Неслучайная мама для дочки миллионера (СИ)
Инна округляет глаза, подступая ближе, напрягает руку и больно тычет пальцем мне в грудину. Я обещала Царёву быть бесконфликтной и пока мне удается пересилить себя. Инна принимает игнор за страх, победоносно улыбается, замахивается, но тут же опускает руку. Мы слышим голос Самары. Она в кабинете Богдана и тон ее весьма громкий:
- Господин, сегодня утром курьер передал букет роз для няньки от неизвестного поклонника…
- Не вижу в этом ничего плохого.
Грубо отсекает Царёв, а я расстраиваюсь, осознавая некое безразличие в его словах. Он даже не поинтересовался, что за доставка, что за курьер. С возможностями Богдана выяснить имя дарившего труда не составит.
- Поймите господин, - не унимается Самара, - со стороны это выглядит блудом. С каких пор вы поощряете такое поведение?
- С каких пор, ты, Самара, смеешь меня осуждать?
Ох, мы с Инной вздрагивает от твердого стука кулаком об стол.
- Нянька ведет тайную игру. Она все еще соблазняет Наура, я видела их в саду. Вы несправедливо наказали охранника и…
- Когда это было?! Где они стояли? Говори, все до последней детали!
Царёв воспламеняется быстрее любого горючего, перебивает Самару. У меня дыхание перехватывает от клеветы. Какого черта? Инна хитро щурится и скрещивает руки:
- Придется нам скоро расстаться, нянька. Богдан такого не прощает. Ни-ког-да.
- Ложь! – забываюсь, кричу, желая войти в кабинет.
- Стоп! Не позволю!
Теперь визжит Инна и хватает меня за плечи. Я вырываюсь из цепких лап, пропитанных ароматной водой, толкаюсь. Госпожа ругается, скользит ладошками выше и царапает мою шею.
- Пусти!
- Ни за что!
Мы сливаемся в единый клубок женской ярости, заряжая воздух незримыми импульсами войны, пускаем грозовые копья. Отмахиваюсь и случайно шлепаю по щеке госпожу Инну, она в секунду столбенеет. Словно в ледышку превращается от нежданной отдачи. А я запинаюсь, теряю равновесие и вваливаюсь в кабинет к Богдану Александровичу.
Дубовая створка с грохотом ударяет об стенку, настежь открывается. По инерции перебираю ногами вперед, балансирую руками и шатко останавливаюсь. Мне жарко, я возбуждена, бешено озираюсь, сдуваю с лица выпавшую прядь волос. В зеркальной вставке на стене вижу, как аккуратно собранная балетная шишка превратилась в репей после цепких пальчиков Инны. Без разницы. Хуже теперь не будет.
Перевожу дыхание, концентрируюсь на Богдане и мужчина, приняв мой взгляд, тут же прячет свои эмоции в платиновый ларец, бережет за семью печатями недоверия. Демонстрирует холодную выдержку, словно не устраивал допроса с пристрастием служанке, когда та обмолвилась про Наура.
Царёв смотрит на меня, а потом будто сквозь, опять и опять. Тяжко вздыхает, откидывается на спинку кресла и хмурит брови. Он поднимает руку и жестом показывает, мол, и ты, заходи тоже.
Я оборачиваюсь и пялюсь на благостную Инну как известка бледную, только щека горит от моей ладони. Женщина выпрямляет спину и складывает руки в замок, опустив глаза, топает каблучками в кабинет.
- Прикрой дверь, Инна.
Спокойно, но строго говорит Богдан и женщина суетливо подчиняется. Пророча дальнейшие события, решаю взять инициативу и пустить разговор в нужное для меня русло. Но в отличие от Инны и Самары врать не собираюсь, если только приукрашу, чуть-чуть.
- Богдан Александрович, у вас огромный роскошный особняк под стать фамилии и как же вы смогли допустить появления вредоносных насекомых?
- Что вы имеете в виду?
Господин напрягается сильнее. На этот раз я вынесу его режущий взгляд. Прикидываюсь дурочкой и в ответ на хмурые брови Царёва, приподнимаю свои, смотрю в пол и театрально причитаю:
- Мое пальто, которое, между прочим, стоило сорок пять тысяч рублей, моль поела. Представляете? – округляю глаза и поворачиваюсь к Самаре. – Старая, страшная ведомая моль. – Под открытое удивление Богдана развожу руки в стороны. – И судя по дыркам, перед тем как, засунув в рот кусочки ткани, моль отрезала их ножницами. Вандализм!
Я слышу один хлопок в ладоши и звук каблуков о мраморную плитку.
- Это кощьмар, кощьмар какой-то, Богдан! - голосит Инна, всем своим видом исполняет драму. – Я как узнала об инциденте, так расстроилась. Но ты не волнуйся, я со всем разберусь. Улажу недоразумение. Виновники будут найдены!
- Госпожа Инна, а вы рассказали Богдану Александровичу о поломке камер?
- Конечно, первым делом.
- А об успехах по обращению с детьми? В контракте указано, что мне нужно вас обучать, но вы и носа в детскую не показываете. Хотя должны были появиться сегодня. С одиннадцати до часу дня.
Зеленые глазки Инны растерянно забегали по кабинету, а уши с золотыми серьгами стали багровыми.
- Зачем оговариваешь госпожу? Она была. Я, - ударяет себя в грудь Самара, - свидетель. – Обращается к Богдану. – Госпожа наблюдала, как нянька кормит Александру мясным пюре с овощами. И лично помогала уложить ребенка спать.
Я хмыкаю, мне хочется закатить глаза в потолок. Скрещиваю руки и ноги, но спорить и доказывать обратное не буду. Куда уж мне против слаженного дуэта…
Кажется, Богдана Александровича только забавляют наши самоотверженные распри. Он и так уже все понял. Царёв улыбается и лениво трет лоб, переносицу. Глубоко и шумно вдыхает, медленно отстраняет руку от лица, кладет на стол, сжимает в кулак.
- Инна и Самара выйдите.
Сказал как отрезал, взглядом подкрепил указ.
Инна мрачнеет, будто услышала нечто ужасное. На грани жизни и смерти. Но подчиняется, не смеет вякнуть отказ. На пару со служанкой гордо топает к двери, пропускает Самару вперед, задерживается на пороге:
- Богдан, завтра суббота и я собиралась организовать небольшой праздник только для нашей семьи. Без посторонних. Очень соскучилась по совместным вечерам. Мы можем дать няньке выходной, если ты не против…
Ангельское щебетание Инны разнится с шипением, коим госпожа одаривала меня перед кабинетом. Как лихо ей удается меня образы.
- Я подумаю.
Створка закрывается и лишь тогда Царёв поднимается из-за стола, смотрит по-прежнему строго, но добро, шагает к центру комнаты, ближе ко мне. Дабы не позволить лишнего, он сводит руки за спину и медленно обходит меня по кругу, потом еще и еще, так что начинает двоиться в глазах.
- Валерия Михайловна, вы принимаете предложение Инны?
Говорит тихо, совершенно спокойно, но от его тона душу скребут кошки. Сглатываю, наблюдаю хороводы Царёва.
- Разве я здесь что-то решаю?
- Мне важно услышать ваше мнение сейчас.
На миг притормаживает, а потом вновь идет, дурманя запахом свежего одеколона и присутствием. В какой-то степени интимным ведь мы тут совершенно одни…
Тело простреливает мелкой дрожью, когда Царев задевает горячей ладонью мое запястье и останавливается вплотную за спиной. Я ощущаю знакомое тепло и обоюдные вибрации чего-то большего, чем деловое общение. Прикосновения скользят от бедер выше.
В мыслях когнитивный диссонанс. Я очень соскучилась по родителям, с другой стороны, мне бы не хотелось, чтобы Царёв посвятил выходной Инне. Богдан ждет ответа, а я словно на краю пропасти стою, боюсь допустить ошибку и сорваться. Сердце с каждой секундой все набирает темп, снова и снова прокручиваю в голове вопрос, интуитивно чувствуя некую вуаль.
- Вы же не просто так спрашиваете? Что я должна сказать?
Его сильные руки ложатся на мои плечи, согревают, но не расслабляют. Богдан тоже напряжен, это заметно. Он упирается подбородком мне в макушку, думает. После затяжной паузы сбрасывает официальное “вы” и продолжает:
- Ты когда-то говорила, что пришла в мой дом ради денег. Теперь они у тебя есть. Верно?
- В достатке, спасибо.
Крепче сжимает руки, забывая контроль. Пальцами сдавливает кожу, но я терплю.
- А помимо денег? Ты же заботилась о дочери. Знала о ней…
Господи. Конечно, знала. Весь город в курсе о маленькой принцессе Царёва. Но Богдан произносит с укором, словно обвиняет. Замираю, голос застревает в горле тяжким, горьким комом. Что господин от меня требует?