Три поцелуя

— Мэгги Тен Фезер вернулась?! Анжелика, но это значит, что она сбежала! Они же не спускают с нее глаз. С ней все в порядке?
— Надеюсь, она скоро придет в себя. Орсон умер, — сказала Анжелика, как-то сразу сникнув. — Я любила старика. Проклятье, он убил сам себя! Одно время он был для меня всем — он и твоя мать. Но ваше ранчо слишком далеко, и чаще я бежала к нему. Он каким-то образом все понимал и всегда был для меня дома. Он вчера позвонил Мэгги в санаторий, попрощался с ней и выпил три пузырька снотворного, запив бутылкой виски. Проклятье! — Анжелика уставилась на свои трясущиеся руки. — Мне действительно нужна чашка кофе.
Кло ласково дотронулась до плеча подруги.
— Ты точно это знаешь? — осторожно спросила она.
— У меня есть ключ от его дома. Я сама видела его — он был мертвый и холодный уже. Держал в руках фотографию Мэгги с сыном на руках. Орсон был единственным мужчиной, которому я доверяла, а теперь его больше нет…
Кло прислушалась к шуму мотора во дворе и пошла открывать дверь.
— Джози приехала, — сообщила она.
В дверях появилась Джози в поношенной рубашке и старых обтягивающих джинсах. Анжелика с Кло пытливо всматривались в ее лицо, пытаясь обнаружить следы вчерашних переживаний. Джози попыталась улыбнуться.
— Чувствую, здесь говорили обо мне. Я ощущаю напряжение в этой комнате… Не беспокойтесь из-за меня, я знала, на что шла прошлым вечером, — спокойно сказала она. — Я переживала и худшее.
Лицо Анжелики напряглось.
— Моя мать всегда отличалась толстокожестью. У нее кожа, как у носорога.
— Как повел себя Сергей? — спросила Кло.
Джози перевела на нее взгляд.
— Ты даже не представляешь, что ты наделала, поселив его у меня. Черт возьми, Кло! Тебе когда-нибудь пели всю ночь любовные песни на русском языке под окном твоей спальни? А потом он вышиб запертую дверь, поднял меня с постели и держал меня на руках всю ночь, как маленькую девочку. Я не могла вырваться и рыдала на его плече, как идиотка. Я, взрослая женщина, вела себя, как ребенок. У него вся рубашка была мокрая. Шелковая, вы ее видели… Терпеть не могу шелковые рубашки и Ромео, которые их носят!
Джози сглотнула, отвела глаза и пожала плечами.
— Представляете, он хочет от меня детей. От меня! Вы не поверите, что он мне говорил! Он ненормальный и слишком чувствительный. Как может мужчина говорить такие вещи и быть таким заботливым? Он хочет жениться на мне прямо сейчас! Хоть одна хорошая новость в нашей компании, вы не находите?
— Сергей — очень странный человек, — задумчиво сказала Анжелика. — Ты не занималась с ним любовью сегодня ночью? Мне нужны подробности…
Кло толкнула Анжелику локтем, решив, что ее подруга заходит слишком далеко.
— Это не твое дело! — огрызнулась Джози. — Ну… к твоему сведению, нет. Я не занималась с ним любовью. Я не могу позволить, чтобы кто-то снова опекал меня, управлял моей жизнью. Мне достаточно, что он заплатил деньги за постой, что он фактически кормит нас и убирается в доме, что он чинит на ранчо ограды. Между прочим, он собирается еще выращивать виноград для производства вина, делать домашний сыр и… он просто пугает меня!
Джози схватила чашку с кофе и уставилась на Майкла, который вышел из спальни с таким видом, как будто присутствие в шесть утра Диких Ив в полном составе в его гостиной было самым обычным делом. Его старая рубашка была расстегнута, он был босиком, в спущенных на бедра джинсах.
— Доброе утро всем!
От его ленивой усмешки у Кло вдруг забилось сердце. Он бросил на Кло сияющий золотом взгляд, который говорил: «Ты — моя!»
— Орсон покончил жизнь самоубийством, Майкл. Сегодня ночью, — тихо сказала ему Кло. — Он позвонил Мэгги, и она вернулась в город. Она у нас дома сейчас, отсыпается.
Джози ахнула и обняла Анжелику.
— Господи, я тут распинаюсь про свою несчастную жизнь, а ты потеряла Орсона! Я знаю, как он много значит для тебя…
— Теперь уже нет, — пробормотала Анжелика, отворачиваясь к окну.
— Не переживай так, Анжела, — мягко сказал Майкл.
 
Она тут же повернулась к нему, разгневанная, расстроенная, на грани истерики.
— «Не переживай»?! Ты не знаешь, что значил для меня этот старик! И сколько он сделал для меня! Тебе этого никогда не понять.
— Ты тоже заботилась о нем, — сказала Джози, гладя ее по голове.
— Я старалась делать все, что могла. Но я должна была это предвидеть! Ну почему он мне не позвонил, не сказал, что ему плохо?! Я бы приехала к нему и осталась на всю ночь. Почему он этого не сделал? Почему? Почему даже не попрощался со мной?..
— Ты же знаешь, он очень любил Мэгги, и она его любила, — пробормотала Джози.
Кло крепко сжала холодную руку Анжелики.
— Мы здесь, родная, с тобой.
Анжелика сглотнула, закрыла глаза, и слабая улыбка тронула ее губы. Она взяла себя в руки.
— Да, вы здесь. Ты и Джози, как всегда. Вы со мной… — Ее улыбка стала теплее. — Вы, конечно, здесь, но от вас, как всегда, никакой пользы! Где мой кофе, наконец?
Через несколько минут Анжелика завороженно наблюдала, как Майкл намазывает для нее джемом тост.
— Я хочу несколько, — заявила она. — И Джози тоже. И побольше кофе, если уж ты взялся его варить.
— Я что, ваша горничная? — возмутился Майкл и дернул Кло за конский хвост, как делал это, когда она была маленькой. Но нежное прикосновение пальцев к ее щеке напомнило ей совсем другое, уже из взрослой жизни.
— Нет, неужели тебе не хочется вернуть румянец на наши девичьи щечки? — фыркнула Анжелика. — Господи, когда я была маленькая, я так завидовала Кло, у которой дома по утрам суетилась веселая компания! Сильные мужчины, высокие, сонные, сексуальные… — мечтательно протянула она.
Кло улыбнулась, а потом вдруг помрачнела. Сейчас, среди подруг, на этой уютной кухне в разгоравшемся свете утра она неожиданно вспомнила ночной кошмар Майкла.
— Никто не должен знать, где находится Мэгги, — пробормотала она.
— Я уже позвонил Куинну Лайтфезеру. Он должен это знать, — улыбнувшись, ответил Майкл.
Куинн схватил телефонную трубку чуть ли не до того, как прозвенел звонок. Все его тело было в холодном поту, видения еще не отпускали его, причиняя страдания. Огненная Женщина шла по земле, набирая силу, в ее глазах полыхал огонь. Она была воительницей, за которой следовали еще две женщины и мужчина с медвежьим когтем на шее. И опять плакал ребенок. Его плач разрывал ему сердце…
Куинн очень спокойно выслушал рассказ Майкла о Мэгги Тен Фезер — женщине, которая заботилась о нем, когда его родителей не стало. Он не привык публично выражать свои эмоции. Но ему хотелось бы знать, почему в его видениях постоянно плачет ребенок? И почему ему до сих пор хочется держать в объятиях Анжелику Гилкрист теплыми летними ночами?..
Анжелика брезгливо посмотрела на лоскут, который сунула ей в руку Кло.
— Ты вытащила меня из постели, чтобы заставить шить? — возмутилась она. — Я испорчу свой маникюр!
— Помолчи, Анжела. Кло знает, что делает, — успокоила ее Джози, начиная сшивать свои лоскуты.
— Это занятие для старух, — проворчала Анжелика, но расправила лоскут и осмотрела его так, будто это был банковский документ. Она взяла иголку с таким отвращением, что подруги улыбнулись, и начала неумело вдевать в нее нитку. — Я делаю это только ради вас! Кло подмигнула Джози.
— Дикие Ивы всегда приходят друг другу на помощь.
— Но не в таких идиотских делах, — мрачно буркнула Анжелика.
— Это одеяло не успела дошить миссис Бирклоу, — пробормотала Джози.
Кло вздохнула и, покачиваясь в кресле, продолжила шитье.
— Мне нужно сообщить вам кое-что, но при этом я не хочу, чтобы нас заподозрили в очередном заговоре, — негромко начала она. Подруги подняли головы, услышав знакомый тон Кло, которым она всегда сообщала что-нибудь грандиозное. — По-моему, время пришло!
Кло изложила свой проект Клуба здоровья и красоты — горного курорта у Хребта Бирклоу, предупредив о последствиях в случае провала и разорения. Она то и дело смахивала слезы, которые катились по ее щекам: слишком дорогой и выстраданной была ее идея свергнуть власть Клуба над горожанами. Кло расписала возможные направления работы с клиентами — обучение верховой езде под руководством Джози, туристские походы и экскурсии к живописным местам, косметические процедуры с использованием природных богатств, старинных рецептов и горячих ванн. Джози с Анжеликой внимательно слушали, на их глазах тоже выступили слезы.