Неслучайная мама для дочки миллионера (СИ)

- Валерия, скажи, Наур обижал тебя? Тронул?
- Нет, до этого не дошло. – Искренне доверяю и отвечаю правду. – Он невменяемый. Ты знал?
- И подумать не мог. – Опускает взгляд к наручникам, хмурится и обращается к наемнику, - Денис, подай ключ.
- У тебя есть ключи?
- Конечно, я же и покупал их.
Освободив от оков, Царёв поднимает меня на руки и уносит обратно к трассе. Я вижу брошенный седан охранника, но самого Наура и след простыл. Богдан усаживает меня в серебристый Мерседес, обойдя авто, присоединяется. Утыкаюсь носом в его плечо.
Павел заводит мотор.
Нельзя бы спрашивать, однако меня коробит участь Наура и вердикт мужчины, что сейчас гладит меня по волосам. Ощущая теплоту и уют, вошкаюсь, с ногами забираюсь на сиденье. Водитель давит на газ и двигается прочь от этого страшного места.
- Богдан, а что теперь будет с Науром?
- Зверью, звериная участь.
- Ты убил его?
- Нет, но хотел… я оттащил его поглубже в лес и привязал к дереву. Если ему удастся спастись, он выживет.
- Я слышала выстрел.
- Не волнуйся, никто не пострадал.
Минуя трассу, сворачиваем не в город, а в сектор элитных особняков. Водитель глушит авто у дома Царёва. Вместе с Богданом выходим из машины. Шагаем во двор.
- Я не рассказал твоим родителям о пропаже. Они спят и не в курсе.
- Правильно.
На территории Царёва тишь да гладь. И я рада, что Богдан сохранил втайне беду, приключившуюся со мной. Мама и папа точно не выдержали бы такого удара.
Внутри дома я переодеваюсь в чистое, долго отогреваюсь в ванной. На часах давно за полночь, а сна ни в одном глазу. Богдан заявляет, что с этого дня я буду проживать исключительно в его комнате, для душевного спокойствия Царёва. Вытираю мокрые волосы полотенцем, прохожу по спальне и ложусь на постель рядом с Богданом.
- Признаться, твое Взл пос пол, Валерия Михайловна, заставило меня призадуматься минут на пять точно.
- Я уже потеряла надежду и не рассчитывала, что ты прочтешь эту надпись.
- Ну как же, Валерия? Ты молодец, не растерялась. Если бы не послание вряд ли мне удалось так быстро вас вычислить.
- Послание, начирканное тараканьим мелком на стене… господи…
Враз смеемся с Богданом. Обмякаю в его объятьях и закрываю глаза.
Когда я вяло моргаю и лениво потягиваюсь в комнате уже светло. Нежусь в комфорте шелковых перин, и сегодняшнее утро кажется мне особенно приятным. Хлопаю рукой по соседней половине кровати, но Богдана не нахожу. Очевидно, миллионер, как всегда, ни свет ни заря отправился в офис.
Приподнимаясь на локтях, поворачиваюсь к окну, сквозь портьеры и тюль, замечаю странно-белое небо. Встаю с постели, еще сонно шаркаю ногами к стеклу, отодвигая шторы, ахаю. Выпал первый снег, усеяв деревья в саду и землю. Так красиво.
Любуюсь подарком природы, перевожу внимание с заснеженного фонтана вправо и глазам своим не верю. Хмурюсь, дергаюсь, наваливаюсь на подоконник.
Вот это да! Вот это новости!
И так и сяк суечусь подле окна, но все равно неудобно. Спешно разворачиваюсь и прямо в халате вылетаю из комнаты, топаю босыми ногами по лестнице. На первом этаже замечаю маму в компании Александры.
- Ку-ку, мама… - обращение адресовано мне из сладких уст моей доченьки.
- Привет, солнышко!
На ходу дарю малышке воздушный поцелуй и говорю своей матери:
- Ты видела, что Богдан вытворяет?
- Видела, - с легкой усмешкой отвечает, - давно пора! Стой, Лерка, ну куда ты несешься? Куртку хоть накинь!
А я запрыгиваю в чьи-то огромные башмаки и как есть выбегаю на крыльцо. Обнимая себя руками, замираю.
Поодаль, во дворе Царёв выстроил весь персонал, кроме охранников, по струнке ровно. Раздетых, только в униформе. Сам хозяин тоже в рубашке и брюках, однако, мужчина закален в отличие от деда-садовника. Богдан сжимает кулаки за спиной и военным шагом двигается туда-сюда перед подчиненными.
- Я, Царёв Богдан Александрович, официально заявляю, - останавливается, поворачивается к персоналу лицом, смотрит на всех и каждого по отдельности, - что вы уволены! Кроме того, я конфискую все награбленное имущество и дары от взяток, перешедшие к вам из рук Инны Владимировны. Дополнением ко всему, хочу предупредить, что для каждого будет составлена отдельная рекомендация, после которой, на службу в приличных домах можете не рассчитывать!
 
- Богдан Александрович, за что? – подает скрипучий голос Самара.
Царёв замирает как вкопанный и резко переводит на нее строгий взгляд.
- Самара, выйди ко мне. – Служанка подчиняется. – Ты, была моей главной поддержкой в быту. Жаль, доверие не оправдалось. Самара, я обнуляю договор о покупке квартиры. Никакой благодарности за труд ты больше не получишь. – Царёв снова обращается ко всем, - прямо сейчас вы собираете вещи и выметаетесь из дома ко всем чертям!
Персонал гудит от мольбы и вздохов, но Богдан настолько черствый на переживания человек, что на него даже мое нытье не действует, а нюни поварих и подавно.
Царёв сурово разворачивается и идет в особняк. Дрожащие работники огибают главный вход и плетутся на задний двор. Богдан замечает меня на крыльце, хмурясь, заталкивает внутрь, чтобы не простыла.
- Как это понимать?
В удивлении таращусь на мужчину, а он с невозмутимым видом забирает Александру из рук мамы к себе и только потом изволит ответить:
- Пора менять систему управления домом и персонал. Я почти обзавелся семьей и хочу поручить подбор кандидатов Ольге Ивановне и тебе, Валерия.
Матушка или улыбается или растерялась. Я чувствую, как дергается мой левый глаз. Такая ответственность, но Царёв говорит, что мы справимся.
Все тревоги улетучиваются, когда Богдан до умиления и сжимания моего материнского сердечка целует нашу дочь в щеку, заботливо поправляет розовый бантик на ее макушке.
- Красавица, вся в маму.
- И в бабушку, ты не забыл, несравненный?
- Кхм… естественно, Ольга Ивановна. Вы обещали омлет с грибами...
- Уже готов! Сходи поешь перед работой, а то вон какой худенький.
Пускаю тихий смешок, глядя на могучего Богдана и мамочку, которая ему чуть ли не в пупок дышит. Царёв собирался шагнуть в столовую, но через секунду останавливается.
- Валерия, я хочу извиниться за ущерб, учиненный моим персоналом и возместить его.
- Не нужно!
Без понятия, о чем говорит Богдан, и на всякий случай отказываюсь. Я и так на седьмом небе от счастья.
- Уже возместил. Загляни в библиотеку.
Настороженно стреляю глазками на самодовольного Царёва, срываюсь и, подобрав полы халата, бегу наверх. Вся заинтригована. Толкаю дверцу самой непопулярной комнаты в особняке и замечаю на полу у кресла два больших бумажных пакета. В первом такое же пальто цвета марсала, которое испортили мне ножницами враги, а во втором…
- Ого…
Шуба из светленькой норки. Обалдеть! Мне никогда не преподносили такого роскошного презента, а получить его из рук самого Царёва еще приятней. Примеряю на себя шубку, кружусь, ощупываю гладкий и блестящий мех.
Слышу непонятные вопли, подкрадываюсь к балконной створке и выхожу на открытую лоджию. Судя по протоптанной дорожке на снегу, все бывшие работники под надзором охраны уже собрали чемоданчики и отправились восвояси. Одна Самара никак не может смириться с положением. Тяжело вздохнув, берусь за перегородку у края лоджии. В груди щемит от боли и яркого чувства дежавю.
- Госпожа! Госпожа-а-а…
Заливается от слез и горя Самара, сидя на коленях по ту сторону решетчатого забора на заднем дворе. Истерит, крепко сжимает стальные прутья и молит о прощении. А я… на этот раз здесь. В шубе. Смотрю на нее сверху вниз и…
 
По моей щеке тоже катится слеза. Не могу, не получается быть такой же стойкой и холодной, как Инна. Мне жалко Самару. Безумие. Как она голосит…искренне. Я порываюсь и разворачиваюсь, чтобы спуститься, однако слышу строгий тон за плечами.
- Нет, Валерия Михайловна. Даже не думай. Самара получила по заслугам.