Любовный огонь

– Вряд ли.
– Память на лица у меня что надо! Особенно такое, как ваше, – молочко с медом! – Он подвинулся ближе, обдавая ее чесночной вонью. – Посмотрим, прав ли я. Припоминаю улицу у самой пристани… и маленькую шлюшку в голубом платье. Она бежала и оглядывалась, словно опасалась чего-то! Задрала нос и, даже не ответила, когда джентльмен к ней обратился со всей вежливостью!
– Нет, нет, вы ошибаетесь, – настаивала Бренна, съежившись от ужаса. Она действительно надела легкое голубое платье в тот день, когда забрела в Болото! Неужели Фелан заметил ее там?
Девушка прижалась к противоположной переборке.
– Пожалуйста, я…
– Слишком уж ты спесива для потаскухи, которая зарабатывает себе на жизнь, раздвигая ноги перед первым встречным! И где только капитану удалось тебя подцепить?
– Он вовсе не «подцепил» меня, как вы изволили выразиться. И я… я не из таких женщин!
– Меня не проведешь, малышка! Неудивительно, что хозяин готов не слезать с тебя день и ночь – с такими-то шарами! Хорошо бы пощупать! На его месте я делал бы то же самое!
С потрескавшихся губ летели капельки слюны. От него смердело так, что Бренну затошнило.
Отступать было некуда. Девушка неожиданно для Фелана толкнула его в грудь с такой силой, что тот пошатнулся. Она пробежала мимо и, взлетев по трапу на палубу, поспешила к Кейну, пытаясь унять дрожь в ногах.
– Что это с тобой? – холодно осведомился он. – У тебя такой вид, словно вот-вот упадешь в обморок.
– Н-ничего, – пробормотала она. – П-просто какой-то матрос так странно глядел на меня. Я испугалась.
– Неудивительно! Ты непрерывно фланируешь перед ними! Чудо еще, что они способны противиться искушению! Кто-нибудь коснулся тебя?
– Нет… нет…
Она смертельно боялась Фелана, но еще больше ее пугала мысль о том, что его подвергнут наказанию у нее на глазах.
– Не ври! Значит, ты защищаешь кого-то, сучка!
Бренна никогда не видела Кейна в такой ярости. Он побелел, губы растянулись в хищном оскале. – Отныне будешь сидеть в каюте, как бы жарко там ни было. Может, это убедит, тебя принимать всерьез мои советы.
И прежде чем Бренна успела возразить, Кейн повернулся к ней спиной. Девушка оцепенела. Неужели он в самом деле верит, будто она выставляет себя напоказ перед мужчинами?
Она представила ледяную пустоту его взгляда, губы, искривленные в злобной усмешке. Возможно, именно с этим выражением он убивал Ульрика Ринна.
Бренна прерывисто вздохнула и поспешила вниз.
– Ваш ужин, сэр.
Джемми с трудом втащил поднос с ямсом, гороховым супом, тушеными цыплятами, чаем и кексом. За последние дни мальчик, казалось, еще больше похудел и стал ниже ростом. Лицо по-прежнему полыхало жаром.
– Хорошо, – коротко бросил Кейн.
– Кок просит прощения за сожженное рагу и надеется, этот ужин придется вам больше по вкусу, сэр.
– Рад слышать.
Джемми нерешительно кивнул и вышел. В другое время этот словесный обмен непременно развеселил бы Бренну, но сейчас усталость тяжелым бременем давила на плечи. Остаток дня она провела, лежа на койке. Сначала плакала, потом лежала, уставясь в потолок сухими глазами, воскрешала в памяти утренние события.
Что ни – говори, а она спасла Фелана, хотя негодяй этого не стоил. Но не по этой причине сердце тупо ныло. Кейн, и полыхавшая в его глазах вражда не выходили из головы. Он считал ее грязной тварью и ненавидел за это.
Хотя еда была неплохо приготовлена, Бренна не могла есть. Отложив вилку, она взглянула на Кейна, с мрачным видом сидевшего напротив. Он не разговаривал с ней с той самой минуты, как приказал вернуться в каюту.
– Нет, я все-таки скажу! – неожиданно для себя взорвалась девушка. – Ты неправ, если считаешь, что я… я соблазняла кого-то из твоей команды! Один из них действительно пытался заговорить со мной, но ничего не произошло, ничего, слышишь?
– Интересно, кому из них ты пришлась по вкусу! – горько рассмеялся Кейн. – Большому Барту или Бейтсу, или самому Скроггинсу…
Бренна порывисто вскочила, опрокинув чашку с чаем.
– Не смей говорить со мной в подобном тоне! – с бешенством вскричала она. – Иначе… иначе я выброшусь за борт! Я не шлюха, не одна из девочек Мод и не бегаю за каждым, кто поманит меня! Мне безразличны все мужчины, все, кроме…
 
Она едва не выпалила «кроме тебя», но вовремя осеклась. Кейн смотрел на нее каким-то странным, непонятно нежным взглядом. Впервые за это время лицо его просветлело.
– Сядь, Бренна, и доешь ужин, – мягко велел он.
– Я не голодна.
– Ешь. Тебе нужно набираться сил после приступа морской болезни, иначе отощаешь и разонравишься мне.
Губы его слегка раздвинулись в улыбке. Девушка, рассерженно краснея, подняла вилку и вонзила ее в крылышко цыпленка.
– Какая разница, нравлюсь я тебе или нет? Ты достаточно ясно дал понять, что скоро устанешь от меня.
– Возможно. Но в эту минуту мои мысли заняты только тобой. Знаешь ли ты, как прелестна была сегодня с этими ослепительными золотыми волосами, развевающимися по ветру, побледневшим лицом и тяжело вздымавшейся грудью? Неудивительно, почему тебя хотят все мужчины.
Под его взглядом тело Бренны загорелось.
– Стыдно признаться, но мне хотелось убить каждого, кто поднимет на тебя глаза. И я возненавидел тебя за это… за то, что пробудила во мне такое желание и готовность прикончить любого, кто осмелится коснуться хотя бы твоей руки.
Неожиданно он встал и сжал ее пальцы.
– К чертям этот скучный ужин! Никто из нас не хочет есть. Мы оба испытываем совсем иной голод. Ты так же изголодалась по мне, моя Бренна, как я по тебе?
К своему несказанному удивлению, Бренна поняла, что так оно и есть. Она млела от прикосновений его рук, раздевших ее догола и гладивших обнаженную плоть.
Слившись в объятиях, любовники рухнули на узкую койку с таким нетерпением, словно время остановилось и в мире не осталось никого, кроме них двоих – взмокших от пота, сплетающихся в исступленных ласках.
 
Глава 16
Следующий день тянулся еле-еле, корабельная рында исправно отбивала склянки каждые полчаса. Бренна постепенно привыкала к жизни на борту маленького судна. Команда вставала засветло и получала суточную норму воды. В половине седьмого начиналась уборка. Подвесные койки сворачивали и складывали в углу кубрика. В восемь часов матросы завтракали солониной, овсянкой, галетами и крепким кофе с патокой. Бренне и Кейну, кроме того, подавали мед и кислые апельсины.
По средам и субботам палубу драили пемзой, а по пятницам команда стирала одежду. Много хлопот было с ежедневной починкой парусов.
Иногда Бренне казалось, что она так и родилась на корабле, всю жизнь пила затхлую воду, стараясь не тратить зря ни капли на случай, если штиль продлится долго и запасы иссякнут. При одной мысли о том, что воду стараются ограничить, пить хотелось еще больше. Она часами грезила о прохладных озерах, запотевших хрустальных кубках с ледяной влагой.
Лицо ее действительно обгорело, и пришлось носить ненавистную шляпку – единственную защиту от палящих лучей. Раздеваясь на ночь, Бренна увидела красные полосы на запястьях и шее. Что бы подумала тетя Ровена, узрев племянницу в таком виде?
Девушка улыбнулась. Тетка наверняка бы в отчаянии воздела руки к небу.
Кроме того, на корабле стоял постоянный шум, преследующий ее повсюду, даже во сне – скрип снастей, треск досок, беготня по палубе, громкое пение матросов, хлопанье парусов, мягкие толчки и плеск волн о борт.
Ближе к вечеру Бренна стояла на носу вместе с Кейном, который нес вахту. С прошлой ночи, когда они так жадно любили друг друга, Бренна чувствовала себя спокойнее и увереннее рядом с Кейном. Он изголодался по ней. Это признание делало ее счастливой.
– Расскажи о торговле с Китаем, – попросила она. – Это столь волнующе, как я слышала?
– Более чем. Ничего подобного мне уже не доведется испытать.
– Ты обогнул мыс Горн?