Неслучайная мама для дочки миллионера (СИ)

Толкаю подъездную створку. Под скудным освещением лампочки рядом с домом я вижу серебристый Мерседес и горделивого Богдана, спрятал руки в карманы, прожигает глазами асфальт. Едва успеваю сделать шаг, как Царёв тут же поднимает лицо, оглядывает меня исподлобья и двигается навстречу.
- Я надеюсь, Инна не сильно расстроится, узнав о моем возвращении?
- Хм, нет, - забирает чемодан и укладывает его в багажник, - Инна съезжает от меня.
- Ого…а почему?
Хлопаю ресницами. Вообще, я не зловредная, но сейчас мне хочется улыбнуться. Сдерживаюсь, пока Царёв открывает для меня переднюю дверцу авто.
- Я искал для Александры достойную мать. Она сама явилась к нам в дом… Валерия Михайловна, никак остолбенела? Садись давай.
Богдан обходит Мерседес и занимает место у руля. Поворачивает ключ и заводит мотор. Впервые вижу, чтобы Царёв сам управлял машиной, обычно за него это делают водители, а здесь такая честь. Как ни странно, сейчас чувствую себя более свободно.
- Ты, правда, считаешь меня достойной?
- Скорее особенной. Ты, Валерия, даешь мне то, чего не могли другие – эмоции. Настоящие. Сложно объяснить, - Богдан напрягается и крепко сжимает руль, - но с тобой, Майская, хочется жить.
Он говорит сдержанно, снова скрывается за выдвинутой защитной крепостью. Это постоянная ипостась Богдана, однако, я знаю какой он на самом деле. Доброе слово и кошке приятно, а мне вдвойне.
Сегодня ночью я возвращаюсь в особняк как мать и если упустить на секунду обман, то и восторженная девушка.
Время далеко за полночь и дороги почти пустынны. Богдан не чопорный водитель и за рулем позволяет себе превысить скорость, он топит педаль газа в пол и салон заполняется драйвовым гулом. Я визжу, впиваюсь в ремень безопасности, ощущая, как внутри меня взрываются маленькие адреналиновые бомбы на каждом резком повороте.
- Не думала, что ты умеешь веселиться Богдан.
- В порядке исключения.
Царёв с запалом беседует, отодвигая на второй план различие в социальных статусах, он позволяет себе пошлые шуточки и нелепые истории из прошлого. Да, Богдан тоже человек и его поведение не всегда было безупречным. Я забываю о положении служанки и искренне наслаждаюсь редкими минутами простоты Богдана.
Хохочу и утираю слезы, когда наш Мерседес въезжает на территорию частного сектора, Царёв сбавляет обороты и, минуя улицу, паркует машину у помпезного дома. Я не барыня-сударыня, поэтому сама открываю дверцу, Богдан глушит мотор и выходит следом, достает чемодан.
- Подожди, Валерия Михайловна, - собирался идти со мной внутрь, но его телефон гудит вибрацией, - Алло?
- Ничего, Богдан, - кокетливо шепчу, - справлюсь…
Выдвигаю ручку на багаже и разворачиваюсь. Нажимаю на кнопку у ворот, и створки без промедления разъезжаются. Делаю первый и неуверенный шаг.
А во дворе Царёва горит внешний свет, настолько ярко что, кажется, будто уже настало утро. Сегодняшняя ночь выдалась бессонной не только для нас с Богданом, я вижу всех. Всех проживающих в королевском особняке: невзрачных домработниц, поварих и охранников, деда-садовника, ближе к ступеням Наура. Черный шакал оскалился во всю пасть, не моргая, уставился на меня, нетерпимо дергается, но с места не двигается, точно прикован цепью.
На первой ступени у входа ядовито корчится Самара, от раздражения теребит белый фартук. По центру Инна, облаченная в новое лисье манто. Женщина догадалась, куда средь ночи сорвался Богдан и теперь встречает меня с ненавистью.
Десятки глаз пялятся в мою сторону, от чего к горлу подкатывает горький ком. Растерянно оборачиваюсь, но хозяин все еще занят телефонным разговором. Ладно. Выпрямляю спину и шею, крепко сжимаю рукоять, иду. Во дворе настолько тихо, что слышится отдаленный голос Богдана за воротами и как колесики моего чемодана стучат по каменной дорожке.
Продолжаю шагать, не обращаю внимания на толпу, осторожно огибаю поварих, проскальзываю между охранниками и садовником. Подхожу к Самаре и, женщина ошарашенно бросает взгляд на невозмутимую госпожу, но все же отступает, освобождая для меня дорогу.
 
Поравнявшись с Инной, замираю, она продолжает смотреть на ворота, однако ее ладонь ухватывает меня за локоть и останавливает.
- Гадюка. Как ты посмела снова приехать?
- Думаю, уже поздно развязывать войну, госпожа Инна. Вы проиграли, корысть она ведь всегда чувствуется…
Инна напрягает руку и впивается в ткань куртки, резко тянет на себя.
- Заткнись, закрой свой поганый рот! - Замахивается, хочет меня ударить, но Самара кидается и успевает задержать Инну. Прихвостня говорит, чтобы Инна не допустила ошибку, и они попытаются исправить положение. Госпожа фыркает, - пусть тогда идет на задний двор, я не разрешаю слугам посещать мой дом с парадного входа! – топает ногой.
Я бы могла потешиться над Инной и при всех назвать себя матерью Александры, полюбоваться на их морды и надменностью затмить саму госпожу. По стенке, так сказать, ее размазать, но делать этого я не буду, вспоминая сердечные наставления мамы. С другой стороны, волочиться с тяжелым чемоданом не собираюсь, поэтому затаив дыхание проскакиваю мимо Инны и суетливо забегаю в дом.
Скрипнув сталью, гремят ворота, стало быть, Царёв закончил обсуждения и сейчас направляется следом.
Двигаюсь к лестнице и с грохотом пру багаж наверх, на третий этаж, где и место служанкам. Пыхчу, ощущая дрожь в руках и ногах, потею. Едва оказываюсь на втором, как слышу тоненький писк из детской.
- Сашульку разбудила.
На автомате произношу, бросаю чемодан посреди коридора, сначала заскакиваю в ванну и мою руки с мылом. Бегу в детскую, запыхаясь, осторожно толкаю полотно.
Маленькая наследница… так странно и непривычно, что становится плевать на всех, кто сейчас бунтует. Александра уселась в кроватке и требовательно размахивает кулачком. Прям как папа. Я улыбаюсь, и…доченька улыбается мне в ответ.
- Ку-ку.
- И тебе привет.
Я подхожу к колыбели, беру Александру и прижимаю к груди, убаюкиваю, целую, оглядываюсь по сторонам и шепчу:
- Больше никто нас не разлучит.
Александра показывает мне язык и настроение у нее, как всегда, игривое. Усаживаюсь на большой резиновый мяч для фитнеса, качаю доченьку, дабы не нарушать режим сна. Только в детской я могу расслабиться, здесь очень спокойно, ведь всем известно – если кто-то посмеет учинить ругань в этой комнате, Богдан на куски порвет.
Когда дочь закрывает глаза, аккуратно возвращаю ее в кровать и включаю мобиль, чтобы маскировал посторонние шумы. Я обязательно дождусь восхода солнца, чтобы снова поздороваться с малышкой. Шмыгаю носом и роняю слезы, они будто сами катятся из глаз, на цыпочках выхожу в коридор, плотно закрываю дверь.
А на первом этаже скандал, особняк Царёва терпит вопли госпожи Инны. Подкрадываюсь, останавливаюсь у колонны и выглядываю. Рядом с камином размазывает люксовую тушь по щекам и блажит склочная Инна, Богдан возвышается подле, с нулем эмоций наблюдает, как госпоже до колик в боку сложно расставаться с его деньгами.
- Уймись, вылет в Сыктывкар отменяется. Я куплю тебе квартиру в городе. – Бесстрастно парирует Царёв на истерику госпожи. Словно прочувствовав меня, резко поднимает взгляд. – Валерия, уйди в свою комнату!
Ох, как он сердит, жаль мне не удастся быть свидетелем до конца, но уверяю, завтра утром сплетни расползутся по всему дому и я все равно узнаю о самом интересном. Делаю невинное лицо, мол, случайно здесь оказалась, забираю чемодан и топаю на третий этаж.
Спальня няньки не заперта и ключик лежит на тумбочке внутри. Я закрываю дверь, устало растираю виски, штор до сих пор нет, поэтому, не включая люстру, раздеваюсь до белья.
 
В доме Царёва даже у слуг кровати не хуже, чем в любом добротном отеле. Привычно подпрыгиваю и валюсь ниц на матрас.
Валюсь и тут же вскрикиваю от острой боли. Кожу щиплет так, что сложно пошевелиться, подо мной что-то хрустит и еще сильнее вонзается в тело. Кричу и вопреки всему упираюсь ладошками, приподнимаюсь, с ужасом замечаю, что белоснежную простынь окропило алым. Лихорадочно сползаю на пол, трясусь, дотрагиваюсь лица.