Собрание сочинений в 15 томах. Том 1.

– Дайте мне встать, – сказал Кемп. – Я никуда не убегу. И дайте мне минуту посидеть спокойно.
Он сел на кровати и пощупал затылок.
– Я Гриффин, учился в университете вместе с вами. Я сделал себя невидимым. Я самый обыкновенный человек, которого вы знали, но только невидимый.
– Гриффин? – переспросил Кемп.
– Да, Гриффин, – ответил Голос. – В университете я был на курс моложе вас, белокурый, почти альбинос, шести футов росту, широкоплечий, лицо розовое, глаза красные. Получил награду за работу по химии.
– Ничего не понимаю, – сказал Кемп, – в голове у меня совсем помутилось. При чем тут Гриффин?
– Гриффин – это я.
Кемп задумался.
– Это ужасно, – сказал он. – Но какая чертовщина может сделать человека невидимым?
– Никакой чертовщины. Это вполне логичный и довольно несложный процесс…
– Это ужасно, – сказал Кемп. – Каким образом?
– Да, ужасно. Но я ранен, мне больно, и я устал. О господи, Кемп, будьте мужчиной! Отнеситесь к этому спокойно. Дайте мне поесть и напиться, а пока что я присяду.
Кемп глядел на повязку, двигавшуюся по комнате; затем он увидел, как плетеное кресло протащилось по полу и остановилось возле кровати. Оно затрещало, и сиденье опустилось на четверть дюйма. Кемп протер глаза и снова пощупал затылок.
– Это почище всяких привидений, – сказал он и глупо рассмеялся.
– Вот так-то лучше. Слава богу, вы становитесь благоразумным.
– Или глупею, – сказал Кемп и снова протер глаза.
– Дайте мне виски. Я еле дышу.
– Этого я бы не сказал. Где вы? Если я встану, то не наткнусь на вас? Ага, вы тут. Ладно. Виски?.. Пожалуйста. Куда же мне подать его вам?
Кресло затрещало, и Кемп почувствовал, что стакан берут у него из рук. Он выпустил его не без усилия, невольно опасаясь, что стакан разобьется. Стакан повис в воздухе, дюймах в двадцати над креслом. Кемп глядел на стакан в полном недоумении.
– Это… Ну, конечно, это гипноз… Вы, должно быть, внушили мне, что вы невидимы.
– Чушь! – сказал Голос.
– Но ведь это – безумие!
– Выслушайте меня.
– Только сегодня я привел неоспоримые доказательства, – начал Кемп, – что невидимость…
– Плюньте на все доказательства, – прервал его Голос. – Я умираю с голоду, и для человека, совершенно раздетого, здесь довольно прохладно.
– Он чувствует голод! – сказал Кемп.
Стакан виски опрокинулся.
– Да, – сказал Невидимка, со стуком ставя стакан. – Нет ли у вас халата?
Кемп пробормотал что-то вполголоса и, подойдя к платяному шкафу, вынул оттуда темно-красный халат.
– Подойдет? – спросил он.
Халат взяли у него из рук. С минуту он висел неподвижно в воздухе, затем как-то странно заколыхался, вытянулся во всю длину и, застегнувшись на все пуговицы, опустился в кресло.
– Хорошо бы кальсоны, носки и туфли, – отрывисто произнес Невидимка. – И поесть.
– Все, что угодно. Но со мной в жизни не случалось ничего более нелепого.
Кемп достал из комода вещи, которые просил Невидимка, и спустился в кладовку. Он вернулся с холодными котлетами и хлебом и, пододвинув небольшой столик, расставил все это перед гостем.
– Обойдусь и без ножа, – сказал Невидимка, и котлета повисла в воздухе; послышалось чавканье.
– Я всегда предпочитал сперва одеться, а потом уже есть, – сказал Невидимка с набитым ртом, жадно глотая хлеб с котлетой. – Странная прихоть!
– Рука, по-видимому, действует? – сказал Кемп.
– Будьте спокойны, – сказал Невидимка.
– И все-таки как это странно!..
– Вот именно. Но самое странное то, что я попал именно к вам, когда мне понадобилась перевязка. Это моя первая удача! Впрочем, я все равно решил переночевать в этом доме. Вам не отвертеться! Страшно неудобно, что кровь мою видно, правда? Целая лужа натекла. Должно быть, она становится видимой по мере свертывания. Мне удалось изменить лишь живую ткань, я невидим, только пока жив… Уж три часа, как я здесь.
– Но как вы это сделали? – начал Кемп раздраженно. – Черт знает что! Вся эта история от начала до конца – сплошная нелепость.
– Напрасно вы так думаете, – сказал Невидимка. – Все это совершенно разумно.
 
Он протянул руку и взял бутылку с виски. Кемп с изумлением глядел на халат, поглощавший виски. Свет свечи, проходя сквозь дырку на правом плече халата, образовал светлый треугольник.
– Что это были за выстрелы? – спросил Кемп. – Отчего началась пальба?
– Там был один дурак, мой случайный компаньон, черт бы его побрал, который хотел украсть мои деньги. И украл-таки.
– Тоже невидимка?
– Нет.
– Ну, а дальше что?
– Нельзя ли мне еще чего-нибудь поесть, а? Потом я все расскажу по порядку. Я голоден, и рука болит. А вы хотите, чтобы я вам рассказывал!
Кемп встал.
– Значит, это не вы стреляли? – спросил он.
– Нет, – ответил гость. – Стрелял наобум какой-то идиот, которого я прежде никогда и в глаза не видел. Они перепугались. Меня все пугаются. Черт бы их побрал. Но вот что, Кемп, я есть хочу.
– Пойду поищу, нет ли внизу еще чего-нибудь съестного, – сказал Кемп. – Боюсь, что найдется не много.
Покончив с едой – а поел он основательно, – Невидимка попросил сигару. Он жадно откусил кончик, прежде чем Кемп успел разыскать нож, и выругался, когда снаружи отстал листок табака. Странно было видеть, как он курил: рот, горло, зев и ноздри проступали, словно слепок, сделанный из клубящегося дыма.
– Славная штука табак! – сказал он, глубоко затянувшись. – Мне повезло, что я попал к вам, Кемп. Вы должны помочь мне. Подумать только, в нужный момент я натолкнулся на вас! Я в отчаянном положении. Я был как помешанный. Чего только я не перенес! Но теперь у нас дело пойдет. Уж поверьте…
Он выпил еще виски с содовой. Кемп встал, осмотрелся и принес из соседней комнаты еще стакан для себя.
– Все это дико… но, пожалуй, я тоже выпью.
– Вы почти не изменились, Кемп, за эти двенадцать лет. Блондины мало меняются. Все такой же хладнокровный и методичный… Я должен вам все объяснить. Мы будем работать вместе!
– Но как это вам удалось? – спросил Кемп. – Как вы стали таким?
– Ради бога, дайте мне спокойно покурить. Потом я вам все расскажу.
Но в эту ночь он не рассказал ничего. У него разболелась рука, его стало лихорадить, он очень ослабел. Ему все время мерещилась погоня на холме и драка возле кабачка. Он начал было рассказывать, но сразу отвлекся. Он бессвязно говорил о Марвеле, судорожно затягивался, и в голосе его слышалось раздражение. Кемп старался извлечь из его рассказа все, что мог.
– Он меня боялся… Я видел, что он меня боится, – снова и снова повторял Невидимка. – Он хотел удрать от меня, только об этом и думал. Какого я дурака свалял! Ах, негодяй! Надо было убить его…
– Где вы достали деньги? – вдруг спросил Кемп.
Невидимка помолчал.
– Сегодня я не могу вам сказать, – ответил он.
Он вдруг застонал и сгорбился, схватившись невидимыми руками за невидимую голову.
– Кемп, – сказал он, – я не сплю уже третьи сутки, за все это время мне удалось вздремнуть час-другой, не больше. Я должен выспаться.
– Хорошо, – сказал Кемп. – Располагайтесь тут, в моей комнате.
– Но разве мне можно спать? Если я засну, он удерет. Эх! Ладно, все равно!
– Рана серьезная? – отрывисто спросил Кемп.
– Пустяки, царапина. Господи, как спать хочется!
– Так ложитесь.
Невидимка, казалось, смотрел на Кемпа.
– У меня нет ни малейшего желания быть пойманным моими ближними, – медленно проговорил он.
Кемп вздрогнул.
– Ох и дурак же я! – воскликнул Невидимка, ударив кулаком по столу. – Сам подал вам эту мысль.
  
Глава XVIII
 
Невидимка спит
 
Несмотря на усталость и рану, Невидимка все же не положился на слово Кемпа, что на свободу его не будет никаких посягательств. Он осмотрел оба окна спальни, поднял шторы и открыл ставни, чтобы убедиться, что в случае надобности этим путем можно бежать. За окнами стояла мирная ночная тишина. Над холмами висел месяц. Затем Невидимка осмотрел замок спальни и двери уборной и ванной, чтобы убедиться, что и отсюда он может ускользнуть. Наконец он заявил, что удовлетворен. Он стоял перед камином, и Кемп услышал звук зевка.