Кортни. 1-13 (СИ)

Он поднял страницу, отложил ее в сторону и стал читать дальше. Он столько раз перечитывал написанное, что и сам поверил в эту историю. Это было здорово, и он знал это. Господин Вильям Гейнеман из Лондона тоже разделял эту точку зрения. Гарри отослал ему первые две главы, и их обещали напечатать как можно скорее.
Все утро он работал спокойно и радостно. В полдень старик Джозеф принес ему еду в кабинет: холодного цыпленка с китайским салатом и бутылку белого вина, завернутую в белоснежную салфетку. Он ел и работал одновременно.
Вечером, дописав последний параграф и поставив точку, он положил ручку в чернильницу. Гарри улыбался.
— Ну а теперь пора навестить мою красавицу, — произнес он вслух и надел форму.
Дом в Теунискраале стоял на вершине. Это было большое здание с белыми стенами, соломенной крышей и голландскими фронтонами. Поблизости были разбиты клумбы с азалиями и голубыми рододендронами, граничащие с «загонами для лошадей. Два из них были отведены для кобылиц с жеребятами и однолеток. Гарри остановился у низкого забора и наблюдал за молодняком, пристающим ко взрослым.
Потом он захромал вдоль забора к небольшому участку, огороженному девятифутовыми столбами, где содержалась племенная кобыла. Она ждала его, приветливо кивая, прядая ушами и танцуя от нетерпения.
— Хочешь сахара? — Гарри кашлял, потирая руки, пока лошадь лакомилась. — Вот и все.
Кобыла благодарно склонила голову, а хозяин потрепал ее по шее:
— Вот и все, моя дорогая. А теперь побегай для меня. Дай мне полюбоваться тобой. — Он отошел назад и громко захлопал в ладоши.
Гордое животное встало на дыбы и победно заржало, рассекая копытами воздух.
Грациозная и сильная, она заметалась в загоне.
— Беги! — крикнул Гарри.
Кобылица перешла на галоп, носясь по треку и взбивая пыль копытами. Солнце плясало на ее шкуре, под которой играли хорошо тренированные мускулы.
— Беги! — Прислонившись к дыре в заборе, Гарри наблюдал за животным, и ему вдруг стало очень тоскливо.
Немного погодя он выпрямился и крикнул через конный двор:
— Зама, забери лошадь.
Два грума вели племенную кобылицу на длинном поводу. Ее ноздри раздувались. Гарри стоял с закрытыми глазами, пока троица не скрылась из виду.
— До встречи, моя красавица, — прошептал он дрожащим от волнения голосом.
  
Глава 49
 
Майкл «Коуртни спешился на вершине среди скал. Целую неделю он боролся с искушением вернуться на это место. Ослушаться родителей казалось ему вероломством.
Впереди виднелось крохотное пятнышко Теунискрааля. А между лесом и железной дорогой торчали крыши Ледибурга.
Но Майкл не смотрел туда. Он стоял рядом со своей лошадью, глядя на гигантские вершины деревьев на северной стороне холма.
Акации сильно выросли и заслоняли кронами тропинки между рядами. Зеленые вершины раскачивались, напоминая волны, гуляющие по морю.
До Львиного холма было очень близко, но это была запретная территория, как дремучий лес в волшебной сказке. Он достал бинокль из седельной сумки и направил на крышу дома. Новая соломенная крыша, еще неповрежденная непогодой, возвышалась над кронами акаций.
«Там бабушка. Я мог бы навестить ее. В этом нет ничего плохого. А его там нет. Он — на войне».
Майкл медленно положил бинокль в сумку. Он знал, что не поедет на Львиный холм, его связывало слово, данное матери. И вообще, он был связан многими обещаниями.
Он с грустью вспоминал их аргументы за завтраком и понимал, что родители опять победили. Он не мог оставить их, так как они не выживут без него. И он не сможет пойти на войну.
Иронично улыбаясь, он вспоминал свои фантазии. Участвовать в битвах, по вечерам разговаривать у костра и бросаться на штыки неприятеля.
Во время, рождественских каникул он проводил много времени, глядя в бинокль, не мелькнет ли где фигура Сина Коуртни. И теперь с чувством вины вспоминал, как однажды с восторгом наблюдал за дядей, который шел между, молодых побегов акации.
Но теперь он уехал, и ничего плохого не будет в том, если он навестит бабушку. Как неспокойно было на душе. Наконец, тяжело вздохнув, он поехал к Теунискраалю.
 
«Я не должен никогда приезжать сюда, — твердо решил Майкл. — Особенно после того, как он вернется домой с войны».
  
Глава 50
 
Они устали, устали до изнеможения. Жан-Поль Лероукс наблюдал за вялыми бурами, которые спешились и стреноживали коней.
Они устали от трех лет бегства и борьбы, ослабли, учась защищаться, огорчаясь, хороня товарищей, переживая за женщин и детей, помещенных в лагеря; они страдали, видя сожженные дотла дома.
Возможно, это конец, подумал он и снял потертую тирольскую шляпу. Возможно, нам придется признать, что все кончено и надо сдаться. Он вытер лицо шарфом, изменившим цвет от пота и сырой земли. Он смотрел на руины дома на обрыве у реки. Огонь перекинулся на каменные деревья, их листья пожухли и медленно облетали.
— Нет, — произнес он вслух. — Еще не все кончено. По крайней мере, надо попытаться еще раз. — Жан-Поль направился к ближайшей группе людей.
— Привет, Генни. Как дела? — поинтересовался он.
— Неплохо, Умник Поль. — Мальчик очень похудел. Хотя, впрочем, никому из них не удалось поправиться за последнее время. Он достал одеяло и расстелил его на траве
— Понятно, Генни. — Жан-Поль кивнул и присел на корточки рядом с юношей. Достал трубку, стал ее посасывать. И хотя она давно не набивалась, привкус табака остался.
— Хочешь щепотку, Умник Поль? — Один из бюргеров присел рядом и протянул ему кисет с табаком.
— Нет, спасибо. — Жан-Поль с трудом отвел глаза от кисета, борясь с искушением. — Выкурим, когда пересечем Вааль.
— Или когда доберемся до мыса Доброй Надежды, — пошутил Генни, и Жан-Поль улыбнулся. Этот город находился в сотне миль к югу от них, но именно туда они и направлялись.
— Точно, прибереги до мыса Доброй Надежды, — согласился он, горько улыбнувшись. У него осталось всего около шестисот голодных, оборванных людей на полуживых лошадях, а им надо было прорваться через территорию, равную Франции, на которой хозяйничали враги.
Но это был его последний шанс.
— Джанни Смуте уже там с большим отрядом коммандос. Преториус пересек Оранжевое государство, Де Ла Рей и Де Вет идут за ним, а Зиетсман ждет нас на реке Вааль. На этот раз буры Доброй Надежды присоединятся к нам. И…
Он говорил медленно, уперевшись локтями в колени, нагнувшись вперед, — изможденный гигант с нечесаной рыжей бородой, весь в пыли. Грязное лицо, спекшиеся губы. Рукава рубашки были пущены на перевязки. Сейчас к нему медленно подходили люди, садились вокруг и слушали, стараясь найти успокоение в его словах.
— Генни, принеси мне Библию из седельной сумки. Мы немного почитаем.
Солнце садилось, когда он закрыл книгу и посмотрел на товарищей. Следующий час прошел в молитвах, хотя целесообразнее было —потратить его на отдых. Но когда он вгляделся в их одухотворенные лица, то понял, что не зря потратил время.
— А теперь спать, друзья. Завтра рано утром надо быть в седле. — «Если они не придут ночью», — подумал он про себя. Сам Лероукс не смог заснуть. Он сидел ив сотый раз перечитывал письмо от Генриетты. Оно было написано четыре месяца назад и целых шесть недель шло до него через шпионов, переправлявших почту. Генриетта болела дизентерией, а два младших ребенка, Стефан и младенец Поль, умерли от истощения. Это заболевание было очень распространено в лагерях, и она очень волновалась за судьбу старших детей.
Стемнело, уже нельзя было читать. Он сидел, сжимая письмо в руке.
Если они заплатили такую высокую цену, может быть, им удастся победить.
Может быть, у них есть шанс. Может быть…
— По седлам! По седлам! Англичане идут! — крикнули с холма у реки, где были расставлены их пикеты. Это прозвучало предупреждением.
— По седлам! Англичане идут! — понеслось по всему лагерю. Жан-Поль наклонился и потряс спящего мальчика: