Как в книге (СИ)

— А ты смешная. — наконец произносит он и садится за стол, показывая рукой на соседний стул. — Присаживайся.
Я покорно села, ожидая дальнейших указаний.
— Я попрошу у тебя об одной просьбе, о которой никто не должен знать.
Глава 6
— Тебе нужно привести этот архив в идеальное состояние и разобрать все работы, отправленные авторами за последние 30 лет. Если будет приходить что-то новое, то первым делом отправляй это ко мне. Пока что это твоя основная задача.
— Потом будут еще какие-то?
— Посмотрим…
— Вы здесь что-то ищите?
— Это ты мне скажи. Мы здесь что-то ищем? — проговорил он, повторяя мою интонацию.
Я поняла его намек на то, что никто про это не должен знать. Поэтому активно начала крутить головой из стороны в сторону, показывая отрицательный ответ.
— Вот и умница. Можешь приступать.
— Разве вы не любите работать в одиночестве?
— Я готов пойти на жертвы.
И работа закипела. До самого конца дня я торчала с ним в этом замкнутом помещении. Иногда смотрела в его сторону, а когда наши взгляды пересекались, то в тело вонзались острые иголки, оставляя после себя покалывающие ощущения. Я видела, как активно он вчитывается в материал, будто в надежде увидеть в нем что-то очень важное, что было очень стронно, ведь это работы, которые как раз-таки, не подходят для публикации здесь.
Самому издательству уже больше 50 лет, как я узнала позже, за нашими короткими разговорами с Максимом Витальевичем. Основано оно было его отцом и досталось по наследству. Его родитель недавно скончался, чуть меньше полу года назад, и он стал полноправным и почти единственным владельцем акций.
Литературное дело его никогда не привлекало, но так сложились обстоятельства, что он не мог пока что оставить свой пост. А я стою и не понимаю, как можно отдать такое место кому-то со стороны. Просто продать и забыть. Это же его наследие.
Все это я и проговорила ему, а в ответ получила лишь смешок и слова:
— Если бы ты была знакома с моим отцом, то поняла бы меня. В какой-то степени я даже жажду отдать это дело, чтобы больше не иметь с ним связи.
— А что с вашей матерью? Издательское дело ее не интересует? — Раз тема семьи уже была поднята, то грех не спросить интересующий меня вопрос.
Он ощутимо напрягся. Я увидела, как вытягивается его спина. Было понятно, что это не то, что он хочет обсуждать с посторонними.
— Моя мать ушла из семьи, когда я был совсем маленьким. Причин мне не известно. Где она сейчас я не знаю. Кроме отца у меня никого не осталось. — Каждая фраза, как ножом по сердцу. Стало очень жаль шефа. Какая мать может бросить маленького ребенка? Какие мотивы могут побудь женщину оставить все и уехать, забыв о своей семье? Мне кажется я никогда не смогу понять этого.
— Что вас сдерживает, чтобы не бросить все сейчас, раз вы этого так хотите? — решаюсь я на отчаянный вопрос. Терять мне уже нечего. Если не сочтет нужным, то не будет рассказывать. Просто хочется понять этого человека и что творится в его голове.
— Бумажная волокита и оформление наследства. И еще кое-что, что твоей милой головке знать не обязательно.
Это был удар ниже пояса. Уж что что, а снисходительное отношение я терпеть никогда не могла. Проглатываю огромный ком в горле. Больше не буду поднимать с ним серьезные темы, чтобы не получать под дых. Мог просто сказать: «Не важно. Я не хочу поднимать эту тему.» Или что-нибудь в этом духе.
Под конец рабочего дня я решаю, что сегодня не хочу проводить здесь сверхурочные неоплачиваемые часы и прошу своего начальника покинуть помещения, чтобы я смогла оставить свой пост. В ответ на такую наглость он спокойно встает. ПОМОГАЕТ МНЕ УБРАТЬ ВСЕ В ЗАЛЕ! И провожает в сторону лифта. Все происходит в абсолютной тишине.
В лифте царит умиротворяющая атмосфера и приглушенный свет. Повторяется история с дыханием, но на этот раз такое чувство, что я волосками на коже ощущаю его тело. Настолько близко он стоит. За моей спиной, протягивая руку он нажимает на 1 этаж, слегка задевая мое плечо. По телу пробегают мурашки, и я надеюсь, что он их не чувствует, однако слышу его учащенное дыхание. Время словно на секунду останавливается, и я хочу, чтобы это продолжалось как можно дольше. Все вокруг окутывает его запах, и я неосознанно прикрываю глаза, откидываю голову немного назад и делаю глубокий вдох.
 
Чувствую его руки в своих волосах. Он легко проходит пальцами, как расческа, разделяя их на пряди, перебирая пальцами. От такого простого движения внизу живота все стягивается в тугой узел, и я держусь, что не промурлыкать от наслаждения.
Он наклоняется к моему уху, убирает волосы, освобождая доступ. Я слышу его горячее дыхание:
— Чем должна была закончиться история с наказанием, будь мы в романе? — и руки немого, но ощутимо сжимают волосы, заставляя наклониться еще сильнее назад.
Звук лифта. Я просыпаюсь. Это точно было сон! На ватных ногах плетусь к выходу из здания, шеф идет следом. В голове желе, ноги свинцовые, в животе бабочки. Отлично! Нужно уносить от сюда ноги, пока я сама не сдалась ему в плен. Ускоряю шаг и двигаюсь в сторону метро, крикнув Максиму Витальевичу, не оборачиваясь:
— До свидания!
— До завтра. — слышу ответ и чувствую его взгляд на своей спине до самого спуска в подземку.
Глава 7
У меня точно давно не было мужчины! Или же сильно разыгралась фантазия! Это не могло быть правдой! Или могло? В голове мысли летают роем пчел, не могу поймать ни одну, чтобы прийти к какому-нибудь выводу. Слава богу впереди выходные и я смогу остыть. Чувствую себя чайником, который закипел, а его никак не снимают с плиты, поэтому он безостановочно свистит.
— Мама, Пап. Я дома! — оповещаю я свою стену и плетусь на кухню заварить себе чай с ромашкой. Взгляд падает на тетрадь, которую я недавно принесла из архива. Это то, что мне сейчас нужно, чтобы не думать о всякой ерунде, связанной с этим ужасным мужчиной!
Переодеваюсь в свой милый домашний костюм: розовые короткие шорты и укороченный топ с рисунком зайчика. Дополняют образ огромные тапочки с заячьими ушками. Именно в таком виде я и представляла шефа. Все! Хватит! Беру тетрадь и усаживаюсь на диванчик, закинув ноги.
Я принесла ее домой только из интереса, была уверенна, что меня ничего не зацепит. Если какое-то произведение не заметили в издательстве, то это явно того не стоит. Просто рабочий день уже закончился, а я как истинный романтик и поклонник всей этой чепухи, люблю разглядывать почерки людей. Говорят, что по ним можно составить характеристику личности.
Например, у шефа он очень: красивый, ровный и, я бы сказала, строгий. У меня же — размашистый и неаккуратный. Я быстро пишу, пытаясь не забыть мысль, которая пролетает в голове. Часто во время редактуры своих текстов долго пытаюсь разобрать свои каракули. Я стараюсь не зацикливаться на красоте и понятности текста, пока мою владеет вдохновение. Вдруг оно улетит и вернется не скоро?
У женщины, что писала в этом дневнике очень нежная и неспешная манера письма. И да, это женщина, а в своих руках я держу ее личный дневник. Я не знаю почему, но я абсолютно уверена в этом. Появилось чувство, что я знаю ее. Если бы я вела свой дневник, то он был бы похож на этот.
Повествование ведется от женского лица, по ощущения ей от 20 до 30 лет. Не слишком молодая, но достаточно опытная. Она рассказывает о своей жизни, причем в очень бытовых подробностях. Слишком просто, чтобы помещать это в литературное произведение, которое хочешь отправить в издательство. Появилось чувство, что это тетрадь оказалась в моих руках не случайно. Может сама судьба хотела, чтобы я нашла ее?
Женщина из дневника не называет своего имени. Я стала называть ее Катериной, будто перенося на себя ее судьбу. У нее есть маленький ребенок — мальчик и муж — гораздо старше нее. Она описывает обычные проблемы, будни, попытки воспитания маленького ребенка и свой страх перед будущим.