Как в книге (СИ)
— Это ваши родные на фото? — Показывает рукой на стену, где фотография меня, мамы и папы в обнимку после окончания школы. На последнем звонке. Я держу в руках аттестат. Мы обнимаемся и смеемся. Это бы один из лучших дней моей жизни.
— Да. Это я с родителями.
— Где они сейчас?
— Погибли. — Со временем я стала говорит это спокойно. Боль осталась, но теперь она не такая острая как раньше. Этап жизни, когда я не могла даже произнести это слово прошел. Теперь остались только приятные воспоминания из детства и пустота в том месте, которое раньше заполняла родительская любовь.
— Протисте. Я не знал. — Говорит он, осматривая мое задумчивое лицо.
— Все в порядке. — Я улыбаюсь ему, потому что все действительно в норме. — Это случилось достаточно давно. Мне было 18.
— С тех пор вы живете одна?
— Да. В семье я единственный ребенок, а с остальными родственниками общаюсь не так близко. Просто поддерживаю связь.
— Теперь понятно почему вы такая.
— Какая?
— Осторожная. — Он ласково улыбается мне. Я заканчиваю приготовление кофе и ставлю перед ним чашку и сахарницу. Уж не думала я, что мы будем общаться на подобные темы. Он действительно хочет узнать меня поближе?
— Вы все-таки приехали. — Я осторожно подступаю к волнующей меня теме.
— Я держу свое слово.
— Чем вам не угодило мое фото, позвольте узнать? — Я выжидающе смотрю на него, немного наклонившись вперед. Он сидит по другую сторону баррикады и это дает мне некое ощущение защищенности. Допрос начался, заднюю давать нельзя!
— То, что вы, Катерина, проводите вечера в компании наших конкурентов. — Ах вот оно что!
— То есть, будь это другие мужчины, то все было бы в норме?
— Я этого не говорил. — Он смотрит прямо мне в глаза и тоже наклоняется, опуская локти на стол. Наши лица оказываются на опасном расстоянии друг от друга. Кровь закипает, дыхание учащается.
— Тогда вы не ответили на мой вопрос.
— А вам всегда нужно давать четкий ответ?
— Да.
— Хорошо. — Он преодолевает оставшееся расстояние между нашими губами и соединяет их. Напористо, страстно и безжалостно. Одной рукой удерживает мою голову, чтобы я никуда не сбежала. Нас уносит волной возбуждения и наличие препятствия между нами, в виде стола, очень мешает продолжению. Мы прерываем поцелуй.
— Вы умеете очень доходчиво объяснять, Максим Витальевич. — Мой голос звучит ниже обычного.
— Я только начал объяснение. — Он начинает медленное движение ко мне, обходя стол. Будто пытается покормить дикого зверя, которого нельзя спугнуть резким движением.
— Кажется я уже усвоила урок. — Я улыбаюсь, отступаю на несколько шагов назад и выставляю прямую руку вперед в качестве защиты.
— Катя… — Говорит он предостерегающе и в несколько секунд преодолевает расстояние, перехватывая мою руку в тиски и соединяя наши тела. После этого поцелуй больше не заканчивается… Дальше происходит взрывы, цунами и прочие эпитеты, не идущие ни в какое сравнение с нашими ощущениями. Я просто растворяюсь в этом мужчине, забывая обо все на свете. Вот так, просто и понятно. Мы совершаем самое древнее занятие, как дикари, даже не добравшись до постели.
Когда все заканчивается, мы остаемся лежать на полу, голые, среди разбросанных вещей и недопитого кофе на столе. Приводим дыхание в порядок и смотрим в потолок. Так хорошо мне давно не было, возможно никогда. Максим умеет доставить женщине удовольствие. Чувствуется колоссальный опыт. Сколько партнеров у него было? Нет, сейчас я не буду думать об этом! Нужно учиться жить настоящим. В эту самую секунду шикарный мужчина и превосходный любовник лежит голый на полу в твоей квартире. Пару минут назад он довел тебя до оргазма и твое тело все еще наполнено приятными ощущениями внизу живота. Зачем думать о чем-то другом?
Он сейчас здесь? — Да.
Он все-таки приехал? — Да.
Это и есть ответ на все твои вопросы, дорогуша.
Глава 23
— Я уезжаю сегодня вечером и не знаю, смогу ли приехать еще раз в течении этого месяца. — Говорит шеф утром за чашечкой нового кофе, так как старое безвозвратно потеряно. Пока мы предавались утренним наслаждениям он успел остыть и испортиться. Еще никогда я не выливала мой любимый напиток с такой радостью.
— Да, я понимаю. — Кто мы теперь друг-другу? Я не буду спрашивать это в лоб, слишком унизительно. Может он расценивает это как секс на одну ночь… и утро? Но ведь он дарил мне цветы и говорил, что ухаживает за мной. Как все сложно. Скажи просто: «Ты теперь моя женщина.», как древний человек и я успокоюсь. Не люблю неопределенность.
Видимо я слишком сильно погрузилась в размышления о наших взаимоотношениях, потому что Максим встал со своего стула и подошел ко мне. Раздвинул мои ноги, примостившись между ними, и взял мое лицо в свои руки.
— Ты снова слишком громко думаешь, Катерина. — Он провел рукой по моей голове и заправил две пряди за уши. Потом поцеловал одну щеку. — Я приехал, потому что ты мне очень нравишься. — Затем оставил горячий поцелуй на другой щеке. — И я надеюсь это взаимно. — Он посмотрел мне в глаза. Я кивнула. — Вот и отлично. — Потом запечатлел свой след на лбу. Опустился на шею и проговорил мне в ушко: — И я не хочу видеть тебя с другими мужчинами ни в каких ресторанах. — Потом прикусил мочку, и я улетела. По телу снова пробежали разряды электрического тока.
— А ты? — Я проговорила это из последних сил, потому что руки шефа начали вытворять с моим телом необъяснимые вещи и, в скором времени, я смогла бы только мычать и постанывать.
— А я люблю постоянство. Можешь быть уверена в моих намерениях. — Прозвучало где-то на уровне моего пупка, где расположилась голова Максима, и я полностью успокоилась и отдалась ощущениям. Эта фраза вселяла уверенность и хоть какую-то определенность в наши отношения. Понятное дело, что он не будет сразу же представлять меня везде как свою девушку и бежать знакомить с друзьями. Я не глупая и прекрасно это осознаю. Буду довольствоваться тем, что имею на данный момент, жить настоящим и смотреть на то, во что это превратиться. Да. Отличный план.
— Катя… — Видимо я снова зависла, теряясь в потоке своих размышлений и умозаключений. Он выводит меня из ступора тем, что начинает двигать своим…
— Максим! — И я полностью забываю свои сомнения. Лишние мысли в голове улетучиваются, оставляя место ощущениям телесным.
***
После утренних процедур мы все-таки добираемся до кухни и допиваем наше кофе. Максим предлагает мне прогулять работу, и я не раздумывая соглашаюсь. Сам хозяин издательства лично просит меня об этом! Грех отказываться. Я привожу себя в порядок и надеваю свободное летнее платье в цветочек и белые кеды, а волосы оставляю распущенными спадать мне на плечи. Макияж наношу легкий, губы не крашу. Уверена, что целоваться я буду много, поэтому продумываю этот момент заранее.
Мы мило гуляем по центральному парку, кормим уток и заходим пообедать в кафе. Отличный день. В животе начинают порхать бабочки, и я боюсь, как бы ненароком не влюбиться в этого мужчину. Не хочу снова страдать и переживать расставания. Я уверена, если все продолжиться в том же духе, то я подарю ему не только свое время и тело, но и сердце, которое он сможет растоптать.
После гибели родителей, я с большим трудом подпускаю к себе людей. Я очень боюсь снова потерять кого-то, поэтому всех держу на расстоянии. С дальними родственниками близкую связь я не поддерживаю, ограничиваюсь звонками на праздники. Когда мне нужна была моральная поддержка, их не было рядом, поэтому я легко смогла отдалиться от них на приемлемую дистанцию, чтобы не возникало лишних вопросов. Всегда рядом со мной была только Ева. Я безумно ее люблю. Может быть поэтому я готова простить ей абсолютно все ее закидоны и излишнее вмешательство в мою личную жизнь. Она просто знает, как сильно я боюсь снова довериться и поэтому думает, что обрекаю себя на жизнь старой одиночки. Я ее не виню, иногда у меня тоже появляются такие мысли.