Кортни. 1-13 (СИ)
Оба покачали головами — опять одновременно.
— Нет, сэр, никто нам этого не показывал.
— Гуннам вы оба понравитесь, — прошептал Эндрю и отрывисто продолжил: — Правило номер один. Выкиньте из головы высший пилотаж, забудьте о петлях и обо всем прочем. Пока вы будете висеть вниз головой, немец прострелит вас от гузна до ноздрей, понятно?
Оба энергично кивнули.
— Правило номер два. Делайте как я, следите за моими сигналами рукой и немедленно выполняйте приказы, понятно?
Эндрю надел на голову неизменный тэм-о-шентер [62] и повязал поверх него зеленый шарф со своим гербом.
— Идемте, дети.
Держа новичков между собой, они на высоте десять тысяч футов пролетели над Аррасом; их «сопвичи» ревели во все свои восемьдесят лошадиных сил — короли неба, самые совершенные из когда-либо созданных летающих машин, сбившие Макса Иммельмана [63] в его хваленом «фоккере-айндеккере».
День был великолепный, всего несколько кучевых облаков, причем слишком высоко, чтобы за ними скрывались самолеты, а воздух такой чистый и ясный, что Майкл еще за десять миль заметил старый биплан-разведчик «румплер», корректировавший огонь немецких батарей в тылу.
Эндрю заметил «румплер» мгновением позже и дал лаконичный знак рукой. Он хотел дать новичкам возможность подстрелить цель. Майкл знал, что никакой другой командир эскадрильи не отказался бы от легкой победы, которая открывала дорогу к повышению и наградам. Однако он одобрительно кивнул, и вдвоем они принялись терпеливо направлять двух молодых пилотов, показывая внизу тихоходного немца, но непривычные глаза новичков все равно не могли его углядеть. Парнишки то и дело удивленно поглядывали на старших пилотов.
Немцы были так поглощены управлением огнем, что не замечали приближающийся к ним смертоносный строй. Неожиданно ближний к Майклу молодой пилот радостно улыбнулся и показал вперед. Он наконец увидел «румплер».
Эндрю поднял над головой сжатый кулак — старая кавалерийская команда «В атаку!» — и новичок, не снижая скорости, опустил нос. «Сопвич» с ревом начал спуск, так резко, что Майкл поморщился, видя, как под нагрузкой отгибаются назад двойные крылья и морщится ткань у их основания. Второй новичок так же круто нырнул за первым. Они напомнили Майклу полувзрослых львят, за которыми он однажды наблюдал. Львята преследовали старую, в шрамах зебру и комично кувыркались, когда зебра презрительно уклонялась от их нападений.
Оба новичка открыли огонь с тысячи ярдов, и немецкий пилот получил своевременное предупреждение; улучив момент, он повернул перед носами атакующих самолетов, и их отнесло на полмили от намеченной жертвы. При этом они продолжали стрелять вслепую. Майкл видел, как их подопечные отчаянно вертят головами в кабинах, пытаясь снова увидеть «румплер».
Эндрю печально покачал головой и повел Майкла вниз.
Они аккуратно вышли в хвост «румплеру», и немецкий пилот накренил самолет вправо, чтобы дать стрелку возможность открыть огонь. Эндрю и Майкл, чтобы усложнить ему задачу, одновременно отвернули в разные стороны, но как только немец понял, что его маневр не удался, прибавили скорости и снова зашли в хвост.
Эндрю шел ведущим. С расстояния в сто футов он дал короткую очередь из «виккерса», немецкий хвостовой стрелок раскинул руки, и пулемет «шпандау» бесцельно уставился в небо. Пули калибра.303 разорвали стрелка на куски. Немецкий пилот попробовал увернуться, и «сопвич» Эндрю, пролетая над ним, едва не задел его крылья.
Настала очередь Майкла. Он оценил отклонение снижающегося «румплера», коснулся правой педали, и машина чуть повернула — Майкл словно вел дробовик вслед за взлетающим бекасом; пальцем правой руки он подцепил предохранитель «виккерса» и дал короткую очередь пулями калибра.303. И увидел, как разлетелась в клочья ткань фюзеляжа «румплера» сразу под краем фонаря кабины пилота, там, где находится верхняя часть тела.
Немец, повернувшись, смотрел на Майкла с расстояния всего в пятьдесят футов. Майкл видел за стеклами очков его глаза — поразительно голубого цвета — и короткую золотистую щетину на его подбородке: утром немец не брился. Когда пули попали в него, он открыл рот; кровь из разорванных легких хлынула оттуда и в потоке воздуха за «румплером» превратилась в розовый дым. Майкл, поднимаясь, миновал его. «Румплер» неловко перевернулся вверх тормашками — тела повисли на ремнях — и начал падать. Он упал посреди открытого поля и разлетелся обрывками ткани и обломками креплений.
Когда Майкл снова пристроился к крылу Эндрю, тот небрежно кивнул и жестом велел помочь ему развернуть новичков, которые продолжали лихорадочно искать исчезнувший «румплер». На это ушло гораздо больше времени, чем они предполагали, и к тому времени как новички снова оказались под защитой, звено залетело на запад дальше, чем доводилось залетать Эндрю или Майклу. Майкл разглядел на горизонте толстую сверкающую змею — это река Сомма прокладывала путь по равнине к морю.
Они отвернули от реки и полетели назад, к Аррасу, неуклонно набирая высоту, чтобы уменьшить вероятность встречи с «фоккерами».
Они поднимались, и перед ними развертывалась панорама северной Франции и южной Бельгии — лоскутное одеяло полей, двенадцать оттенков зелени с заплатами темно-коричневых вспаханных участков. Линии окопов различить было трудно: с такой высоты узкая лента изрытой снарядными воронками земли казалась незначительной, а несчастья, грязь и смерть там, внизу, — иллюзорными.
Пилоты-ветераны ни на миг не прекращали осматривать небо и пространство вокруг себя. Их головы поворачивались в привычном поиске, взгляд ни на секунду не останавливался, чтобы всмотреться во что-либо или загипнотизированный вращающимся впереди пропеллером. Новички, напротив, были беззаботны и самоуверенны. Всякий раз как Майкл смотрел в их сторону, они улыбались и радостно махали руками. Он наконец устал призывать их осматривать небо вокруг: они все равно не понимали его сигналов.
Они выровняли строй на высоте в пятнадцать тысяч футов — самой безопасной для «сопвичей», и тревога, которая грызла Майкла, пока он летел на небольшой высоте над незнакомой местностью, ушла: прямо впереди он увидел Аррас. Он знал, что выше, в перистых облаках, не прячется никакой «фоккер»: эти самолеты просто не могут подниматься так высоко.
Майкл еще раз внимательно осмотрел линии укреплений.
Южнее Монса видны два немецких наблюдательных воздушных шара, а под ними в сторону Амьена летят одноместные DH-2 союзников — из двадцать четвертой эскадрильи.
Через десять минут они сядут…
Майкл не закончил мысль: в небе вокруг внезапно и необъяснимо оказалось полно ярко раскрашенных самолетов, послышался треск пулеметов «шпандау».
Даже придя в крайнее изумление, Майкл реагировал автоматически. Он как можно круче повернул свой «сопвич», и мимо его носа промелькнула акулообразная машина в красных и черных полосах, с улыбающимся белым черепом поверх мальтийского креста. Запоздай Майкл на долю секунды, и ее «шпандау» разнес бы его самолет. Они появились сверху, понял Майкл; хоть это невероятно, но они пришли сверху, прятались над «сопвичами» в облаках.
Один из них, ярко-красный, сел Эндрю на хвост; его «шпандау» уже обгрызал край крыла, неумолимо продвигаясь к тому месту, где в открытой кабине сидел Эндрю; лицо его под шотландским беретом и зеленым шарфом казалось белым пятном.
Майкл машинально двинулся к нему, и немец, опасаясь столкновения, отвернул.
— Нги дла! — издал Майкл зулусский воинский клич, выходя на убойную позицию в хвост красной машины, и с недоумением смотрел, как немец уходит — раньше, чем он, Майкл, успел открыть огонь из «виккерса». «Сопвич» резко вздрогнул, и над головой Майкла со щелчком, как лопнувшая тетива, разлетелась от пули натяжка: еще одна зловещая машина напала на «сопвич» с тыла. Майкл оторвался и увидел под собой Эндрю, который пытался набрать высоту, чтобы уйти еще от одного немецкого самолета. Тот быстро догонял его. Майкл в лоб налетел на немца, и красно-черные крылья мелькнули над его головой, но немца немедленно сменил другой, и на этот раз Майкл не сумел от него оторваться: яркая машина оказалась слишком быстрой, слишком сильной, и Майкл понял, что дела плохи.