Кортни. 1-13 (СИ)

— Канди. — Син запнулся. — Я не знаю, что и сказать.
Она горько улыбнулась и сжала его руку.
— Есть кое-что еще. — Она кивнула одному из грумов, который пропал в конюшне и вывел оттуда чистокровного арабского скакуна. Конь раздувал розовые ноздри и косился на грума.
— Боже! — воскликнул Син.
Жеребец танцевал, а раннее солнце ласкало его круп.
— Канди, моя дорогая, — только и смог выговорить Син.
— До свидания, Син. — Она подставила губы для поцелуя, потом оттолкнула его и почти бегом вернулась в отель.
Пока Соул выражал восхищение, Мбеджан с грумом держали коня. Едва Син прыгнул в седло, скакун вырвался, и, пока всадник пытался успокоить его, он гарцевал и становился на дыбы, но потом смирился и помчался к Йоханнесбургской железной дороге.
Экклес неподвижно наблюдал за Сином.
— Какого черта вы смеетесь, майор?
— Я не смеюсь, сэр.
Син слез с коня и с облегчением отдал его на попечение двух солдат.
— Хороший кусок мяса, сэр.
— Как ты думаешь, его можно будет продать за хорошие деньги?
— А вы хотите его продать?
— Ты чертовски сообразителен. Но это подарок, и поэтому я не могу продать его тут, в Йоханнесбурге.
— Полковник Джордан из Чарльзтауна занимается лошадьми. Он бы дал вам хорошую цену, сэр. Посмотрим, что можно сделать.
Полковник Джордан приобрел не только жеребца, но и револьверы с клинком. Он пришел в восторг, когда Экклес сорвал брезент с шотландской повозки.
Колонна Сина ехала по коричневой траве к острым вершинам Дракенберга, а маленькая шотландская повозка была загружена «максимами» и солдатскими вещами.
  
Глава 43
 
Ночью было холодно, а бриллиантовые звезды сияли ярко и далеко. Утром белая земля казалась хрупкой из-за заморозков. Каждый пучок травы, каждая ветка и опавший лист превращались в бело-жемчужное чудо. Тонкая кромка льда образовалась на озере, у которого они разбили лагерь.
Мбеджан с Сином сидели рядом на корточках, Мбеджан накинул плед из обезьяньих шкур а Син кутался в куртку из овчины, застегнутую на все пуговицы.
— Завтра мы разобьем лагерь у той горы на западе. — Син указал на голубой конус, освещенный восходящим солнцем. — Ты найдешь нас там.
— Хорошо. — Мбеджан склонился над табакеркой.
— А эти? — Син указал на четырех матросов, тихо ждущих распоряжений и положивших копья рядом с собой. — Они мужчины?
Мбеджан пожал плечами: — Я их не знаю. И даже мало говорил с ними. Они работают за золото, их душа для меня — потемки. — Перед тем, как продолжить, он посмотрел на их оборванные европейские костюмы, заменявшие форму. — Плохая одежда. Но возможно, под лохмотьями они мужчины.
— Это все, что у нас есть. Поэтому придется использовать их. Хотя мне бы хотелось общаться с теми, кто сейчас проводит время в обществе своих женщин.
Мбеджан улыбнулся. Неделю назад он тайно послал письма Глюби и Нонге и знал, что зулусы уже вышли из своих краалей и направились на север к реке Амфолози. Скоро они должны были прибыть.
— Охотиться мы будем так, — начал объяснять Син. — Твои люди поедут вперед и будут ждать сигнала. Лошадей не подковывать. Если найдешь следы буров, то выясни, куда они ведут. Потом быстро возвращайся ко мне.
Мбеджан кивнул и взял понюшку табака.
— И еще, останавливайся у всех краалей, которые тебе попадутся. Разговаривай с людьми, ведь если мабуны здесь, они знают об этом.
— Все будет так, как ты сказал, хозяин.
— Солнце восходит. — Син посмотрел вверх на сияющий шар в вышине. Равнина была залита голубым светом. — Иди с миром, Мбеджан.
Зулус сложил свой плед и перевязал его кожаным ремнем. Он поднял острое копье, овальный щит положил на плечо.
— Оставайся с миром, хозяин.
Син наблюдал, как Мбеджан беседует с остальными охотниками, и прислушивался к его звонкому голосу. Потом они сели на коней и направились к вельду. Их фигурки стали маленькими, вскоре и совсем исчезли из виду.
— Экклес.
— Сэр?
— Вы уже позавтракали?
— Да, сэр.
Люди стояли рядом с лошадьми, свернутые одеяла и карабины были приторочены к седлам, воротники курток подняты. Некоторые все еще жевали, доставая штыками куски мяса из жестянок.
 
— Тогда идем.
Колонна по четыре направилась вперед, мулы тащили шотландскую тележку. Верховые, сопровождавшие повозку, развернулись веером, чтобы прикрывать ее. Это была маленькая команда, и Соул улыбнулся, вспоминая огромную колонну, марширующую от Коленсо к Шпионскому холму.
Он был горд. «Сражающиеся скауты Коуртни». Теперь надо доказать правомерность первого слова.
Покачивая ногой в седле, Соул достал записную книжку, и они стали с Сином планировать реорганизацию колонны.
Когда в полдень устроили привал, реорганизация была закончена. Они назначили патруль из десяти человек и снабдили их мулами, толстыми, старыми и непригодными для поездок под седлом. Их собирались использовать для еды.
Син отобрал четырех матросов для обслуживания «максимов».
Стрелки были разбиты на группы по десять человек. Пожелания командиров о назначении их людей уоррен-сержантами также заносились в записную книжку Соула.
Уже сильно за полночь они слезли с коней у темного массива горы. Мбеджан со своими людьми поджидали их у хорошо замаскированного костра.
— Я вижу тебя, Мбеджан.
— Я вижу тебя, хозяин.
Ноги Мбеджана были покрыты до колен пылью, а лицо почернело от усталости.
— Какие новости?
— Ничего особенного. Где-то неделю назад много мужчин разбили лагерь ниже по реке. Разожгли двадцать костров не в ряд, как это делают солдаты. Они не оставили ни одной жестянки из-под консервов. Никаких палаток, но много постелей из нарезанной травы.
— Сколько? — Это был глупый вопрос, так как Мбеджан считал не так, как белые.
Зулус пожал плечами.
— Столько кроватей, сколько людей с нами? — придумал сравнение Син.
— Больше. — Мбеджан хорошенько подумал перед тем, как ответить.
— На сколько больше? — продолжал расспрашивать Син.
— Возможно, раза в два.
— Скорее всего, человек пятьсот, — предположил Син. — И куда они направились?
Мбеджан указал на юго-запад. Опять назад во Врайхед, под защиту гор Дракенберг. Да, без сомнения, это винбергские коммандос.
— А какие новости из краалей?
— Все напуганы. Они говорили мало и не по существу. — Мбеджан даже и не пытался скрыть отвращение, которое испытывают зулусы к другим племенам Африки.
— Ты хорошо поработал, Мбеджан. А теперь отдыхай. На рассвете мы выезжаем.
Еще четыре дня они ехали на юго-запад. Воины Сина прочесали землю в десяти милях по каждую сторону от дороги, но ничего не нашли.
Дракенберг напоминал спину доисторического монстра. На пиках лежал снег.
Син готовил своих людей к неожиданной атаке. Стрелки шли флангом. Они спешились, чтобы прикрывать «максимы». Остальные диким галопом неслись к ближайшей возвышенности. Всадники поймали убежавших коней и спрятали их в укрытие в ближайшей шахте. Им неоднократно приходилось повторять этот маневр, так как кони разбегались.
Син сопровождал своих воинов, а они, наклонившись вперед в седлах, изучали окрестности и ругали его. Он был с ними, когда они предельно устали и когда у них открылось второе дыхание. Их бороды отросли, покрасневшие от загара лица обгорели на солнце, форма потемнела от пыли. Они больше не проклинали его. Наоборот, люди стали больше смеяться, крепко сидя в седлах, громко храпели по ночам, несмотря на холод, и легко просыпались. Это очень нравилось Сину.
Утром на десятый день Син с двумя всадниками ехал впереди колонны. Только они спешились, чтобы отдохнуть среди валунов, как Син заметил впереди какое-то движение. С ненавистью он вскочил с камня, на котором сидел, и помчался к лошадям, чтобы найти бинокль в седельных сумках.
— Черт побери! — Он перестал ругаться, увидев копья всадников, ехавших колонной по четыре. — Кавалерия.