Лисьими тропами (СИ)

Он ухмыльнулся в ответ.
— Спасибо. Наверное.
— Конечно, это комплимент, — заверила я и закивала. — Оскорби я тебя, и ты мне бац! И секир-башка.
— А?
Я рассмеялась.
— Почему это место? — Перевела тему, чтобы не углубляться в то, как плоха я в своих кривых шутках. — Ты же был в университете.
— Да, я там был. Там была и Нацуэ. Но теперь ее там нет.
Мои брови взлетели вверх от осознания.
— Ты думаешь, тот, кто стер все воспоминания о ней, сейчас там? — Подытожила я.
— Возможно, — неопределенно ответил он. — Идем. Покажешь мне свой ожог.
  
Глава 8
 
Ехать в общественном транспорте с шинигами. До этого я вообще не воспринимала дорогу, но теперь просто не знала, как себя вести. Он не лгал, его вообще никто не замечал, он будто воздух — да, есть, но кому нужно на него внимание обращать? Никто не толкал его, не пихал, все его обходили стороной. Неудивительно, мне и самой хотелось это сделать.
Не знаю, что на меня влияло, может быть, моя непрекращающаяся лихорадка, но иногда, когда, как говорится, ничего не предвещало, я вдруг впадала в настоящую панику.
Вот мы идем по улице, заполненную людьми, ничего не происходит, но я понимаю, что уже не контролирую себя и начинаю бежать сломя голову. Где-то через пять шагов спотыкаюсь (по-моему, это не случайно), и вместо того, чтобы разбить себе нос, меня резко ловит шинигами и не дает сбежать.
Страшно.
— Не поддавайся инстинкту, — посоветовал мне жнец в один из таких вот побегов, ставя меня на ноги, словно какого-то котенка.
Силы у него было полно, так что он мог с таким же успехом ставить на ноги и бегемота. Не могу объяснить рационально свои побеги. Но парень к этому, кажется, привык?
— Ты не удивлен совершенно, — заметила я, озвучив свои мысли. — Но ведь ты же говорил, что тебя обычно не замечают.
— Ты не здорова, твое тело повреждено, все инстинкты обострены, — объяснял мне шинигами, пока мы продолжали идти… пока еще рядом. — А инстинкт самосохранения самый сильный. Вот он тебя и накрывает.
Я ухмыльнулась, а шинигами обратил на это чуть больше внимания, чем я рассчитывала. И вот мне это совершенно не понравилось, снова чуть не сбежала, но парень снова поймал меня за руку.
— Не нравится, как я говорю? — Уточнил он беззлобно.
— Да нет, дело не в этом, — отдышалась и попыталась снова свыкнуться с мыслью, что от него не сбежать. Как-то грустно даже. — Просто ты сейчас говорил, словно профессор в университете. Не хватало только конспектировать лекции.
Шинигами ухмыльнулся.
— И как я? Хорош или плох? — Уточнил он шутливо.
— Ты серьезно считаешь, что кто-нибудь в здравом уме скажет тебе «плох»? — Уточнила я дрожащим голосом, прикрываясь шуткой.
— Но ты не в здравом уме, — заметил шинигами, а я тут же свернула голову, взглянув на него каменным лицом. — Что? (Я сверлила его возмущенным взглядом). Перестань. Когда ты так на меня смотришь, я начинаю тебя бояться. А это не по правилам.
Не сдержалась и даже прыснула.
— Не могу привыкнуть к тому, что ты — шинигами, жнец смерти и шутки шутишь, — вздохнула я, сменяя гнев на милость.
Ладно, будем честны: злиться на шинигами? Каким типом оружия я собираюсь совершить сэппуку? Ох, ну чего меня все время тянет на плохой черный юмор?
— Мы не сильно отличаемся от людей, — заметил он, не вдаваясь в подробности. — Когда приходит ваш час, вам легче принять нас такими.
— А, по-моему, не зря столько гравюр и рисунков этих жутких жнецов в черных балахонах и с косой, — напомнила я, — таких, как ты, боятся.
— Так-то стоит, — как-то чересчур мрачно и тихо подтвердил шинигами, а я снова свернула голову, в ужасе наблюдая за его отрешенным выражением лица… Снова улыбнулся. — Да расслабься ты. Что я тебе сделаю? Убью?
Он посмеялся, а я отвернулась, пытаясь скрыть улыбку.
— Похоже, юмор не у меня одной слабое место, — выпалила, не подумав.
— Что?
— Что? — Вернула я ему. — Кхм, говорю: прекрасный день! Темно, правда!
Потом я нервно заржала и отвернулась, но шинигами больше ничего не сказал до самого кампуса. Не знаю уж почему.
 
К сожалению, шинигами был прав и чем ближе мы подходили к кампусу, тем больше у меня зрел вопрос, который хотелось ему задать. Но в одно и то же время боязно. Ведь этот вопрос как никогда животрепещущий: если мне сейчас так плохо, не станет ли мне настолько хуже, что понадобятся услуги шинигами? Ну или как это устроено? Не знаю. В общем, меня начинало пугать моё состояние, а недоверие к парню росло.
Вдруг он все это выдумал? Вдруг это лишь предлог, а на самом деле он за мной? Как я могла вляпаться в подобную историю? Реальность смешалась настолько, что я уже не понимала, что есть сон… ах да, сон. Не будем об этом.
Пришли. Когда мы остановились у двери в мою комнату, я первым делом тяжело вздохнула. Такеру снова оставил мне пакет с едой. Как можно одновременно вызывать благодарность и щемящее чувство тоски непринятия? Он же мне сперва поверил, почему же теперь все изменилось настолько, что я заслуживала только лишь пакетик под дверью?
Не то, чтобы Такеру мне жутко нравился, но он был последним и единственным связующим звеном в моей истории с реальностью. Он видел надпись, он знал, что Нацуэ существует! Но все же выбрал держаться от меня подальше.
Открыла дверь и зашла внутрь, ставя пакет слева от входа. Поем, когда представится возможность. Еще раз тяжело вздохнула и обернулась, чтобы закрыть дверь… но шинигами стоял в комнате. Так-то комнатка малюсенькая, мы здесь вдвоем и это уже толпа, но дело не в этом.
— Мне нужно разбинтовать рану, — объяснила я, когда встретилась взглядом с шинигами, но никакого диалога с его стороны не последовало.
Он кивнул. Остался стоять на месте.
— Ожог у меня за плечом, — напомнила я, даже указала.
— Да я понял с первого раза, — кивнул он.
— Нет, не понял, если все еще стоишь, — вздохнула. — Раздеваться я буду.
— Уже? — Хмыкнул он.
— Не смешно.
— Да ладно? Ты же улыбалась.
— Я не сказала, что всегда не смешно, — поправила саму себя. — Выйди.
— Что? Теперь смущаешься?
— Слушай! — Я тут же вспыхнула, шагнула к нему ближе и давай грозить пальцем. Указательным. — Это был сон, понял? Сны не обязаны быть рационально объяснимы. Во сне ты можешь беседы беседовать с каким-нибудь известным актером, который уже умер сто лет как, знать, что это он, а у него вместо головы козья морда. И это нормально!
— Чего ты так переживаешь? — Все еще пребывал в игривом настроении он. — Как будто для тебя это имеет значение.
— А чего ты к этому так прицепился?! Как будто и для тебя тоже!
Он замолчал. Ура! Вот, значит, как можно с ним договориться…
— Чего ты хочешь? — Спросил он.
— Выйди! — Осмелела настолько, что пнула его в бок и вытолкала за дверь.
Как только оказалась наедине с собой в комнате, поняла, насколько же я устала. Ладно, в университете кто-то был тем, кто стер все воспоминания о Нацуэ. Предположительно. Но ведь мы же снова вернулись сюда, так ведь? На кой черт нужно было ехать в такую даль? И хоть рамен был отменный, я бы даже сказала — бесподобный, всё же в таком состоянии я была не готова к таким подвигам.
И все-таки я поехала.
Итак, невозможное. Сняла свитер, футболку, принялась разматывать бинты. Ох… медсестра свое дело знает. Устала. Старалась-старалась и сдалась. Сил не было совершенно, ничего не получалось, в конце концов я пошатнулась и рухнула на колени, но голова шлепнулась на кровать, и… все. Кажется, уснула.
Это был забвенный сон, тот, в котором не снятся сны. Но это не означало, что я перестала воспринимать реальность. Стук в дверь я различила.
— Ты там что? Умерла? — Раздалось из-за двери.
— Ты узнаешь об этом первым, — парировала я, с трудом отрывая голову от кровати.
— Ты всё? У меня нет времени тебя ждать.
— Ты же шинигами, у тебя буквально все время мира… эй!