Любовный огонь

Тетя Ровена едва успела подхватить пошатнувшуюся Джессику.
– Дайте веер! – скомандовала она. – И усадите Джессику, ей плохо.
– Мертв, – пробормотала девушка. – А ты не позволила поехать к нему, мама.
– И что бы это дало? При нем был доктор. Большего для него ни ты, ни другой не могли сделать.
Джессика закрыла глаза и сразу обмякла. Но через несколько мгновений подняла ресницы и монотонно пробормотала:
– Уберите ее! Она защищала убийцу! Не желаю ее видеть.
Первое действие прошло как во сне. Бренна почти не слышала ни музыки, ни высокого чистого голоса французской певицы. В антракте она вышла из ложи, не в силах выносить ненависть Джессики.
Входные двери театра обычно распахивали настежь – в здании было слишком душно. Мужчины небольшими компаниями собирались на тротуаре и курили. Ощутив прикосновение чьей-то руки к плечу, Бренна обернулась.
– О Квентин! – облегченно выдохнула она. – Где ты был? Мы ждали тебя, а ты умудрился пропустить весь первый акт.
– Мне все равно! Я бы вообще не пришел, если бы не ты. Нам нужно потолковать.
За эти два дня во внешности Квентина произошли ужасные перемены. Темно-зеленый фрак был помят, жилет усеян пятнами. Он так похудел, что одежда висела мешком. Веки покраснели и распухли, пожелтевшие щеки запали.
– Квентин, что случилось? Ты болен?
– Это Билли Лав.
– Да говори же!
Мужчины, потоком устремившиеся к выходу, едва не сбили ее с ног. Бренна была вынуждена уцепиться за руку брата и, к своему ужасу, почувствовала, что тот дрожит.
– Он преследует меня, Бренна. Играет, как кошка с мышкой. Намеревается немного позабавиться, прежде чем съесть.
– Но, Квентин, человек твоего положения, респектабельный, из хорошего общества… Что он может сделать с тобой? – Внезапно голос изменил Бренне: она вспомнила, что сказал Кейн о Билли и его умении орудовать ножом.
– Он способен на все, сестричка. И достаточно ясно дал это понять. Пришел ко мне сегодня с парочкой так называемых приятелей. Все одеты по последней моде. На пальцах у Билли по крайней мере три кольца с бриллиантами, Бренна. Признаюсь, от волнения я не смог их сосчитать.
– Но что они сделали? Что сказали?
Лоб Квентина покрылся испариной.
– Они пробыли у меня минут двадцать. Сначала разговор шел ни о чем – кто выиграл, кто проиграл все, оставшись без гроша. Потом Билли Лав – он настоящий великан, Бренна, – как бы между делом рассказал о мертвеце, которого нашли в переулке неподалеку от его заведения. Зарезан, Бренна, больше сорока ножевых ран! Оказалось, что погибший играл с Билли и задолжал много денег.
Девушка тихо охнула.
– Бренна, ты должна помочь мне.
– Но что я могу сделать? У меня нет денег. То немногое, что присылал отец, потрачено. Я могла бы продать драгоценности… мамину брошь. Но все это не стоит и тысячи долларов! Конечно, платья довольно дорогие…
Она продолжала лепетать что-то, подгоняемая смертельным ужасом. Отец просил позаботиться о Квентине. Но как? Она совершенно бессильна!
– Этого недостаточно, – пробормотал Квентин, оценивающе глядя на Бренну. – Правда, кое-что все-таки в твоих силах!
– Что именно? Пожалуйста, объясни.
Антракт закончился, и люди устремились обратно. Толпа у дверей рассеялась, и Квентин чуть отстранился: Бренна ощутила исходивший от него сладковатый запах виски.
– Выходи за Тоби Ринна. Тогда все уладится.
– Квентин, Квентин, опомнись!
– Сестра, если ты откажешься, меня найдут в глухой аллее с ножом в груди! Клянусь, так оно и будет, если ты только не поможешь мне. Тоби Ринн богат, Бренна, так богат, что, вероятно, сам не знает, сколько у него денег. И еще больше власти. Владеет множеством складов и, кроме того, занимается бог знает какими темными делишками с торговцами и судовладельцами. Я слышал кое-что… не важно, главное, он неимоверно богат. Десять тысяч для него ничего не значат. Я уверен, ради тебя он на все согласится.
– Но… стать его женой…
– Почему нет? Рано или поздно тебе нужно выйти замуж. И я видел, как он посматривает на тебя. Он на все пойдет, лишь бы заполучить тебя.
 
– Да, – глухо пробормотала Бренна, – ты прав.
– Что же тебе мешает? Чем скорее состоится венчание, тем лучше для нас. Не забывай о маленькой неприятности, случившейся в Ирландии. Тебе повезло, никто ничего об этом не слышал. – Он сжал ее руки и умоляюще заглянул в глаза. – Бренна, пожалуйста, речь идет о моей жизни. Думаешь, я бы стал просить, будь у меня иной выход? Но я так и не смог ничего придумать. Ты моя единственная надежда.
* * *
Бренна, оцепенев от отчаяния, стояла на ступеньках театра, глядя вслед Квентину. Брат исчез в темноте, где кто-то, вероятно, Этьен, ожидал его с фонарем. Наконец девушка поспешила в ложу Батлеров. Она опоздала к началу и совсем запыхалась, но тетя Ровена, к ее удивлению, ничего не сказала, и Бренна неподвижно просидела до конца спектакля, невидящими глазами глядя на сцену. Ее сильно тошнило, и она боялась приступа рвоты.
Занавес опустился в последний раз, и публика стала покидать театр. Группа людей, что-то гневно кричавших и размахивавших кулаками, собралась на кирпичном тротуаре. Некоторые держали зажженные фонари.
– Убийца! – завопил один.
– Грязная свинья! – выкрикнул другой. – Посмел явиться сюда со своим враньем…
– Бренна Лохлан, как ты смеешь останавливаться и глазеть на подобное зрелище? – возмутилась тетя Ровена, больно ущипнув девушку за руку. – Тайни уже здесь. Немедленно идем! Ни одна порядочная женщина не станет наблюдать за уличной дракой.
К свалке присоединились еще несколько человек, и Бренна снова заметила жирного коротышку, принесшего новость о смерти Ульрика. Даже Кендалл Чизхолм был там: огромный кадык дергается, темные брови угрожающе сведены. Желтые пятна света плавали в темноте; выкрики становились громче и все более угрожающими.
Вырвавшись от тетки, Бренна метнулась на улицу и подбежала к собравшимся. Мужчины окружили какого-то человека, очевидно, бывшего предметом их ярости. Она должна… должна увидеть, кто это.
Девушка протолкнулась ближе, проскользнув между двумя высокими мужчинами.
– Мисс, что вы здесь делаете? Уходите, – прорычал кто-то, сжимая руку Бренны.
Девушка силилась освободиться. Она не уйдет, пока не увидит…
На тротуаре в тесном кругу горожан, которые, словно волки, приготовились наброситься на жертву, стоял Кейн Фэрфилд. Глаза в свете фонарей тоже казались почти желтыми, лоб покрыт испариной, тонкие губы плотно сжаты. Однако он не производил впечатления испуганного человека. Наоборот, от него исходила какая-то злобная энергия, так что мужчины, выступившие вперед, неловко переминались с ноги па ногу.
– Джентльмены, вас ввели в заблуждение! – прокричал Кейн. – Дуэль проходила по всем правилам! Я честно дрался с Ульриком Ринном!
– Честно! По всем правилам! – раздался хриплый выкрик из гущи толпы. – Хладнокровно прикончить человека – это, по-твоему, справедливо?
В толпе снова поднялся ропот, но все как по команде замолчали, как только Кейн шагнул вперед, держа руку на рукоятке пистолета.
– Свидетели лгут, и я сумею дознаться, по какой причине. Но когда все-таки выясню правду, виновные мне заплатят.
– Пять человек? И все лгут? – прогремел тот же незнакомец, и Кейн повернул голову, пытаясь отыскать кричавшего.
– Я тоже не знаю, почему сговорились эти пятеро… шестеро, если считать Ринна. Но все в один голос твердят неправду! И я докажу это! Никто не смеет клеймить меня именем убийцы! Я не потерплю этого!
Кейн по-прежнему сжимал пистолет, обводя толпу настороженным взглядом. Несколько мгновений обличители продолжали перешептываться. Потом стоявшие в первых рядах медленно, неохотно стали расходиться, оттесняя маячивших сзади. Кейн спокойно выжидал.
Наконец последние тени скользнули вниз по улице. Мужчины спешили присоединиться к своим семьям и поскорее отправиться по домам.