Младший лейтенант милиции (СИ)
Бесспорно, прокатиться в начальственной чёрной «Волге» — хорошее удовольствие. Но, ведь при этом, весь день буду сидеть, как на иголках. А всем известно, что «ждать и догонять» — самые худшие из зол, что могут выпасть на долю разумного человека.
К тому же, в этом случае мой визит в «высокие сферы» явно не останется незамеченным всеми сотрудниками ГУВэДэ. А оно мне надо? Плодить завистников на ровном месте — много ума не требуется. А людишки, в том числе, и в милиции, служат разные.
Ну и, последним, тоже немаловажным фактором, была возможность, под благовидным предлогом слинять с работы пораньше. И, хотя вызов был, так сказать, «полуофициальным», думаю, что ни одна бл… То есть, простите, ни одно слишком заинтересованное лицо, не посмеет поставить мне это в вину.
— Спасибо, не стоит беспокоиться. — Медовым голосом поблагодарил я. И, так как всё ещё был не в курсе некоторых географических нюансов славного города Свердловска, вежливо попросил. — Назовите, пожалуйста, адрес.
— Вы что, не знаете, где находится Горком Партии? — Задохнулась от возмущения женщина на другом конце провода. И, негодующим тоном указывая на глубину моего падения в её, околоначальственных глазах, процедила. — Ну, знаете ли, юноша! Я была о вас гораздо лучшего мнения!
После чего, не прощаясь, попросту прервала связь.
«Ну, ни фига се»! — Очумело выпал в осадок я, осторожно опуская пластмассовую трубку на рычаг. — «Вот же, дура номенклатурная»!
Вслух озвучивать свои мысли, сами понимаете, я не стал. А, вместо этогго, осторожно задал вопрос явно гревшему уши Василию.
— А где у нас Городской Комитет Партии?
Чем вызвал непритворное удивление и изумлённый взгляд выпученных глаз.
— Ты чё, младшОй, с Луны свалился? — Покрутив пальцем у виска, усмехнулся капитан. — Так на Площади Ленина, вестимо! Которая, сам понимаешь, находится в центре Свердловска и с неё начинается Проспект Ленина!
«Бля-а! И, в самом деле, затупил»! — Мысленно укорил себя я. — Надо бы сообразить, что в любом, мало-мальски значимом населённом пункте Советского Союза, главную площадь называют именем Вождя Мирового Пролетариата.
Ну а учреждения властных структур, соответственно, располагаются в непосредственной близости к этой географической точке.
Вызвав в памяти карту славного города Свердловска, я прикинул маршрут и, следав вывод, что пешком смогу добраться минут за пятнадцать, спросил у Василия.
— Как думаешь, пораньше с работы свинтить получится?
Но, вместо уже раскрывшего рот капитана, мне ответил вошедший в отдел Анатолий Викеньтевич. Вернее, с любопытством поинтересовался.
— Это по какому поводу?
— Да вот… В горком вызывают… — Давая понять, что «кругом невиноватый», пожал плечами я. И, для пущей убедительности, добавил. — К пяти вечера…
При этих словах майор с капитаном многозначительно переглянулись и Позняков, критически осмотрев меня с ног до головы, удостоил ответом.
— После двух можешь сваливать.
— Да, зачем так рано? — Искренне удивился я. И, показывая, что «уже совсем-совсем местный», поделился выработанным планом. — Тут же, всего пятнадцать минут ходу!
Чем вызвал тяжкий вздох и немного негодующее покачивание головой.
— Домой заедешь. — Как дитяти малому, принялся растолковывать начальник. — Сменишь рубашку, погладишь брюки и вообще… — Он с иронией посмотрел на мои ботинки и, закрыл вопрос, вытащив из шкафа целый ворох картонных папок. — На-ка вот. Пролистай пока, и займись должным оформлением…
А я, представив свой, в общем и целом, не то, чтобы неряшливый но, если можно скзать, «повседневный» и рабочий вид, почувствовал, что немножко краснею. И мысленно поблагодарил умудрённого жизнью старшего товарища.
Ну да… Визит к высокому начальству — дело такое… Неоднозначное, прямо скажем. И тут уж, как говорится, всякая мелочь может быть «в строку». А встречают, как известно, по одёжке.
Ну а ум свой показывать, перед сильными мира сего, мелкой сошке вроде меня, вообще не следует. Не нравятся людям умники. Выскочками их считают, недолюбливают, и так далее, и тому подобное…
Так что, как ни крути, а совет Познякова был как нельзя кстати.
— Спасибо, Анатолий Викеньтьевич! — Выразил я свою искреннюю благодарность.
И, следуя указанию, уселся за стол и начал строчить отписки по находящимся в производстве и висевшими дамокловым мечём над, теперь уже нашими головами, нераскрытыми делами.
Занятый писаниной, я чуть не пропустил обед. Но, урчащий желудок вовремя дал о себе знать. Так что я, спрятав папки и сочинённые мною опусы под ключ, сбегал в столовую, чтобы заморить червячка.
Не хватало ещё опозориться перед партийным бонзой.
В общем, на раздаче я взял аж две порции. И, так как никого из своих немногочисленных знакомых не встретил, молча умял приобретённое изобилие, отполировав парой стаканов компота.
На крыльцо управления я вышел в четырнадцать ноль-ноль и направился в сторону автобусной остановки. До встречи с неведомым Борисом Николаевичем ещё три часа. Так что, времени хватит на всё, и даже с запасом.
Дома (хе, два дня пожил на любезно предоставленной Сергеем и Викой квартире, а уже самонадеянно считаю её своим домом!) я не только сменил рубашку и погладил брюки. Я даже на всякий случай принял душ. А то мало ли. Вдруг начальственные и номенклатурные носы устроены как-то особенно.
И смогут уловить какой-то лишний, непривычный и тонкому обонянию запах. Свойственный без году неделя работающим в убойном отделе младшим лейтенантам милиции.
До того, как облачиться в чистую рубашку и натянуть блистающие острыми, так что, казалось, можно легко порезаться, стрелочками брюки, я ещё раз немного перекусил.
Ведь — и это все знают! — принятие пищи успокаивает. Вот и я решил заморить червячка, приводя в порядок нервы и вообще… Сытый человек он… я бы сказал, менее склонен к непродуманным телодвижения и не взвешенным высказываниям.
Наконец, без пяти четыре, я решил, что тянуть кота за яйца не имеет смысла и, напоследок осмотрев себя в висящем в прихожей зеркале, вышел за порог.
Путь до горкома партии ничем примечательным не запомнился. Меня не остановил наряд милиции для проверки документов. Скучающие от безделья хулиганы не попытались стрясти у меня мелочь.
И даже какого-нибудь завалящего пожара, поучаствовав в котором и, непременно спася из горящего дома десяток прекрасных девушек и пяток испуганно орущих младенцев, я бы получил уважительную причину не идти на эту, прямо скажем, не сильно воодушевляющую встречу, не случилось.
Но, коль уж партия, в лице личной помощницы неведомого мне Бориса Николаевича сказала «надо», мне ничего не оставалось, как бодренько взять под козырёк и ответить всенепременным «есть». Так как игнорировать приглашения в «Высокий Дом», в общем-то, можно.
Вот только о карьере при этом, придётся смело и навсегда забыть. Если, конечно, вы не выходец из глухой сибирской деревни, предел мечтаний которого — получить городскую прописку и койко-место в общежитии какого-нибудь сталеплавильного или шинноделательного завода.
Прислушавшись к себе я с удивлением понял, что мысль о глубокой и удалённой от «очагов культуры и цивилизации» провинции вовсе не вызывает у меня отторжения. А, напротив, вдруг повеяло чем-то радостным и спокойным.
Повседневными заботами, связанными с выращиваем урожая, тучными стадами скота. А так же лаской нежных девичьих объятий и теплом маленьких детских ручонок.
И ещё появилось чувство ущербности. Словно мне отрезали руки, при этом заткнув уши и завязав глаза.
«Привидится же хрень всякая». — Остановившись, потряс явно думающей куда-то не в ту сторону бестолковкой, я. — «Руки ноги целы, зрение и слух в норме. Да и вниманием слабого пола, как будто не обделён… Чё те надо, дятел безрогий, а»?
Не шибко интеллигентные но, зато очень и очень конструктивные мысли, помогли вернуться к действительности. И, постаравшись выбросить мимолётное наваждение из головы, я целеустремлённо поднялся на крыльцо.