Три поцелуя
Мужчина в надвинутом на глаза стетсоне прижался щекой к прикладу ружья, целясь в Лопеса, который свободно пасся на выгоне. Надо дождаться грома, чтобы не было слышно выстрела. Никакое мастерство Бирклоу не поможет — такой дождь смоет все следы.
…Куинн выпрямился в кресле. Комнату то и дело озаряли вспышки молнии, за окном шумела гроза, которая скоро уйдет в долину. Мэгги хотела, чтобы Анжелика прочла дневник, который она хранила в тайнике много лет. Почему?..
Эта тетрадь теперь в руках Анжелики, которая исчезла в своем доме на холме — в этой современной бездушной коробке, в которой нет ни капли тепла.
Куинн встал и прошел к столу. Его удивила собственная ярость. Он по-прежнему хотел эту женщину, несмотря на долгие годы, разделившие их!
Но ночью всегда оживают тени прошлого…
* * *Майкла разбудил гром. Он сел на постели — и ему тут же пришлось увернуться от пачки бумаги, которая летела прямо ему в лицо. Выпрямившись, он встретил яростный взгляд Кло.
— Привет, сладость моя, — прошептал он, пытаясь совместить образ невинно спавшей Кло с этой разгневанной фурией. Он бросил взгляд на часы. Это было всего час назад. Он ощущал еще ее запах в постели — запах его женщины.
Майкл протянул к ней руку, потому что опять хотел ее, но это явно не входило в ее намерения. Тогда он лениво откинулся назад, любуясь, как всегда, упрямо поднятым подбородком и горящими синими глазами.
— Не смотри на меня так! — крикнула она, запуская в него подушкой. — Я легко тебе досталась, да? Растаяла при виде этой новой кровати, цветов и одеяла твоей матери. Поддалась на твои сладкие поцелуи и совсем потеряла голову, а ты все это время…
Майкл лежал неподвижно, пытаясь сообразить, что произошло с этой нежной, умирающей в его объятиях женщиной, которая сейчас готова была снять с него скальп. Потом ему все-таки пришлось приподняться, чтобы выхватить у нее из рук вторую подушку.
— Это что, так меня будут теперь будить каждую ночь?
— Каждую ночь?! — повторила она таким тоном, что Майкл понял: лучше не заострять на этом внимания. Ладно, он может подождать. Он привык ждать ее все эти годы.
Кло выпрямилась и, расставив ноги, уперлась кулаками в бока, так что майка на груди натянулась.
— Ты сделал эту кровать своими руками, не так ли? Я знаю, что это значит! Мужчины Бирклоу делают кровати своими руками для женщин, на которых хотят жениться. Но ты напрасно трудился, Майкл Бирклоу, и никакие романтические легенды на меня больше не подействуют!
— Я не собирался на тебя давить, — сказал он, убирая под голову подушку и наблюдая за ней. Простыня предательски поднялась на его бедрах, выдавая возбуждение.
Кло все-таки запустила в него еще одной подушкой, но он отбил ее.
— Полегче, Кло! Сама видишь, в каком я… деликатном состоянии.
— В деликатном? Ты?! Я решила поработать на компьютере и нашла те фотографии! Они были у тебя, и ты ни слова мне не сказал! Они все подписаны и исследованы. Как ты мог? Мы с тобой были так близки… так ужасно близки, а ты скрывал от меня такое!
Майкл как зачарованный следил за той борьбой, которую вела с собой Кло, сдерживая свой темперамент. В конце концов, она выхватила цветы из вазы и швырнула их ему в лицо. Затем повернулась и вышла из спальни, оставив Майкла с прилипшими лепестками на лице.
Натянув джинсы, Майкл отправился за ней и нашел Кло на кухне. Она резала французский батон и плакала. Он подкрался и накинул ей на плечи полотенце, но она отшвырнула его и, вытирая слезы, поставила на плиту кастрюлю с супом.
— Не пытайся помириться со мной. Садись есть. Ты пришел за мной сегодня, когда я была такой усталой, принес меня сюда на руках, как свою невесту… Майкл, в твоей семье есть традиции, и в один прекрасный день ты захочешь… сохранить себя для женщины, которая… — она сбилась. — В общем, ты очень скоро убедишься, что я — не та женщина, которая тебе нужна. Но сейчас это неважно. Я открылась тебе, позволила тебе подойти так близко… — Кло заплакала. — И все это время у тебя были эти ужасные фотографии! Как ты мог?!
Майкл отобрал у нее нож, которым она терзала батон, и убрал его подальше. Затем прислонился к стойке, скрестив руки на груди.
— Я бы хотел, чтобы мы вернулись в постель… — осторожно начал он, помня о том, как она может отреагировать. Но ему хотелось высказать свои мечты в кровати, которую он сделал для нее.
— О чем ты говоришь?! — вскинулась Кло.
Ну вот, как всегда. Он просто связан по рукам и ногам этой женщиной, с которой хочет объясниться. Она уже сама все решила насчет их будущего, и ему нет места в ее жизни.
— С тобой тяжело, Майкл, а у меня много проблем в жизни помимо секса. Это ненормально — быть таким ненасытным и чувственным! — вынесла она свой приговор.
Майкл схватил Кло за руку, притянул к себе и стал целовать ее ладони.
— Ты не джентльмен, и вообще… У меня болит от тебя голова! — Кло сверкнула глазами. — Я хочу знать все об этих фотографиях.
— Я еще не готов рассказать тебе о них. Ты слишком горячая, Кло, и я предпочитаю держать все в тайне, пока не соберу достаточно доказательств невиновности твоего отца. У тебя может не хватить терпения, ты начнешь действовать — и все испортишь. Поверь, когда придет время, я все тебе расскажу. — Майкл сплел ее пальцы со своими. — Эти снимки… Я нашел их за рамкой фотографии, которая случайно упала со стены. Их спрятал туда отец. Перед смертью он вызвал меня сюда: хотел, чтобы я завершил начатое им дело. Эти фотографии — важные улики, Кло. Мой отец, я думаю, знал, что Сэм не убивал Гаса. Но отец боялся — жизнь нашей семьи оказалась бы под угрозой, если бы он помог тогда Сэму. Эта была тайна, которую он хранил, которая, видимо, грызла его все эти годы и укоротила ему жизнь.
Кло заколотило, глаза ее округлились.
— Я тщательно исследовал эти снимки. Гаса бил человек с большим перстнем на пальце. И еще мне удалось установить, что он носил ботинки на плоской подошве. Почва вокруг была песчаная, на ней хорошо видны отпечатки ног.
— Отец всегда носил ботинки на каблуках, в западном стиле… И у него никогда не было перстня, только обручальное кольцо…
— И еще одна важная деталь: руки Гаса не были связаны — на него надевали наручники. Мне приходилось видеть такие следы на запястьях.
Майкл закрыл глаза, отгоняя образ хрупкой женщины, которую заковал в наручники насильник.
— Но ведь отец признался, что это он убил Гаса! Хотя мать никогда в это не верила, ни секунды…
— Он не убивал. К нему, наверное, приходили в тюрьму и пригрозили, что с вашей семьей расправятся…
— Ох, Майкл, я всегда знала, что он этого не делал! Он просто не смог бы убить человека… — рыдая, пробормотала Кло и бросилась к нему в объятия.
Она уткнулась к нему в грудь, как в детстве, и горько плакала, затем подняла голову и заглянула ему в глаза.
— Майкл… Брэдли Гилкрист собрал компромат на Анжелику. Он мне показывал специальную папку с уликами. Представляешь, он позвал меня и предложил…
Майкл обнял ее за плечи и стал массировать напряженные мышцы.
— Это хорошо. Значит, Гилкрист испугался.
— Хорошо?! Ничего хорошего! Если я проиграю, Анжелику упекут в санаторий для душевнобольных, как Мэгги, а наше ранчо разделят на маленькие участки и распродадут. Мои братья никогда не смогут их выкупить, никогда!
«Еще лучше, — подумал Майкл. — Клуб напуган до такой степени, что вынужден зашевелиться. Сам Брэдли не погнушался запугивать Кло. Но она теперь вынуждена думать, кто может пострадать от ее провала».
— И что ты чувствуешь по этому поводу?
Кло уперлась ладонями в стол. Она смотрела на Майкла блестящими синими глазами.
— Я хочу бороться, и ты прекрасно это знаешь, Майкл. Но на карту поставлены судьбы слишком многих людей!
На плите кипел суп. Майкл дотронулся до коротких локонов на голове Кло.
— Думаю, нам надо поесть.
Кло попыталась намазать масло на растерзанные куски батона. Потом повернулась к нему: