Грани (СИ)

Староста ничего вразумительного нам не сказал. Да, что-то где-то шумело в той стороне, может, камни откололись, может ещё что. Несса спросила, видел ли он таких, как она, только с тёмной кожей. Видел, давно и издалека, почти сразу после попадания сюда.
Через полчаса мы, объехав береговые сопки, пробрались по лощине почти до самой воды. Здесь река давала излучину километра в два и потом впадала в ту, на которой сидел дед Петрович. Берег был пологий, с редкими рощицами желтеющих диких абрикосов и непроходимыми зарослями боярышника в мой рост высотой.
— Неплохое место для засады, — Михалыч обвёл взглядом излучину. — Вон там перекат, почти посуху перейти можно, и всё как на ладони.
— Точно. Выходишь на бережок, а тебя уже ждут. Давай от самого устья начнём. И до пещеры. Сделаем так. Ты езжай наверх, на всякий случай, оттуда виднее. Если что, подскажешь нам или предупредишь.
Михалыч согласно хмыкнул и пошёл к своему "Ханомагу", а мы направились вдоль холмов, закрывавших правый берег, вниз по течению. Здесь почти не задувал ветер, и солнце пригревало. Но в тени деревьев явственно стояла прохлада. Я на ходу смотрел по сторонам, чтобы не пропустить что-нибудь важное, но куда человеку до глазастых эльфов. Гелахир и Несса одновременно замерли на месте и показали в сторону реки. С запозданием всего секунд в пять в ухе появился голос Михалыча:
— Слева тридцать метров, у воды, за кустами. Вижу четыре "двухсотых", возможно пять. Движения никакого.
— Принял, сейчас проверим.
Продравшись сквозь плотные заросли "вонючки американской", как у нас в детстве называли эти деревья с густым подростом, мы оказались на узком песчаном пляжике, начинавшемся сразу за нижним краем переката. Немного правее нас всё было истоптано и изрыто, на наскоро накиданным из песка бруствером и поваленным деревцем в песок уткнулся головой светловолосый человек в ношеном полевом х/б, чуть дальше что-то кожано-металлическое и ещё два тела. Отсюда были видны только подошвы.
Убитый ударом ножа в шею, не выпустив из рук СВТ с оптикой, он лежал за своим ненадёжным укрытием. Рядом кое-какие вещи, выпавшие из вспоротого ранца, несколько стреляных гильз от винтовки.
Дальше песок раскидан, здесь намертво сцепились в объятиях ещё один человек и альварка. Это её плечо выглядывало, обтянутое синевато-чёрной кожей с заклёпками. Старый кинжал, номерной эсэсовский клинок, прошёл насквозь тонкое тело беловолосой воительницы. У самых кустов вытянулись навзничь двое одинаково одетых в чёрную кожу людей. Или не людей? Гелахир подошёл, пальцами приподнял веко одному. Застывшая радужка была серой с красноватым оттенком. Потом он раздвинул тонкие губы, показал на выделяющиеся верхние клыки.
— Это джайры, — Несса с несвойственной ей откровенностью чувств пнула сапог клыкастого.
— У вас так называют вампиров?
— Не знаю, кто такие вампиры. Но джайры мне известны. Они могут питаются кровью альваров и людей, хотя и редкие гости среди наших народов. Но и как мы, тоже рожают детей.
— На солнышке лежит и ничего. Значит точно не наши, — заключил Славик. Марина, отойдя в сторону, стояла, прижавшись к дереву.
Я взял ближайшего джайра за широкий лацкан куртки и перевернул. Н-да… Со спины он выглядел как викинг после "кровавого орла". Осмотревшись, я увидел вдавленный в песок меч средней длины.
— Устроили тут… — ни к кому не обращаясь, сказал Славик. — Я винтовку и патроны возьму?
— Бери, хороший ствол карман не тянет, — я позвал Михалыча:
— Ты когда-нибудь вампиров видел?
— Ни разу, — честно признался ветеран.
— Тут их сразу два лежит. Похоже по обстановке, что они были заодно с людьми, против тёмных.
Марина, пошатнувшись, с помощью Славика отошла от дерева.
— Так и было. В засаде у переката сидели два человека, и вот эти. Они тылы прикрывали. Посмотри, здесь где-то должен быть пистолет, из которого застрелили вторую альварку, пока джайр висел у неё на шее.
— Вот, значит, как… Ну и бабы… — я пожал плечами и стал искать пистолет.
 
— Они хорошие воины, это верно, — сказала Несса, обхлопывая карманы джайров. — Странно. Обычно у них с собой есть всякая, как вы говорите, химия… С нею они намного сильнее в бою.
Я вытащил из-под смятого куста облепленный песком ТТ.
— Ага.
В обойме не хватало шести зарядов.
— Засада, значит, была. Кого ждали, узнала?
— Нет. На них напали сзади, в сумерках. Снайпер успел несколько раз выстрелить куда-то в сторону того берега, засёк кого-то. Скорее всего, небольшой отряд готовился перейти сюда и выслал дозор.
— Понятно. Тогда надо и тот берег проверить. Михалыч?
— А?
— На той стороне что-нить видно?
— Да. Кусты, камни и много абрикосов. Больше отсюда ничего не разглядеть. Берег вроде твёрдый.
— Съехать сюда сможешь, чтобы мы ноги не мочили?
— Сейчас.
Михалыч, ломая БТРом растительность, появился минут через десять. За это время мы собрали оружие, патроны, разняли человека и альварку. В две лопаты, как только подъехал Михалыч, сделали братскую могилу. Закончив, погрузились. Несса встала за кабиной и смотрела на перекат, подсказывая, где лучше проехать. Переваливаясь на камнях, транспортёр пересёк реку. Далеко ехать не пришлось, не впустую стрелял белобрысый. В зарослях обнаружились две альварки, у одной тяжёлая винтовочная пуля прошла прямо через сердце, другая лежала на подушке из надёрганной травы, с простреленной ногой. Мякоть бедра пробита навылет. Она была ещё жива.
— Несса, как у них с обычаями? Раненых оставляют, добивают или забирают с собой?
— Не знаю. Первый раз вижу раненую тёмную.
Михалыч согласился с ней.
Альварка, наверное, сама себе перевязала ногу, отползла от берега и устроила себе подстилку. Она захрипела, открыла глаза, что-то сказала.
— Воды просит, — удивлённо перевела Несса.
— А ты ждала, что она попросит добить? — Марина отцепила от пояса фляжку и протянула её тёмной. Альварка если что и задумывала, не могла не видеть направленных на неё автоматов. Взяла, едва не уронив, фляжку, приподнялась и села, кривясь от боли в ноге. Вода потекла по гладкой шее, по тиснёной коже куртки. Я поймал себя на том, что засмотрелся. Какая бы там она ни была тёмная, а с фигурой у них всё в порядке.
Вернув флягу Марине, тёмная с заметным облегчением в голосе заговорила с Нессой. Эльфка сначала отделывалась общими односложными словами, потом улыбнулась, показала на меня.
— Что? — не понял я.
— Она сама всё и рассказала. Их было шестеро, ушла одна, получается. Направлялись куда, я не поняла, это, кажется. далеко и я не знаю такого места. Она принадлежит к клану Сестёр Ночи. Я слышала о них. Это один из старейших кланов среди тех, кто служит Тёмной Луне. Заданием была разведка по дороге и доставка неких внутриклановых, ээ…
— Документов?
— Да. Она несла пакет, и после перестрелки отдала его ушедшей. Так она говорит.
— Спроси, будут ли её искать и в каком направлении они шли.
— Если задание выполнено, то достаточно одного вернувшегося или дошедшего. Так у них заведено. Шли они на крайний юго-восток Зоны.
Туда, где на карте Блэка белое пятно. Почти восьмая часть зоны по площади.
— Ещё спроси, кто такие железячники и участвовали ли воины её клана в нападении на форт людей.
Вопрос Нессы, кажется, задел тёмную. Она невольно дёрнулась и едва не крикнула в ответ, но напряжение и кровопотеря ослабили её и она обмякла, опустилась на локоть, говоря тихим, но твёрдым голосом.
— У них недавно произошёл раскол. Несколько молодых кланов после прихода Граней решили попробовать свои силы самостоятельно, подвернулись неожиданные союзники. Я так поняла, — сделала Несса оговорку. — На форт напали эти самые железячники и часть воинов клана Сумеречных Кошек. Как она слышала, почте все они там и остались, потому что сзади неожиданно ударили несколько неуязвимых машин, которые быстро раскатали отряд. Я ухмыльнулся.