Младший лейтенант милиции (СИ)
«Что не так»? — Спеша узнать компетентное мнение, вытаращив глаза и вскинув брови, молча дёрнул головой вверх я.
«А, хрен знает». — Так же безмолвно пожал плечами старший товарищ. И, в задумчивости повращав в воздухе кистью руки, кивнул на виднеющееся в дверях, висящее в прихожей зеркало.
Выбравшись в коридор, я внимательно осмотрел себя и, в общем и целом, не нашёл никаких изъянов. Новые вещи приятно холодили кожу и, местами топорщась, прямо-таки кричали о собственной «только что купленности».
Ну или, в нашем конкретном случае, беспардонной «отдолжленности». Правда, посвящать всех и каждого в тайны нашего маленького гешефта я не собирался, так что проблемы в этом не видел.
«Нормальный такой прикид». — Довольно рассматривал своёго двойника я. — И чё Викеньтьичу не нравится?
И, так бы и оставался в неведении, если бы взгляд не упал на приколоченную за спиной вешалку. На которой висела одежда, таскаемая каждый день барыгой и выглядевшая… затасканной и потёртой.
Немудрящий и такой простой паззл сложился в моей голове. Всё встало на свои места и, понимая, как выглядел в глазах имеющего гораздо больший жизненный опыт начальника, я про себя ругнулся.
«Дебил, блядь»! — Корил я себя нелицеприятными словами. — «Конспиратор хуев! Ты кого наебать хотел, фраерок залётный»!
То есть, простите за мой французский, недальновидный и излишне самоуверенный молодой человек, наивно полагающий, что таким немудрящим маскарадом сможет ввести в заблуждение битых жизнью и постоянно ходящих по краю, лиц цыганской национальности.
«Да тебя ж на перо посадят и прикопают по-тихому». — Продолжал топтаться по собственной глупой гордости, «великомудрый» я.
И, скорее всего, так как санкция на «работу под прикрытием» не была получена, дело так и не будет раскрыто.
Вне всякого сомнения, убийство сотрудника милиции — случай, как говорится, из ряда вон. Но, так как идти на разведку мне предстоит одному, а разрешение ну, по крайней мере, согласованного в верхах и официального, никто не давал, спишут мой хладный труп вчистую. А статистика пополнится ещё одним нераскрытым «висяком».
Чутка взбодрённый этими, отрезвляющими мыслями, я спустился с небес на землю и, сграбастав старые шмтотки и, вернулся в к многоуважаемому общству. И, положив вещи на диван, попросил.
— А давай-ка, друже, ты мне вот это одолжишь? — Указал рукой я на притащенное богатство. И, снимая с плеч так приятно похрустывающую свежестью кожаную куртку, пояснил. — А то, замараю я твой подгон. А потом, сам знаешь, стирай — не стирай, а за новое не выдашь.
— П-пожалуйста. — Отчего-то начав заикаться, моментально согласился хозяин затребованных мной шмоток.
А в глаза его начало появляться явно выраженное облегчение.
«Ну да»… — Философски подумал я. — «Я ж в своей простоте не учёл, что продать побывавшую в употреблении одежду за цену не ношенной всяк не получится».
Так что, спасибо мудрому взгляду Анатолия Викеньтьевича. Ну и, конечно, Создателю, давшего мне малую толику разума, за верно подсказанное решение.
— Штаны давай. — Не особо заморачиваясь с названием, потребовал я. И, дождавшись, пока барыга притащит в меру потрёпанные джинсы, слегка поморщившись, пообещал. — Я скоро.
А потом спрятался в ванной и, волевым усилием преодолевая брезгливость, надел чужие вещи.
Майку я предпочёл всё-таки оставить новую. Рассудив, что её, в общем-то, и не видно. А вот немножко потрёпанная и с явно видимыми следами носки верхнюю одежда пришлась как нельзя кстати.
Благо, фигуры у нас с «костюмером» были практически одинаковые. Правда, тот немножко уступал мне в ширине плеч. Но, к счастью для всех, ненамного. Так что потёртая джинсовая куртка не производила впечатления снятой с чужого плеча.
Что вселяло некоторую надежду на успех задуманной мной авантюры и, если честно, даже немножко радовало.
— Ну как? — По довольному и, я бы даже сказал, одобряющему взгляду Познякова понимая что, в этот раз всё нормально, осторожно спросил я. — Так пойдёт?
— Это ж совсем другое дело! — Не замедлило высказаться руководство. И, скосив хитрый глаз на Василия, попросило. — Сажи, а?
— Да, Викеньтьич. — Тут же поспешил согласиться он. И, чуть смущаясь, пробормотал. — Чтой-то я упустил этот важный момет из виду…
— Да, там кадры ещё те! — Подтвердил Анатолий Викеньтьевич. — С обострённым чутьём и настороженностью дикого зверя.
Я же молча гордился и радовался тому, что всё складывалось «тип-топ». Ну, или «чики-пуки», как внезапно и, если честно, сам не знаю почему, вдруг пришло в мою, как вы помните, не так давно пострадавшую и травмированную голову.
— Что ж, пойдём пожалуй. — Начал прощаться организовавший сей маскарад Василий. И, грозно взглянув на фарцовщика, предупредил. — Слышь, любезный… Надеюсь, ты понимаешь, что трепаться об этом на каждом углу не стоит?
— Я — могила! — Сбледнув с лица, мгновенно пообещал он. и, для пущей убедительности, перекрестившись, прошептал. — Никому ни слова!
— Пакет есть? — Совсем забыв, что в современном Свердловске, это отчего-то совсем не распространённое явление. И, тут же поправился. — Ну, или торба какая-нибудь?
Моментально сообразив, что от него требуется, спекулянт притащил из своих закромов полотняный мешок с двумя ручками. Явно смайстраченный на швейной машинке кем-то из старшего поколения и пришедшийся очень кстати.
— Возвращать не обязательно. — Буркнул тот, с тяжким вздохом оглядывая мою, облачённую в носимые ещё вчера им шмотки.
— Да, не парься ты! — Попытался приободрить нашего невольного помощника я. И, подмигнув левым глазом, уверенно пообещал. — Всё нормально будет.
Невольно при этом подумав, что на бабки я его всё-таки развёл. Ведь, как ни крути, ходить-то ему в чём-то надо.
И, так как в то, что напялит он на себя брюки фабрики «Большевик» а рубашку сделанную на «Коммунарке» верилось с большим трудом, выходит, что предназначенные на продажу шмотки украсят туловище спонсора уже сегодня.
А это, пусть и косвенный, но всё-таки убыток.
Однако материальные заботы, пусть и не сильно, но всё-таки нарушающих социалистическую законность граждан, волновали меня… скажем так, далеко не в первую очередь. Так что я просто выбросил эти мелочи из головы.
И, спустившись вслед за Васей и Позняковым по лестнице, занял привычное место на заднем сиденье верой и правдой служившего хозяину «Жигулёнка».
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.