уж так, чем рассказывать Ники о своих приключениях по дороге на юг из Орегона.
Никто из кафе или трейлеров не мог видеть Нормана с этой стороны дома, так что ему не нужно было больше прятаться. Он прошел вперед, чтобы заглянуть в окно. Сквозь пыльное стекло он увидел полуоткрытые красные клетчатые шторы. Между щелями виднелась старомодная кухня с большой железной плитой. Кухонный стол и стулья. На столе стояла пара фарфоровых тарелок.
Вовсе не развалюха, которую ожидал увидеть Норман.
Но и не совсем то место, где чувствуешь себя, как дома.
Вероятно, пара змей свернулась калачиком под унитазом в уборной. Просто ждут, когда кто-то неосторожный спустит штаны, чтобы справить нужду, и тут...
Бац!
Пара ядовитых клыков прямо в заднице.
Черт возьми, кто же в этом месте будет высасывать яд? Норман подумал о пухлых губах Памелы. "Она будет первой в моем списке". Но, как это часто случалось с воображением, оно рождало в его голове образы, которые были совершенно нежелательны.
Он улыбнулся, представив, как Памела идет к нему и говорит: "Лучше сбрось эту одежду, Норман. Я должна высосать весь яд до последней капли", в голову прокрался нежелательный образ. На этот раз это был старый Хэнк в шляпе старателя, которая выглядела так, словно мул и его лучший друг нагадили в нее на счастье.
Норман не мог остановить воображаемый эпизод.
Бедняга Норман бежит обратно в Ямы, крича, что змея укусила его за правую ягодицу. Затем Хэнк облизывает свои покрытые струпьями губы, которые, в свою очередь, обнажают десны с несколькими коричневыми кривыми зубами. А вокруг адского рта торчат густые усы и борода.
Налитые кровью глаза мужчины блестят в предвкушении.
- Похоже, у тебя тут полная задница яда, парень.
Норман говорит, что с ним все будет в порядке.
Только старый Хэнк подтягивал ремень, все время качая головой.
– Неа. Ничего не выйдет, мне придется самому высасывать яд. - Пауза, чтобы выплюнуть табачную жвачку с потоком желтой слюны. - Ага, ты сбросишь свои студенческие трусики, и я высосу из тебя этот гремучий сок, пока он не испортил твой хитрый член.
- Нет, я в порядке, спасибо.
- Ты же не хочешь остаток жизни ссать, как баба?
Затем унижение. Спустить штаны перед Хэнком. Потом нагнуться, ожидая, пока влажный рот приникнет к его ягодице. Потом сосание, сосание, а затем сплевывание, когда Хэнк вытянет змеиный яд.
Конечно, когда Норман нагибался над ним с голой задницей, Хэнк говорил что-нибудь вроде:
- Теперь, молодой человек, я буду спасать тебе жизнь, так что не вздумай делать мне в лицо номер два, ладно?
Крик.
Норман выдернул себя из воображаемого сценария. Дерьмо. Ему придется научиться сдерживать свое воображение. Мысли о том, что Хэнк сосет его задницу, как младенец сосет материнскую грудь, не были приятными.
Норман поднял взгляд на изрезанные бурей стены дома. "Черт. Откуда доносился крик?
И кто кричал?
Ники?
Бутс?
Это может быть Ники. Бутс убила парня в мотеле. Убийство ей не чуждо. Возможно, чучела обезьян пришлись Бутс не по вкусу". Теперь она за это издевалась над красивой белокурой официанткой.