Жених с подвохом (СИ)

— Что это? — напугалась я.
— Набор для забора образцов, — сухо ответил он.
— Хорошо, и что ты будешь со мной делать? — всё так же волнуясь, ответила я.
Велесов снова втянул воздух и ничего не говоря, взял мои руки в свои, погладил, затем прижал к своим губам и заговорил:
— Саша…когда ты рядом, я теряю рассудок.
Честно говоря, от его бархатного голоса, я тоже начала терять рассудок, и весь предыдущий разговор показался таким далеким, и началось всё с какой-то ерунды, почему я решила, что он не может быть князем, и потом не обязан же он был выкладывать первой попавшийся девчонке, кто он и что… а затем я вспомнила про девок, и сердце обожгло, я выдернула руки из его ладоней…И сердито на него посмотрела:
— Мы сюда зачем пришли? Брать ДНКа, вот и занимайтесь делом, доктор.
Лицо Велесова снова стало печальным. Он взял жгут, перевязал мне руку, затем нащупал вену и взял кровь. Я не отвернулась, хотя он советовал, кстати, и так больно не было, как мне показалось поначалу. Затем Егор дал несколько полосок и попросил подержать во рту, я послушалась, он сложил их в специальную емкость и закрыл крышкой. И сказал:
— Сейчас я возьму образец твоих волос! Для этого мне нужно срезать небольшую прядь, пожалуйста, встань.
Егор подошел ко мне со стороны спины, близость его тела волновала, он развязал ленты, которые туго связывали косу, волосы рассыпались по плечам, мужчина прошелся по ним рукой, легкая дрожь пробежала по моему телу, снова дотронулся до мои волос, так, что я почувствовав его жгучее дыхание, я напряглась, коснулся рукой моей шеи, губы оказались рядом с моим виском, он зашептал:
— Я давно хотел тебе сказать, насколько ты прекрасна…
Сердце бешено забилось в сладкой истоме, такие желанные губы коснулись моей шеи, я не сдержалась и застонала. Резкий рывок, он развернул меня к себе, и его губы накрыли мои в сладостном страстном поцелуе. Поначалу я растерялась, всё-таки первый настоящий поцелуй! А затем, сама не понимая как, стала отвечать на чувственные прикосновения мужчины, прижалась руками к его широкой груди, а затем пол стал уходить из-под ног, но Велесов обхватил меня крепко за талию, прижимая к своему мощному телу, от этого прикосновения из моей груди вырвался стон…
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге с сердитой миной возник Вольгович, яростно на нас крича. Я пыталась уловить остатками уходящего сознания, что происходит. Когда пелена, застилающая мои глаза, наконец-то спала, то я увидела, как красивое лицо Велесова, приобретает хищные черты, это выглядело пугающе. Он заметил мой испуг, он не сказал, а проревел, чтобы я пряталась. Надо сказать, что Вольгович быстро среагировал, он затолкал меня в дверной проход, из которого ранее появился, и захлопнув перед моим носом дверь, остался один на один с Велесовым.
Минуту или даже больше я пыталась понять, что произошло…Затем обернулась и поняла, что нахожусь в палате Тахира. Ребенок всё так же спал. Я подошла к нему, выглядел он намного лучше, чем с утра. Я присела рядом, за дверью раздался какой-то шум, напряглась, показатели жизнедеятельности мальчика, тоже начали колебаться, так как аппаратура начала пищать. Что делать? Что мне делать? Я ведь ничего не умею.
— Малыш, слышишь? Потерпи! Что же мне делать! — с паникой в голосе произнесла я.
Шум всё также раздавался за дверью, я даже молиться не умею, моя бабушка была атеисткой! Бог если ты есть, помоги мне, прошу! Но ничего не происходило! Затем в памяти всплыли слова Кхиры о земле, луне и солнце! Что-то там у них просили! Я опять зажмурилась и произнесла:
— Солнце, Луна и Земля взываю к вам, помогите мне, прошу!
Снова ничего! Сердце у меня буквально выпрыгивало из груди, аппаратура пищала, а шум за дверью становился сильнее. На двери был охранный полог, значит выйти и позвать на помощь не получится, снимать эти чертовы контуры я не умею! Так надо успокоится… тише, тише…Я подошла к малышу, и стала его гладить по голове, а затем я увидела какие-то маленькие светящиеся точечки, которые покрывали все лицо и плечи Тахира, каждая точка соединялась с последующей цепью тоненьких ниточек, образуя пучки. Я еще раз присмотрелась, ничего не исчезло, осмотрела тело мальчика, в области груди ниточки рвались, точек становилось меньше. Мне захотелось их связать, попробовала подцепить, но ниточки ускользали из моих пальцев. А когда все-таки получилось завязать, узел и секунду не продержался. Сегодня явно не мой день. Снова собралась, представила, что это просто нитка, которую нужно просунуть в узенькое ушко иголки. Завязала, и еще раз для верности. Вроде бы держится, прислушалась, в коридоре всё ещё было неспокойно, мерзкий писк прекратился.
 
Фух…я выдохнула… села, наблюдая за состоянием ребенка, несколько минут ничего не происходило, но потом писк снова возобновился, посмотрела на узел, он был в порядке. Решила завязать ещё один, ухватилась за нити, переплела между собой один узел, перед глазами стало всё мутнеть, черные точки замелькали перед глазами, какой-то гул возник в голове, руки стали слабеть, второй узел уже не получалась завязать, я начала оседать…
— Сейчас, сейчас… — где-то отдаленно прозвучало. И всё потемнело.
Глава 22
Я очнулась, сидя на полу, спиной прислонившись к кровати. Рядом расположился Вольгович.
— Очнулась? — обеспокоенно спросил он.
— Кажется, да. А где Егор? Что с ребенком? — спросила я, пытаясь подняться.
— Мальчик, пока спит, я ввел его в целебный сон, чтобы мозг не пострадал. А твой благоверный, надеюсь, дома, — немного веселясь ответил Ермил.
— Что значит дома? — удивилась я.
— Скоро вернется, не переживай! Честно говоря, думал, что разнесет здесь всё, а когда дверь вышиб и увидел тебя, лежащей на полу, трансформировался в прыжке, я такое впервые видел, — восхищенно рассказывал Вольгович.
Я посмотрела на Ермила, вид у него был потрепанный, будто бы его пожевали и выплюнули. Я плохо поняла про трансформацию и хотела спросить, но сильная боль пронзила голову, и я спросила, держась за голову:
— А что со мной?
— Мигрень, но это не смертельно, сейчас накинем руну, но для начала ответь мне на несколько вопросов, только не юли, поняла? — серьезным тоном произнес Ермил.
— Зачем это? — не понимая, ответила я.
— Знаю я вас?! Ну ближе к делу! Вот посмотри, только внимательно, — сказал он, поднеся ладонь к моему лицу.
Я смотрела внимательно, но ничего не видела. Ладонь как ладонь, нечего особенного.
— Видишь? — спросил он.
— Что я должна увидеть? Ладонь? — немного нервно ответила я.
— Что-то не так ты смотришь, у мальчика надрывы видела? — быстро спросил он.
— Надрывы? Не видела никаких нарывов! — ответила на нерве я.
— Как не видела, иди сюда! — крикнул он, поднимаясь с пола.
— Вот смотри, вот здесь был надрыв, сейчас его нет! — начал Вольгович, указывая на область груди мальчика.
— Да, были нити, — начала понимать, о чем он говорит.
— Ты видишь их нитями? — задумался он.
— Ну да. Тут по всему телу, такие ниточки, похожие на сетку. А вот тут оборвались…
— Всё верно, — поддержал Вольгович, — и ты их связала?
— Да, пыталась, но они плохо поддаются, — как-то робея, ответила я.
— Ты сильнее, чем я думал. Твой ДНКа будет готов завтра, я вовремя успел убрать образцы. А то бы снова сдавать пришлось. Ну давай голову, накину руну.
— А что произошло? — наклоняя голову, спросила я.
— В легендах и сказаниях говориться о так называемом зове крови, это очень сильная ментальная и физическая связь, когда партнеры подходят друг другу, как две половинки яблока, — сказал Ермил, делая паузу, чтобы нанести мне руну.
Про зов крови, я где уже слышала, и про половинки яблока…
— Я уже давно заметил изменения в поведении Егора, но всё никак не мог сложить два плюс два, пока не увидел тебя рядом с ним, — закончил Вольгович.
— Это опасно для него? — забеспокоилась я.
— Ну, как сказать, если ты чувствуешь, тоже что и он, то нет. Стоит лишь принять зверя и можно свадебку играть.