Третья жена хозяина песков (СИ)

— Тварь! Шлюха! — ярился Дахар, и ткань между нами затрещала. — Сейчас же идешь домой, ты, сука! Достаточно набегалась!
Я отпустила ткань и, когда див оступился назад, толкнула его в грудь. И тут же едва не впечаталась в скалу.
— …!…! — ругательства на дивной речи звучали особенно затейливо. Жаль только, совершенно непонятно.
Див теперь прижал меня к скале, и принялся выкручивать ребенка у меня из рук.
Малыш зашелся криком. Дахар ущипнул его и сам заорал, требуя заткнуться.
— Какая милая семейная сцена, — раздался рядом полный яда незнакомый голос.
— Пенрак, чтобы тебя пустынные шакалы сожрали! Почему так долго?!
Я подняла голову и увидела стоящего на соседней скале человека в темно-красных одеждах, с таким же амулетом нагруди, какой был у Назира. Он был совершенно лыс, а по черепу и лицу шли странные татуировки, прячущиеся за воротом-стойкой. Казалось, тату продолжают свою затейливую вязь и по всему телу.
— Извини, прекрасноликий, но Аль-Танин все-таки не рыба-луна, которую можно заживо жрать, а она и не заметит. Пришлось немного с ним повозиться.
— Что с ним?! — испугалась я. Как ни странно, меня поняли.
— О, ничего страшного. Всего лишь умер.
Дахар рассмеялся. От этого смеха у меня мурашки пошли по коже.
Я посмотрела на оазис — пальмы там догорали, а остались ли люди — видно не было. Разве что животные бродили туда-сюда.
“Выживи, пожалуйста, выживи. Я ведь не успела вернуть тебе за твою нечаянную помощь,” — мысленно попросила я.
— Плату, див! — потребовал Пенрак у Дахара.
И тот резко заломил мне руку, а другой подхватил ребенка и перекинул его к культисту. Малыш заорал совсем уж оглушительно.
Дахар снова рванул меня за покров, стягивая его окончательно. И я сделала то единственное, что только могла. Если Актаур жив, он поймет.
А еще через мгновение Дахар вывернул мне вторую руку, сковал их неизвестно откуда вытащенными наручниками и грубо схватил за волосы, заставляя согнуться — совсем как Гару в первый день.
— Перемещай, Пенрак! — скомандовал он, и мы неожиданно… провалились.
Прямо сквозь разошедшийся на мгновение желтый песок. В темную мрачную внутренность пустыни.
В безмолвные черные пески.
Которые, как оказалось, были вовсе не однородными. И состояли из множества ходов, соединенных аккуратными арками.
Совсем такими же, как перемещающий портал между степью и городом. Разве что гораздо менее украшенными. Пахло тут плесенью и какой-то сладковатой гадостью, и сквозняк неприятно холодил кожу.
Див дорогу знал, и на одном из перекрестков, где встретились сразу три портальные арки, втащил меня в одну, а Пенрак, держа моего малыша, зашел в другую.
— Нет! Нет! Мой ребенок! Отдай! — я попыталась вырваться, но див держал крепко.
— Твой нагулянный неизвестно от кого ублюдок вполне заслуживает того, что они с ним сделают. А ты идешь со мной, Оленнара. И не смей выть! — Дахар поднял меня и резко ударил по лицу.
Во рту сразу стало горячо и солоно от крови. Он разбил мне губы.
— Ублюдок здесь только ты! — взвыла я.
Дахар вместо ответа снова согнул меня и потащил дальше.
К выходу.
К солнцу.
Ярко освещающему Парящий Город.
— Вот мы и дома, сладенькая. Больше ты отсюда не сбежишь.
Ну, это мы еще посмотрим. Один раз моей предшественнице это удалось. Почему бы мне не повторить ее путь? Знать бы его еще.
  
Глава 20
 
Когда в него полетел шквал стали и заклятий, Актаур поднял руки. Скрестил их перед лицом, и резко развел. Перед ним раскрылась магическая тропа.
Скинув верхнее, свободное одеяние, он шагнул вперед.
Магическая тропа должна была подхватить его и перенести за пределы оазиса.
Но он словно в стену врезался.
Большая часть заклятий врезалась в сброшенную одежду, но часть долетела и ударила в спину. Актаур рухнул лицом в песок.
Пенрак остановился рядом.
— Аль-Танин, Аль-Танин, ну как же ты предсказуем.
Его придавили сверху, не давая подняться. Пенрак подошёл ближе и наступил Актауру на шею, передавливая дыхание.
 
— Черные пески везде. Куда бы ты не пошел, мы ждали тебя. Знали, что все равно будешь останавливаться. Знали — и ждали. Когда придет покупатель.
Горячий песок залипал в ноздрях, шершавой теркой проходил по горлу. Забивался в лёгкие.
— Добить. — распорядился глава культистов.
Нога исчезла с горла.
Актаур вдохнул полные лёгкие песка. Перевернулся.
И выдохнул.
Фонтан песка ударил по занесшим оружие культистам. Впился в глаза, отклонил опускающееся оружие, отбил заклятья.
Несколько пригоршней полетели в стороны, и через мгновение там сформировались песчаные вихри. Они завертелись вокруг нападающих, мешая атаковать. Актаур подскочил, и, добивая ослепших культистов, понесся по оазису, как песчаная буря. А когда остановился — живых культистов вокруг больше не было.
Но и Пенрака тоже не было.
— Господин! — окликнули Актаура.
Кана с девушками стояла около единственной уцелевшей пальмы.
— Проверьте, есть ли живые, раненые. Помогите им, — распорядился он, и понесся туда, где оставил Ольгу.
Черный шелк зацепился за скалу, и висел мрачным саваном.
Ну что за глупая и упрямая дикарка! Сказал же не снимать!
В душе клокотала злость на женщину. Ну почему она не слушается?! Все делают как положено, а этой нужно сопротивляться! Особенно там, когда не надо! Когда это ей же вредит!
Откуда она такая только явилась?
Демоны песка, сколько же вопросов он ей не задал! И на сколько она не ответила бы?
Актаур бессильно ударил рукой по выветрившейся породе.
Камешек, неплотно сидевший в мягкой толще скалы, вывалился и упал на тонкий шелк.
Раздался звон металла.
Осторожно потянув покров, Актаур расправил его. И увидел, что покров не просто зацепился за скалу — он был пронзен ножом, который Ольга носила с собой постоянно.
И никогда не расставалась. Ни днем, ни ночью.
— Вот как…
Актаур осмотрелся по сторонам. Мешочка с драгоценными камнями или рассыпанных камешков не было видно. Он повел рукой, призывая их к себе, так же, как в доме на окраине города. И ни одного не притянулось.
Камней нет.
Хотя в характере этой дикарки было бы скорее избавиться от того, что напоминало бы о нем. Потому что камни дал он, как и покров.
Но она бы никогда не избавилась от ножа. Нет, нож она взяла сама.
Актаур вытащил тонкое лезвие из скалы.
Присмотрелся. Клинок был остро заточен, и загнан в скалу где-то на треть длины прямо сквозь покров.
А на оставшейся части лезвия расплывалось пятно крови.
Ну что за чудесная, умная женщина! Сообразила, как он нашел ее с ребенком в первый раз, и догадалась оставить ему хоть что-то для заклятья.
Растерев немного крови в пальцах, Актаур начал читать заклинание поиска, такое же, как и в ту ночь.
Но в этот — цель никак не находилась, отклик шел долгий и словно все время перемещался. Так оно, скорее всего и было. Но куда ведут женщину, пока было сложно определить.
Вернувшись к лагерю, Актаур проверил выживших — женщин и горстку воинов, распорядился ожидать его, и завернулся до самых глаз в свое свободное одеяние.
Магическая тропа сама собой легла под ноги.
На рассвете он уже стучал в двери дома Береса.
— Господин не принимает гостей, — поклонился охранник ворот.
Актаур обнажил лицо.
— Вы?!
— Сообщи немедленно.
— Но господина вызвали в войско еще вчера.
— И как его найти?
Охранник напрягся.
— В городе произошло нечто страшное. Господин расследует. Не могу знать, где сейчас господин.
Актаур покивал. Объясняться дальше было бессмысленно, ведь что именно такого страшного в городе произошло, он как раз хорошо знал. И знал где.
 
Трупы уже порядком разложились. Похоже, их нашли только вчера, когда они уже изрядно завонялись.