Переплести судьбу (СИ)

— Молоко будет, говоришь? — прищурилась старуха, выслушав мои идеи. — Жрец Паутину сплетет?
— Сплетет, — кивнула я. — Домик вам дам, есть пустые дома возле мастерских, учеников найду, только дело передайте.
Старуха пожевала губами:
— А если сбежишь? Мужу твоему не под силу и служить, и с хозяйством управляться. Вильго немощен, да и многое слишком на нем.
— Не сбегу, — пообещала я. — Мне здесь нравится. И людей наймем. Вот только…
Я рассказала про Туманную Рощу, погребенную под зданием Аркадуна.
— Верно, — сказала элла Рокка. — Давно это было, но Роща все там, внутри. Из-за нее в Аркадуне никто и не живет. Призраки, госпожа. И альвы злятся.
— А это исключительно здешних альвов Роща? — поинтересовалась я. — Или она везде одинаковая?
Различаются ли Туманные Рощи по территориальному признаку? Не спросят ли меня в замке: «Слышь, ты с какого района?»
— Везде, — авторитетно кивнула элла Рокка. — Раньше говорили «с другой грани место», а дверей в него много. Люди, что пришли сюда с первым заселением, сами со своими умершими сюда приходить говорили, неважно, где кто умер.
— И последний вопрос: та, кто убивается по наследнику в Холме, это наша Орима?
… Девушка стояла на крыше замка. Я нашла ее довольно легко — двери в необитаемый дом были раскрыты, а лестница поднималась на самый верх.
— Орима, — позвала я, — не стой так близко к краю.
Девушка оглянулась, блекло взглянула: потухший взгляд, бледное лицо, круги под глазами. До моего окрика она смотрела в сторону Холмов.
— Ух! Холодный ветер какой! Пойдем, — попросила я, подходя поближе. — Давай выпьем чаю и поговорим.
— О чем? — я скорее догадалась по движению потрескавшихся губ, чем услышала.
— О тебе. О твоей тайне.
— Она вам рассказала?
— Абигэль? Нет. Я сама сопоставила, проанализировала…
— Значит, не все сопоставили, — Орима невесело усмехнулась.
— Что, все так плохо? Молчишь? Зря. Твоя тайна — секрет Полишинеля.
— Секрет кого?
— Так говорят в моих родных местах. Это означает, что тайна не тайна. Ты ведь сбежать хотела в ту ночь. У тебя под накидкой был узелок. А Аретта тебя увидела и вышла. Так все было?
Орима опустила глаза, равнодушно сказала:
— Я поднялась сюда, видела Абигэль…посмотрела… спустилась, а она к реке идет, Аретта. Если перейти через реку, окажешься в Лесу. Лес — земля альвов, не сидов, альвы не отпустят, особенно меня… сейчас. Мне нужно было в то место, где земля сидов краешком Паутины касается. Не успела.
— Из-за Аретты?
— Из-за… судьбы моей проклятой, недоплетенной, — безжизненным голосом произнесла девушка. — Король запер его, не позволил выходить, пока трава не обновится пятьдесят раз. Через пятьдесят лет… — Орима всхлипнула, — через пятьдесят лет кем я буду? Отец жениха нашел, молодой, говорят, богатый.
— Я понимаю, — я потянулась, чтобы обнять девушку, — но пятьдесят лет ждать — это…
— Ничего вы не понимаете, — с отчаянием проговорила Орима. — Когда отец приезжает? Через пять дней?
— Четыре уже.
— Осталось мне жить четыре дня.
Не обращая внимания на все мои попытки утешить, приободрить и обнадежить — ну почему она думает, что эр Алан будет так сильно гневаться? если это настоящая любовь, то, может, … — девушка пошла прочь. Я последовала за ней, заспешила вниз по лестнице, стараясь не упасть… и услышала… шелест листвы. Я собиралась прийти в Аркадун в другой день, но судьба явно давала шанс. И Орима скажет, где меня искать… в случае чего.
Аркадун был выстроен довольно просто, без всех этих тупиков и лабиринтов, что сводили меня с ума в замке Коэд. Я рассчитала свое местоположение по круглому витражу в лестничном пролете и двинулась туда, где снаружи заметила широкие окна галереи. Вышла я… в пустой зал с ветхими гобеленами на стенах. Тусклый вечерний свет проникал сквозь окна без стекол. Было холодно. В галерею нанесло мусора: спаленные недавним летним солнцем листья, ветки, пыль.
— И к чему мне тогда дар Видящей, если я ни черта не вижу? — пробормотала я, чтобы заглушить стук сердца, отдающийся в голове.
 
Я увидела отблеск краем глаза, начала поворачиваться, дала себе команду остановиться, но остановиться уже не могла. Слева от меня стояло три зеркала, и взгляд мой упал в серебряную глубину среднего. Там отразилось красивое и немного диковатое женское лицо. Из дымки проступили остальные черты: острые рожки на голове, тяжелая каштановая коса. Девушка с турнирного поля, песчаная дриада.
О том, что дриада была именно песчаной, а не горной или водной, я вспомнила, когда в лицо мне ударил вихрь из песка. Песчинки немедленно забили ноздри, от острой рези в глазах помутнело сознание. Я схватила подол верхнего платья и прикрыла им лицо. Будь на мне плотная, почти несгибаемая вышитая накидка, фокус не удался бы. Благодаря воздухопроницаемой ткани я какое-то время могла дышать, согнувшись почти пополам, но давление ветра усиливалось. Откуда в замке взялся пустынный самум? Видимо, зеркало мне досталось именно то, которое «и призовет ши по твое душу». Но почему песчаная дриада? Мало ли тварей в Лесу?
Попытки выбраться из плотной массы песка ни к чему не привели, самум шел за мной, я только ударилась обо что-то, видимо, врезалась в колонну. Откуда-то послышался переливчатый женский смех. Он был мне знаком. Виотта? Я мысленно прощалась с жизнью, когда вокруг вдруг стало… влажно. Песок превращался в мокрые комья, они тяжелели и падали на пол, постепенно трансформируя самум в жижу. Я поскользнулась в этом месиве, упала на пол, тяжело дыша и кашляя. Мне открылась странная картина: в грязной луже неподалеку от меня боролись… двое нелюдей. Я с трудом угадала в них дриаду и Танни. Танни. Не веря глазам, я смотрела на альва, грозно рычащего и мутузящего песчаную деву. Та тоже огрызалась, пиналась и пыталась ударить Танни сгустками песка, которые тот превращал в грязные комья. Время от времени комья с шлепаньем ударялись о пол, разбрызгиваясь и создав вокруг дерущихся несколько текучих «барханов».
Дриада вдруг вывернулась из рук альва, неуловимым движением оказалась на ногах и бросилась ко мне. Струи песка из ее пальцев потянулись к моему горлу.
— Хватит! — заорала я. — Не сметь!
  
Глава 32
 
Дриаду смело. Она пролетела через зал и упала… у дерева. Галерею затянуло туманом, а сквозь него проступали тонкие стволы с уходящими под потолок кронами. Туманная Роща. Иллюзия помигала и рассеялась. А на сцене появился еще один персонаж — дюжий бородатый мужик, лежащий посреди зала на груде листвы и веток. Мужик пошевелился и застонал. Дриада, напротив, не подавала признаков жизни. Это я ее так?
Я пошарила по карманам, обильно нашитыми мной под верхним платьем (а что? удобно же!). Жезла со мной не было, я оставила его в комнате, все еще опасаясь непредсказуемости. Амулет тоже притворялся обычным украшением.
Танни барахтался в луже. Вид у него был странный, словно кто-то пытался превратить его в огромный ржаной вареник. Я бросилась к нему, с опаской поглядывая на бессознательную девушку на другом конце зала.
— Что ты тут делаешь? Что происходит? Как ты сюда попал?
— Пошел за тобой, — простонал альв, вставая на четвереньки.
— Аманиэль послал?
— Сам пошел. По зову сердца. И Гута велела присматривать… Что ты сделала с этой бешеной?
— Откуда я знаю! — меня начало трясти. — Давай ее свяжем!
— Бесполезно. Это же песчаница — растворится в песке и освободится из любых оков.
— А что делать?! Она приходит в себя!
 
— Сделай то же, что только что. Как ты ее вырубила?
— Я не знаю, что это было!
— Как же с тобой трудно, краткоживущая. О, а это кто?
Бородатый мужик уже сидел, правда, с закрытыми глазами.
— Да не знаю я!
— Зови жреца. У вас тут ведь есть жрец, я видел.
— Я боюсь бросать тебя ту с … этой.
— И то верно, — Танни расхрабрился и начал приближаться к неподвижно лежащей девушке. — Не знаю, получится ли, но можно попробовать…