«Ураган» с острова Наварон

— Десять баллов? — осторожно переспросил Мэллори.
— Кодовое название нашей операции.
— Но почему именно так? — поинтересовался Андреа.
— А почему бы и нет? Назовите мне хоть одно название, которое имело бы какую-либо связь с предстоящей операцией. В этом-то и весь смысл, если угодно.
— Надеюсь, — деревянным голсом сказал Мэллори, — операция не предполагает лобовой атаки, открытого штурма объекта. — Он посмотрел на Йенсена и, не увидев никакой реакции, продолжил: — По шкале Бофорта, ветер в десять баллов означает ураган.
— Ураган! — Чрезвычайно трудно соединить в одном слове восклицание и стон, но Миллеру это удалось запросто. — О, Боже, а я-то мечтал о полном штиле, и чтобы он царил до конца моих дней.
— Мое терпение имеет границы, капрал Миллер, — заявил Йенсен. — Возможно, я подчеркиваю «возможно», мне придется изменить свое решение относительно вашего представления, которое я сделал утром.
— Моего? — осторжно спросил Миллер.
— Представления к медали за боевые заслуги.
— Она должна прекрасно смотреться на крышке моего гроба, — пробормотал Миллер.
— Что такое?
— Капрал Миллер выразил свою признательность. — Мэллори придвинулся к карте и пристально в нее всмотрелся. — Босния и Герцоговина. Район не малый, сэр.
— Согласен. Но, учитывая приблизительное место исчезновений, можно сузить радиус поиска до двадцати миль.
Мэллори отвернулся от карты и медленно начал: — Чтобы подготовиться к этому уроку пришлось изрядно потрудится над домашними заданиями. Утренний воздушный налет на Наврон, самолет, который доставил нас сюда. Вся подготовка — я заключаю из ваших слов — для сегодняшней ночи. Не говоря уже о…
— Мы разрабатывали план почти два месяца. Предполагалось, что вы втроем прибудете несколькими днями раньше. Но… э-э… впрочем, вы сами знаете.
— Знаем. — Угроза лишения медали оставила Миллера равнодушным. — Подвернулось одно дельце. Послушайте, сэр, почему мы? Наш конек — диверсия, подрывное дело, боевые операции, а эта работа для секретных агентов, говорящих на сербско-хорватском или какой там у них язык?
— Почему вы — позвольте судить мне самому. — Йенсен одарил собеседников своей саблезубой улыбкой. — Кроме того, вам всегда сопутствует удача.
— Удача покидает усталых, — возразил Андреа. А мы очень устали.
— Устали или нет, но в южной Европе мне не найти второй группы, равной вам по части находчивости, опыта и ловкости. — Йенсен вновь улыбнулся. — И по части удачи. Я вынужден быть безжалостным, Андреа. Мне не нравится это, но я вынужден. Однако принимаю во внимание ваше переутомление. Поэтому я решил придать вам в помощь группу поддержки.
Мэллори взглянул на троих молодцов, стоящих у камина, и перевел взгляд на Йенсена. Тот кивнул.
— Они молоды, полны сил и рвутся в дело. Морские командос, прекрасно обученные боевики, лучшие, которыми мы сегодня располагаем. Замечательное разнообразие способностей, уверяю вас. К примеру Рейнольдс. — Йенсен кивком головы показал на очень высокого темноволосого сержанта, со смуглым лицом и орлиным носом. — Он умеет все — от подводных подрывных работ до вождения самолета. Сегодня он поведет самолет. И как вы можете заметить, сержант пригодится, если потребуется нести тяжести.
Мэллори мягко заметил: — До сих пор Андреа весьма неплохо справлялся с обязанностями носильщика, сэр.
— Они сомневаются, — обратился к Рейнольдсу Йенсен. — Покажите им, что вы сможете пригодиться.
Рейнольдс подумал, затем нагнулся, поднял тяжелую латунную кочергу и попытался согнуть ее. Согнуть оказалось непросто. Лицо Рейнольдса побагровело, на лбу и на шее вздулись вены, щеки от напряжения задрожали, однако кочерга медленно и неотвратимо принимала очертание буквы «U». Рейнольдс извиняюще улыбнулся и передал кочергу Андреа.Тот взял ее не охотно. Затем Андреа напрягся, костяшки пальцев побелели, однако кочерга осталась в прежнем положении. Андреа поднял на Рейнольдса задумчивый взгляд и тихо положил кочергу на пол.
— Теперь понятно, что я имею в виду? — продолжал Йенсен. — Устал. Или, например, сержант Гроувз. Только что из Лондона через Ближний Восток. Бывший штурман ВВС, дока по части диверсий, взрывных устройств и электротехники. Что же касается мин-сюрпризов, ловушек, бомб замедленнго действия и подслушиавющих микрофонов, то Гроувз — настоящий миноискатель во плоти. Или сержант Сондерс — радист высшего класса.
 
Миллер обратился к Мэллори с угрюмым видом: — А ты, выходит, старый беззубый лев, ни кому уже не нужный.
— Не говорите ерунды, капрал! — Йенсен повысил голос. — Шесть — идеальное число. У вас будут дублеры по всем параметрам, и дублеры толковые. Они будут незаменимы. Чтобы успокоить ваше самолюбие, добавлю: по первоначальнму замыслу, их отобрали не для помощи вам, а в качестве резервной группы на случай, если вы… э-э… ну…
— Понимаю. — Голос Мэллори звучал явно неуверенно.
— Значит договорились?
— Не совсем, — сказал Мэллори. — Кто будет руководить операцией?
— Вы, конечно,— с неподдельным удивлением ответил Йенсен.
— Так, — заговорил Мэллори негромким спокойным голосом. — Как я понял, сегодня обучение, особенно морских командос, делает акцент на инициативу, уверенность в своих силах, независимость в суждениях и поступках. Прекрасно — если они действуют сами по себе. — Он улыбнулся недоброй улыбкой. — Однако отныне я требую незамедлительного, беспрекословного и точного выполнения приказов. Моих приказов. Мгновенного и полного.
— А если нет? — Спросил Рейнольдс. 
— Излишний вопрос, сержант. Вам известны законы военного времени и меры наказания за неподчинение приказу в боевых условиях.
— Это относится и к вашим друзьям?
— Нет.
Рейнольдс повернулся к Йенсену. — Не думаю, что это мне нравится, сэр.
Мэллори устало опустился на стул и, кивнув на Рейнольдса, сказал: — Замените его.
— Что? — Йенсен не поверил собственным ушам.
— Я сказал, замените его. Мы еще не вышли из комнаты, а он уже оспаривает мои полномочия. Что же будет в бою? Он опасен. Я предпочел бы взять с собой тикающую бомбу с часовым механизмом.
— Послушайте, Мэллори…
— Замените его или замените меня.
— И меня, — тихо подхватил Андреа.
— И меня, — добавил Миллер.
В комнате наступила наряженная тишина. Через минуту Рейнольдс подошел к сидящему Мэллори.
— Сэр.
Мэллори холодно посмотрел на него.
— Простите, — продолжал Рейнольдс. — Я переступил границу. Подобное больше не повторится. Я хочу пойти на это дело, сэр.
Мэллори оглянулся на Андреа и Миллера. Лицо Миллера выражало лишь изумление, с которым он воспринял безрассудную готовность и желание Рейнольдса участвовать в операции. Андреа, бесстрастный как обычно, еле заметно кивнул. Мэллори улыбнулся и сказал: — Говоря словами капитана Йенсена, я уверен, что вы принесете большую пользу.
— Ну вот и все. — Йенсен сделал вид, будто ничего не случилось. — Теперь самое главное — сон. Но сначала еще пара минут — рапорт по Наварону. — Он посмотрел на троих сержантов. — Конфиденциально.
— Да, сэр, — сказал Рейнольдс. — Разрешите отправиться на летное поле проверить схему полета, метеоусловия, парашюты и снаряжение.
Йенсен ответил кивком головы. Когда двойная дверь за сержантами закрылась, Йенсен подошел к боковой двери и, открыв ее, позвал — Входите, генерал.
В комнату вошел человек, очень высокий и очень усталый. Ему было около тридцати пяти, но выглядел он гораздо старше. Многие годы борьбы за выживание и сопряженные с этим заботы и лишения обильно посеребрили некогда черную бороду и оставили на смуглом, загорелом лице, глубокие морщины — свидетельство физических и духовных переживаний. Черные сверкающие, гипнотизирующие глаза человека,фанатически преданного некоему, пока еще не осуществленному идеалу. Он был в форме офицера британской армии без знаков различия и орденских планок.
— Джентльмены, сказал Йенсен, — разрешите представить генерала Вукаловича. Заместитель командующего партизанскими силами в Боснии и Герцоговине.Он прибыл вчера самолетом британских ВВС. Здесь генерал находится под видом врача, прибывшего за пополнением запаса медикаментов. Его настоящая личность известна только вам. Генерал, вот ваши люди.